— Миледи, — рядом оказалась Маргарет, старшая служанка, с корзиной бинтов и склянок в руках. — Идите к Гарольду, докладывайте обстановку. Здесь вам делать нечего.

— Нет, — Элиана покачала головой. — Я умею перевязывать раны. Позвольте мне помочь.

Маргарет окинула её оценивающим взглядом, вздохнула и протянула кусок чистой ткани:

— Ладно. Смотри, как надо накладывать повязку. Действуй мягко, но уверенно. Солдаты чувствуют доброту — это лечит лучше лекарств.

Она показала, как фиксировать бинт вокруг плеча раненого солдата, чтобы не сдавливать мышцы, но и не дать повязке соскользнуть. Элиана внимательно следила за её движениями, затем повторила — сначала неуверенно, потом всё увереннее.

— Вот так, — одобрила Маргарет. — Теперь смажь края раны мазью и закрепи ещё одним слоем. Молодец. Видишь того парня у стены? У него рана на бедре — иди к нему. Я пока принесу ещё бинтов.

Элиана кивнула и направилась к раненому.

Тот смотрел на неё с недоверием, но когда она опустилась рядом и начала аккуратно обрабатывать рану, его лицо расслабилось.

— Спасибо, миледи, — прошептал он. — Вы так… бережны.

— Просто делай, что говорят, и скоро будешь снова на стене, — улыбнулась Элиана.

***

Перед тем как отправиться к своим воинам, Виктория подошла к Элиане и взяла её за руку:

— Элиана, — еë голос звучал непривычно мягко, — прежде чем мы вступим в бой, я хочу дать тебе возможность сделать кое‑что важное.

Она удивлённо подняла брови:

— О чём вы говорите, милорд?

— Я знаю, как ты волнуешься за мать, — сказала она мягко. — Перед тем как мы выступим, я разрешаю тебе ненадолго съездить в деревню. Навестить её, убедиться, что она в безопасности. Возьми охрану — и возвращайся как можно скорее. Нам понадобятся твои знания о местности.

Элиана замерла, поражённая еë щедростью.

В глазах Элианы отразилась борьба чувств: долг звал её остаться здесь, рядом с людьми, которых она должна была поддержать, но сердце рвалось к матери.

— Вы… действительно разрешаете? — тихо спросила она.

— Да, — Виктория слегка сжала её руку. — Ты заслужила этот миг. Иди. И возвращайся ко мне.

Элиана почувствовала, как в груди разливается тепло.

— Спасибо, милорд, — тихо ответила она. — Это очень много для меня значит.

***

Барон Филипп в чёрных доспехах, украшенных серебряным узором в виде переплетённых змей, стоял на небольшом холме в полумиле от замка, окружённый свитой из капитанов и знаменосцев. Его плащ с горностаевой опушкой развевался на ветру, но даже мороз не мог остудить кипящую в нём ярость. Он сжимал рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев, и не отрывал взгляда от крепостных стен, где защитники методично отражали атаку за атакой. Воздух был наполнен звуками битвы: лязгом металла, криками воинов, свистом стрел, глухими ударами катапульт. Над замком висел густой дым — несколько зажигательных снарядов Филиппа всё же достигли цели, подожгли хозяйственные постройки у стен. Но защитники не обращали внимания на огонь — они продолжали сражаться.

— Почему они ещё держатся? — прорычал Филипп, обращаясь к ближайшему капитану. — Мы превосходим их втрое! Они должны были дрогнуть после первого залпа!

Капитан, высокий мужчина с шрамом через всё лицо, нервно сглотнул:

— Милорд, их моральный дух неожиданно высок. Говорят, лорд Виктор лично обошёл ряды перед штурмом, говорил с каждым воином, благодарил за службу… А леди Элиана организовала лазарет прямо у стен — раненым сразу оказывают помощь. К тому же отец Бернард ходит между воинами, благословляет их, напоминает о долге.

Филипп резко обернулся к сигнальщику:

— Дайте три коротких сигнала! Пусть катапульты бьют по южной башне — там, кажется, меньше защитников. И удвоить темп лучникам! Мы вымотаем их!

Через полчаса ситуация не изменилась.

Защитники отвечали меткими залпами, отбрасывали небольшие группы нападавших, пытавшихся подобраться к стенам. Филипп заметил, как на южной башне лучники перестроились, прикрывая друг друга щитами, а затем дали слаженный залп — несколько его воинов рухнули наземь. Один из лучников, совсем юный парень, на мгновение поднял голову — и Филипп увидел, как рядом стоящий ветеран похлопал его по плечу и что‑то сказал.

Юноша кивнул и снова натянул тетиву.

Рядом с Филиппом стоял его помощник, седовласый рыцарь сэр Реймонд.

Он осторожно заметил:

— Милорд, возможно, нам стоит перегруппироваться и ударить с востока. Там стена ниже, и мы могли бы…

— Молчать! — Филипп резко обернулся к нему, сверкнув глазами. — Ты предлагаешь отступить перед кучкой крестьян и слуг? Перед теми, кто должен был разбежаться при виде наших знамён? — Он спрыгнул с холма, схватил щит у ближайшего воина и зашагал к передовой. — За мной! — взревел барон. — Я сам покажу вам, как брать этот замок!

Его свита бросилась следом. Филипп в первых рядах добрался до подножия стены.

Над головой свистели стрелы, камни и кипящая смола лились сверху, шипя и разбрызгиваясь. Он увидел брешь в обороне — небольшой участок, где защитники казались поредевшими, — и ринулся туда, размахивая мечом. Поднявшись по приставной лестнице, Филипп оказался на стене лицом к лицу с крепким воином в простых доспехах. Тот не отступил, поднял меч и принял удар. Сталь зазвенела о сталь.

Филипп нанёс ещё один удар, третий — противник отступал, но держался. Вдруг сбоку метнулась тень: молодой лучник, едва ли старше пятнадцати лет, бросился на барона с кинжалом. Филипп отшвырнул его щитом, но на мгновение отвлёкся — и пропустил удар. Меч воина скользнул по наплечнику, оставив глубокую царапину.

Охваченный яростью, Филипп сделал выпад, но противник ловко ушёл в сторону. В тот же миг сверху полетела стрела — и вонзилась в щит другого нападавшего за спиной барона.

Филипп оглянулся: по стене бежали защитники, помогая друг другу, передавая стрелы, подставляя плечи раненым.

Молодая женщина в простом платье перевязывала руку солдату, одновременно указывая лучникам новую цель.

— Они… помогают друг другу, — пробормотал Филипп, и впервые в его голосе прозвучало недоумение. — Даже в бою…

Кто‑то крикнул:

— Отступаем! Отступаем к основным силам!

Филипп обернулся: его люди отходили, неся раненых. На стене защитники перестраивались, готовясь к новой атаке.

Элиана, в светлом плаще, стояла у парапета и отдавала распоряжения — её голос, хоть и негромкий, был слышен даже здесь. Рядом с ней Гарольд проверял готовность лучников, а отец Бернард благословлял воинов перед следующей атакой. Барон сжал кулаки. Он понимал: что‑то пошло не так. Его тактика запугивания и численного превосходства не сработала. Эти люди не просто защищали замок — они защищали друг друга. И в этом была их сила.

В этот момент к Филиппу подбежал запыхавшийся гонец:

— Милорд! Разведчики доложили: наши фуражиры попали в засаду у восточной дороги. Неизвестные напали из леса, перебили половину отряда и угнали лошадей с припасами. Похоже, это люди Виктора.

Филипп побледнел. Ещё одна неудача. Его планы рушились один за другим.

— Отходим, — глухо приказал Филипп. — Перегруппируемся и найдём их слабое место. Но запомните: они держатся не из‑за Виктора. Они держатся друг за друга. И это… опасно.

Он в последний раз взглянул на замок, где на стене мелькнула фигура в светлых одеждах — Элиана, указывающая лучникам новую цель. Рядом с ней стоял Гарольд, что‑то объясняя, а отец Бернард благословлял воинов. Филипп стиснул зубы и направился к своему коню. В его глазах горела не только злость, но и тревога: впервые он осознал, что может проиграть не из‑за тактики, а из‑за чего‑то более сильного — единства тех, кого он считал просто слугами и крестьянами.

— Подготовьте лагерь, — бросил он Реймонду. — Завтра мы попробуем ещё раз. Но на этот раз… на этот раз я найду их слабое звено. Они не могут быть настолько едины. Не могут.

С этими словами он вскочил в седло и поехал прочь, не замечая, как его плащ зацепился за обломок копья, торчащий из земли, и оторвался, оставшись лежать в грязи у подножия холма — словно символ его уязвлённой гордости. По дороге к лагерю Филипп заметил ещё одну деталь: на стенах замка женщины и дети помогали переносить стрелы, подавать воду воинам, а старики с вилами стояли рядом с солдатами, готовые вступить в бой.