— Элиана? — удивился он. — Тебе не место здесь!

— Моё место там, где я нужнее, — отрезала девушка. — Что известно?

— Разведчики Филиппа напали на деревню, но отец Бернард успел вывести людей в лес. Алан со своими лучниками отогнал нападавших, но это только разведка. Филипп не упустит возможности ударить по деревне — отсюда до замка рукой подать.

— Значит, мы должны показать ему, что деревня под нашей защитой, — Элиана взяла лук, проверила тетиву. — Сколько у нас лучников?

— Двадцать опытных и ещё десяток тех, кто кое‑как стреляет.

— Я научу остальных, — Элиана повернулась к группе женщин и подростков. — Те, кто хочет защитить свои дома, подойдите ко мне! Я покажу, как правильно держать лук, как целиться. Это не так сложно, как кажется.

Она быстро продемонстрировала основные приёмы, показала, как рассчитывать поправку на ветер, как выбирать цель.

Несколько женщин, прежде державших в руках только прялку или иголку, теперь с решимостью натягивали тетиву.

— Помните, — говорила Элиана, — вы защищаете своих детей, своих мужей, свой дом. Не бойтесь. Дышите ровно. Цельтесь спокойно.

Тем временем Гарольд распорядился поднять на стены котлы с кипящей смолой, расставить камни для пращей, проверить запасы стрел.

— Миледи, — подошёл к Элиане старый лучник Ронан. — Вон там, за рощей, вижу движение.

Все замерли, вглядываясь в даль. Из‑за деревьев показались первые всадники — отряд Филиппа, вдвое больше предыдущего.

— Готовьтесь! — громко отдал приказ Гарольд. — Лучники, на позицию! Пращники, ждите команды!

Элиана глубоко вдохнула, подняла лук, натянула тетиву. Её сердце билось часто, но руки не дрожали.

Она вспомнила слова Анны:

“Честь — это то, что нельзя купить или продать”.

Вспомнила раненых, лежащих внизу, жителей деревни, укрывшихся в лесу, Викторию, которая сейчас где‑то там, у подножия холма… Элиана подняла лук, натянула тетиву, вглядываясь в даль, где уже виднелись всадники. Сердце билось часто, но в груди разливалась странная уверенность.

“Виктория, где бы ты ни была, надеюсь, ты чувствуешь, что я рядом, — мысленно произнесла она. — Мы сражаемся за одно. И победим”.

— Цельтесь в лошадей! — крикнула она. — Без коней всадники не так опасны!

Первая стрела сорвалась с её тетивы и точно поразила цель. Вслед за ней полетели стрелы других лучников. Пращники начали метать камни. С визгом падали кони, всадники валились на землю, пытаясь укрыться.

— Ещё залп! — командовала Элиана. — Не давайте им перестроиться!

Атака захлебнулась. Потеряв треть отряда, оставшиеся всадники развернулись и умчались прочь. На стенах раздались ликующие крики. Женщины обнимались, кто‑то плакал от облегчения.

— Мы сделали это! — воскликнула Лина, опуская лук.

— Да, — устало улыбнулась Элиана. — Но это ещё не конец. Филипп не отступится.

***

Жители деревни, укрывшиеся в лесу, начали возвращаться, едва убедившись, что всадники Филиппа отступили. По улицам тут же разлился гул радостных голосов: люди обнимались, хлопали друг друга по плечам, кто‑то смеялся, кто‑то вытирал слёзы.

— Святой отец, вы настоящий герой! — кричали одни, окружив отца Бернарда. — Вы нас не бросили!

— Алан, твои лучники — чудо! — подхватывали другие, бросаясь пожимать руки воинам. — Откуда вы взялись так вовремя?

Отец Бернард поднял руку, призывая к тишине, и когда гомон немного стих, произнёс громко и твёрдо:

— Герои — все мы, когда стоим вместе. И те, кто стрелял со стен замка, и те, кто нёс воду раненым, и те, кто сейчас поможет восстановить деревню. Мы — одно целое: замок и деревня. Пока мы помним об этом, нас не сломить!

Люди заулыбались, закивали, многие перекрестились. Кто‑то уже нёс корзину с яблоками, кто‑то — каравай свежего хлеба.

— Отнесём это в замок! — предложил крепкий крестьянин. — В знак благодарности защитникам!

— Да! — подхватили остальные. — Пусть знают, что мы их ценим!

Работа закипела с новой силой: одни чинили сломанные ворота, другие разжигали костры, чтобы согреть уставших, третьи собирали дары для замка. Дети бегали вокруг, подражая лучникам, а женщины уже начали развешивать выстиранное бельё — знак того, что страх отступает, а жизнь возвращается в привычное русло. Отец Бернард, наблюдая за этой суетой, тихо улыбнулся и перекрестил народ.

Алан хлопнул по плечу одного из мальчишек:

— Готов учиться стрелять? После того, как поможем взрослым, я тебя научу.

Мальчишка просиял и кинулся звать друзей.

В воздухе витало ощущение не просто спасения, а начала чего‑то нового — единства, доверия и общей решимости защищать свой дом.

***

Гарольд положил руку ей на плечо:

— Ты была права. Ты нужна здесь не меньше, чем в лазарете.

— Я вернусь туда, как только проверю укрепления, — кивнула Элиана. — И попроси Матильду прислать мне наверх горячего отвара — у нас будет долгая ночь.

Она снова посмотрела в сторону леса, где укрылись жители деревни. Где‑то там был отец Бернард, где‑то вдалеке — Виктория.

“Мы продержимся, — мысленно пообещала она. — До твоего возвращения, Виктория. До нашей победы”.

Солнце клонилось к закату, окрашивая стены замка в алый цвет. Внизу, в лазарете, Маргарет и Матильда продолжали ухаживать за ранеными. В деревне, оставшейся невредимой благодаря обороне замка, женщины и дети начали возвращаться в свои дома. А на стенах Элиана вместе с Гарольдом и другими защитниками готовилась к новой атаке — потому что все понимали: Филипп не простит сегодняшнего поражения.

***

Тем временем в лагере у подножия холма Виктория получила донесение от разведчиков:

— Милорд, — докладывал молодой воин, — Филипп отступил к старой крепости на севере. Судя по всему, он собирает силы. К нему подошли подкрепления — около двух сотен наёмников из долины.

— Понятно, — Виктория задумчиво провела рукой по рукояти меча. — Значит, он готовится к новому удару.

— Что будем делать, милорд? — спросил Эдмонд, стоящий рядом.

— Ждать, — ответила Виктория. — Пусть он сделает первый ход. Мы знаем местность, мы знаем его тактику. А ещё у нас есть преимущество — мы защищаем свой дом.

— Но если он опять нападёт на замок… — начал было Эдмонд.

— Он не нападёт в лоб, — перебила Виктория. — Он попытается отрезать нас от замка, перекрыть пути снабжения. Или найдёт другой способ ослабить нас.

Эдмонд помрачнел:

— Что вы имеете в виду?

— В замке много слабых мест, о которых мы можем не думать, — задумчиво произнесла Виктория. — Старые подземные ходы, забытые кладовые, тайные лестницы — всё это может стать лазейкой для врага. А ещё есть люди… Кто‑то может поддаться на уговоры, кто‑то — на угрозы. Филипп не упустит шанса воспользоваться этим.

— Вы хотите, чтобы я проверил оборону замка?

— Да. Составь список всех скрытых проходов и уязвимых точек. И обрати внимание на тех, кто ведёт себя странно — слишком любопытен или, наоборот, замкнут.

— Виктория окинула взглядом лагерь, затем подняла голову к небу: — Передай приказ: удвоить дозоры, проверить все тропы вокруг лагеря. И отправь гонца к Элиане — пусть сообщит, всё ли в порядке в замке.

— Слушаюсь, милорд, — Эдмонд поклонился и отправился выполнять приказ.

Виктория осталась одна, глядя на закат.

Вдалеке клубился дым — следы отступления армии Филиппа.

“Скоро, — подумала она. — Скоро всё решится. Мы вернёмся в замок — но только после того, как обеспечим безопасность наших людей”.

Она подняла голову к небу, где уже загорались первые звёзды. Где‑то там, в замке, Элиана делала то же самое — защищала их дом, их будущее.

— Держись, Элиана, — тихо произнесла Виктория. — Мы идём к тебе.

***

Ночь опустилась на замок, окутав его тёмным покрывалом. Элиана, завершив обход стен, спустилась в большой зал.

Усталость давила на плечи, но она не могла позволить себе отдых — слишком многое зависело от её решений.

— Маргарет, — тихо обратилась она к подруге, — проверь, чтобы все раненые получили отвар для сна. Особенно те, у кого лихорадка. И проследи, чтобы дежурные у котлов не задремали — нам нельзя терять бдительность.