Виктория сжала её ладонь в ответ:

— Спасибо, Элиана.

В этот момент Элиана впервые по‑настоящему почувствовала: она нужна ей не как символ союза между родами, не как украшение замка, а как живой человек — со своими знаниями, умениями, сердцем. И это осознание наполнило её такой силой, какой она не ощущала никогда прежде. За стенами лазарета жизнь замка постепенно возвращалась в привычное русло. Воины, пережившие битву, делились историями о ходе сражения, слуги убирали следы недавнего напряжения, а в кухне уже готовили обильный ужин в честь победы.

***

В темнице, куда поместили Филиппа, было тихо. Барон сидел на жёсткой скамье, глядя в маленькое зарешëченное окно. Его планы рухнули, но в глазах всё ещё тлела искра злобы. Он не собирался сдаваться — просто перегруппировывался. Эдмунд и Гарет встретились у входа в темницу. Факелы трепетали на сквозняке, отбрасывая неровные тени на каменные стены.

— Как он? — тихо спросил Гарет, кивая в сторону камеры Филиппа.

— Молчит, — ответил Эдмунд. — Но глаза горят, как угли. Чувствую, это ещё не конец.

— Думаешь, у него есть союзники? — нахмурился Гарет.

— Уверен. Кто‑то снабжал его деньгами и людьми. Долина Серебряного ручья помогла нам, но есть и другие силы, которые не хотят видеть Виктора сильным правителем.

Гарет сжал рукоять меча:

— Тогда нам нужно быть начеку. После битвы люди расслабляются, празднуют победу. Но опасность может прийти оттуда, откуда не ждёшь.

— Именно, — кивнул Эдмунд. — Я уже распорядился усилить охрану ворот и стен. И завтра утром проверю все тайные ходы — мало ли, вдруг барон знал о них.

— Я помогу, — предложил Гарет. — Знаю эти подземелья лучше других. Мой дед участвовал в строительстве замка, он многое мне рассказывал.

Эдмунд положил руку на плечо друга:

— Спасибо, Гарет. Нам нужно держаться вместе. Виктор ранен, Элиана занята в лазарете. Сейчас замок держится на нас.

— И мы не подведём, — твёрдо ответил Гарет. — Ни Виктора, ни людей, которые ему доверились.

Они обменялись понимающими взглядами и разошлись: Эдмунд — проверять посты, Гарет — отдавать распоряжения по укреплению обороны.

***

А в лазарете Элиана всё так же сидела у кровати Виктории, время от времени проверяя повязку и давая ей глоток успокаивающего отвара. Её пальцы больше не дрожали, голос не срывался — она была здесь на своём месте, и впервые в жизни чувствовала себя по‑настоящему нужной.

Где‑то вдалеке пробило полночь. Новый день начинался — день после битвы, день новых возможностей и новых испытаний. Но сейчас, в этот тихий час, было важно только одно: они пережили этот шторм. И теперь могли строить что‑то новое. Ночь в лазарете текла медленно. Элиана сидела у кровати Виктории, время от времени проверяя повязку и давая ей глоток успокаивающего отвара с мелиссой. Пламя свечи дрожало, отбрасывая танцующие тени на стены, а за окном слышались редкие шаги дозорных.

Виктория спала беспокойно — то вздыхала, то хмурила брови, словно продолжала сражаться во сне. Элиана осторожно поправила одеяло, смахнула прядь волос с еë лба. В этот момент она казалась не могущественным лордом, а просто человеком — уставшим, раненым, нуждающимся в заботе. Она вспомнила, как всего полтора года назад боялась даже поднять на неë глаза, как вздрагивала от еë резкого тона. Теперь же её рука уверенно держала чашу с отваром, а голос, когда она что‑то шептала, успокаивая, звучал ровно и мягко. В углу комнаты на тюфяке прикорнула Лина, но Матильда и Маргарет продолжали работать — обрабатывали раны новым раненым, которые всё ещё поступали из лагеря.

— Миледи, — тихо обратилась к Элиане Матильда, подходя ближе. — Нам не хватает коры дуба. Завтра нужно будет отправить кого‑то за ней к восточному лесу.

Элиана кивнула:

— Я сама пойду. Знаю, где растут самые старые деревья — там кора самая целебная.

— Но это опасно, — возразила Маргарет. — После битвы окрестности могут быть неспокойны.

— Тогда возьму с собой двоих воинов для охраны, — твёрдо сказала Элиана. — Мы отправимся на рассвете. Раненым нужны эти травы, и я не могу ждать.

Маргарет улыбнулась — в её глазах читалась гордость:

— Ты действительно изменилась, дитя. Твоя решимость достойна восхищения.

Глава 52

Под утро Виктория проснулась. Она открыла глаза и несколько мгновений просто смотрела на Элиану, которая дремала, склонившись над столом с травами. Её волосы рассыпались по плечам, лицо было бледным от усталости, но даже во сне она выглядела спокойной и собранной. Виктория осторожно пошевелилась, и скрип кровати заставил Элиану вздрогнуть и проснуться.

— Простите, — тихо сказала Виктория. — Не хотела вас будить.

— Всё в порядке, — Элиана тут же оказалась рядом. — Как вы себя чувствуете? Боль сильная?

— Терпимо, — она попыталась сесть, но поморщилась. — Хотя двигаться пока сложно.

— И не нужно, — Элиана мягко, но настойчиво заставила её лечь обратно. — Вам нужен покой. Рана должна зажить.

Элиана взяла чашку с остывшим отваром, налила свежего из кувшина и поднесла к еë губам:

— Выпейте. Это поможет уснуть снова.

Виктория сделала глоток, затем неожиданно задержала её руку:

— Почему вы здесь? Могли бы отдыхать, вы же устали.

Элиана посмотрела ей в глаза — впервые без страха, без смущения:

— Потому что я хочу быть здесь. Потому что вы не просто мой лорд — вы человек, который нуждается в помощи. И я могу её оказать. Я больше не та запуганная девушка, что приехала в этот замок. Я научилась лечить, научилась принимать решения. И я хочу использовать эти умения, чтобы помогать тем, кто в этом нуждается.

Виктория помолчала, затем тихо произнесла:

— Вы удивительная женщина, Элиана. Я недооценивала вас. Простите.

— Не нужно извинений, — она улыбнулась. — Лучше пообещайте, что будете слушаться меня, пока лечитесь.

— Обещаю, — серьёзно кивнула Виктория. — Целительнице Элиане я готова подчиняться.

Они обе рассмеялись — тихо, осторожно, но искренне. В этом смехе было что‑то новое: взаимное уважение, зарождающееся доверие, первые ростки чего‑то большего.

***

Чуть позже в лазарет вошла Маргарет. В руках у неё был поднос с мисками — в одной дымился отвар из тысячелистника и зверобоя, в другой лежали свежие льняные повязки, пропитанные мазью из календулы.

— Пора менять повязку, — сказала она, ставя поднос на столик у кровати. — И дать ей что‑то от жара. Ты помнишь, как это делается?

Элиана кивнула, стараясь скрыть волнение.

Она подошла ближе, стараясь дышать ровно.

— Меняй повязки каждые четыре часа, — напомнила Маргарет, наблюдая за её движениями. — Давай ей этот отвар — он снимет жар. И будь рядом — иногда простое присутствие лечит лучше лекарств.

Элиана осторожно приподняла край простыни и начала разматывать бинт. Рана выглядела лучше, чем накануне, но всё ещё была воспалённой. Она смочила тряпицу в прохладной воде с мятой и промокнула кожу вокруг пореза, стараясь не задеть края.

— Будет немного неприятно, — предупредила она, берясь за края старой повязки. — Но я постараюсь сделать всё быстро.

Виктория стиснула зубы, но не издала ни звука. Элиана действовала уверенно, но аккуратно — промыла рану отваром, обработала мазью и начала накладывать новую повязку. Её пальцы слегка дрожали, но она не позволяла себе остановиться.

Когда она закончила, Маргарет одобрительно кивнула:

— Хорошо. Очень хорошо. Ты стала увереннее.

Элиана подняла взгляд на Викторию. Та смотрела на неё с благодарностью и удивлением.

— Спасибо, — тихо произнесла она.

И тогда, впервые с тех пор, как она оказалась в замке, Элиана решилась. Она протянула руку и осторожно коснулась лба Виктории, вытирая капли пота. Её пальцы скользнули по коже — мягко, почти невесомо. Это прикосновение было иным. Не вынужденным, не формальным. Оно было наполнено заботой, доверием, теплом.

Виктория на мгновение закрыла глаза, словно впитывая это ощущение.