Молодой наёмник вздохнул, попытался улыбнуться:

— Значит, действуем по плану? Жжём, пугаем, отходим?

— По плану, — кивнул Грим, проверяя застёжку на седельной сумке. — И помни: Филипп платит хорошо. Но только тем, кто выполняет приказ. Так что держи клинок наготове, глаза — открытыми, а язык — за зубами. Понял?

— Понял, — твёрже ответил юноша, расправляя плечи. — Понял, Грим.

Ветеран одобрительно хмыкнул и похлопал его по спине:

— Вот и славно. А теперь — в седло. Пора показать этим крестьянам, что бывает, когда лорд слишком занят благородством, чтобы быть сильным.

***

Отец Бернард сидел в своей келье, склонившись над картой окрестных деревень. Перед ним стояли староста деревни и двое гонцов.

— Итак, — говорил священник, — если Филипп решит ударить по деревне, нам нужно успеть предупредить всех за два часа. Гонцы должны быть готовы выехать немедленно. Староста, вы отвечаете за сбор людей. Все, кто может держать оружие, — на стены. Остальные — в убежище.

— Понял, отец, — кивнул староста. — Мы уже распределили обязанности. Кузнецы готовят инструменты для ремонта укреплений, женщины собирают припасы.

— Отлично, — отец Бернард поднял глаза на Элиану, вошедшую в комнату. — Леди Элиана, вы как раз вовремя. Нам нужен ваш совет: где лучше разместить наблюдателей? Вы знаете эти места лучше нас.

Элиана склонилась над картой:

— Вот здесь, у старого моста, и здесь, на холме у восточной дороги. Оттуда видно все подходы к деревне. И ещё один пост — у леса, где тропа сворачивает к замку.

— Разумно, — одобрил отец Бернард. — Гонцы, запомните эти точки. Каждый час — донесение в замок. Если заметите что‑то подозрительное, сразу сигнал.

***

В замке кипела работа.

Маргарет, с привычной решительностью в глазах, руководила слугами:

— Эти тюки с зерном — в подвалы! Одеяла — в запасное убежище у церкви. И не забудьте про лекарства — отец Бернард сказал, что они могут понадобиться.

Элиана подошла к ней:

— Маргарет, вы уверены, что убежище готово?

— Полностью, — кивнула та. — Отец Бернард уже договорился с деревенскими: если будет угроза, все женщины и дети укроются там. Мы подготовили запасы еды, воды, тёплые вещи. Даже свечи и лампы — на случай, если придётся сидеть там несколько дней.

— Вы сделали больше, чем я ожидала, — улыбнулась Элиана.

— Это наш дом, — просто ответила Маргарет. — И мы защитим его.

***

Солнце едва поднялось над лесом, когда первые крики разорвали утреннюю тишину.

Воздух, ещё влажный от утренней росы, наполнился запахом гари и ржаного хлеба — в печи у Мари как раз допекались лепёшки на весь двор. Мари, выходившая из дома с корзиной белья, замерла, услышав топот копыт и грубые голоса. Из‑за поворота выскочили трое всадников в потрёпанных плащах, с оружием, небрежно заткнутым за пояса. Один из них, с кривой ухмылкой и шрамом через всю щёку, взмахнул факелом и швырнул его в сухой амбар у околицы.

Возле амбара лежала сломанная детская игрушка — деревянный конь на колёсиках.

Кто‑то наступил на него, раздавив хрупкое дерево.

— Жгите! Пугайте! — хрипло заорал он. — Пусть знают, кто тут хозяин!

Солома вспыхнула мгновенно, языки пламени лизнули деревянные стены, повалил густой чёрный дым. Пламя жадно набросилось на старые доски, трещало, разбрасывая искры.

— Нет! — закричала Мари, бросаясь к амбару. — Там же зерно на посев! Всё, что мы собрали прошлой осенью…

Один из наёмников грубо схватил её за плечо, так, что корзина с бельём полетела на землю, простыни разлетелись по грязи:

— А ну, прочь, старуха! Или присоединишься к своему добру!

Двое мальчишек лет десяти, прятавшихся за забором, переглянулись.

Старший, веснушчатый паренёк по имени Йен, шёпотом сказал:

— Беги к кузнецу, скажи, чтоб поднял тревогу! А я за гонцом — надо в замок послать!

Младший кивнул и шмыгнул в переулок, а Йен бросился к дому старосты, ловко перепрыгивая через канавы и кусты крыжовника.

— Отпусти её! — раздался громкий голос. Староста деревни, крепко сбитый мужчина с седыми висками и широкой грудью кузнеца, вышел вперёд, сжимая в руках вилы. — Убирайтесь с нашей земли, пока целы!

Наёмник обернулся, расхохотался и толкнул Мари в сторону.

— Гляньте‑ка, защитник нашёлся! — Он кивнул товарищам. — Покажем ему, каково спорить с господином Филиппом!

Двое всадников спешились и двинулись к старосте. Тот отступил на шаг, выставив вилы перед собой. Вокруг уже собирались крестьяне: кузнец с тяжёлым молотом, несколько парней с кольями, женщины, прижимавшие к себе детей. Маленькая девочка лет пяти, внучка кузнеца, громко заплакала, цепляясь за юбку матери. Из соседнего дома выбежал старый целитель, хромая на одну ногу и опираясь на посох. В другой руке он держал кожаный мешок с травами.

— Остановитесь! — его голос, хоть и слабый, прозвучал неожиданно твёрдо. — Вы не просто грабите — вы лишаете людей будущего! Это зерно — их хлеб на весь год!

Наёмник с шрамом презрительно фыркнул:

— Старик, иди в дом, пока не получил по голове.

— Я видел, как ваши предшественники приходили сюда двадцать лет назад, — целитель не сдвинулся с места. — И я видел, как их потом нашли в лесу, с перерезанными глотками. Земля помнит зло. И мстит за него.

Наёмники переглянулись — суеверия среди разбойников были крепки. В панике заметались куры, заблеяли овцы в загоне, а старая лошадь старосты, привязанная у ворот, встала на дыбы и заржала так пронзительно, что один из наёмников вздрогнул и выругался. У колодца валялся опрокинутый горшок с цветами — видимо, кто‑то уронил в панике. Фиалки рассыпались по земле, лепестки смешались с грязью.

Молодая мать, прижимавшая к груди младенца, вышла вперёд, бледная, но решительная:

— Возьмите что хотите, — дрожащим голосом сказала она, — но пощадите амбар. У нас дети… мы не можем остаться без зерна.

— Дети? — главарь наёмников осклабился. — Вот и учи их слушаться сильных. Иначе вырастут слабыми.

Мальчик лет десяти, сын кузнеца, выбежал вперёд и швырнул камень в сторону наёмников.

Камень пролетел мимо, но главарь резко обернулся:

— Ах ты, щенок! — он сделал шаг к мальчику.

Староста мгновенно заслонил ребёнка собой:

— Тронешь его — и я проткну тебя вилами, будь ты хоть сам дьявол.

Внезапно подул резкий ветер, раздувая пламя ещё сильнее. Но вместе с тем он принёс с собой запах дождя — где‑то вдали собирались тучи.

— Смотрите! — крикнул кто‑то из крестьян, указывая на небо. — Гроза идёт!

Наёмники занервничали — сражаться под дождём, когда оружие скользит в руках, им явно не хотелось.

Один из наёмников, молодой парень с испуганными глазами, нерешительно положил руку на плечо главарю:

— Может, хватит? Мы и так напугали их…

— Молчать! — рявкнул тот и оттолкнул его. — Ты забыл, сколько нам заплатили?

Вдалеке, на дороге к замку, показались фигуры всадников. Их было немного — пять или шесть, но они двигались быстро, уверенно, и впереди развевался вымпел с гербом лорда Виктора.

— Отходим! — рявкнул главарь. — Не время для стычки. Пусть боятся, а не дерутся. Мы ещё вернёмся!

Кузнец, увидев, что наёмники отступают, схватил с земли горящую жердь и замахнулся:

— А ну, стойте! — его голос гремел над деревней. — Верните, что взяли, или я сам за вами пойду!

Главарь наёмников обернулся, прищурился:

— Ты что, кузнец, бессмертный?

— Нет, — спокойно ответил тот. — Но я знаю каждый куст в этих лесах. И если вы ещё раз сунетесь сюда, я найду вас даже в кромешной тьме.

Наёмник хмыкнул, но заметно поколебался.

Его взгляд скользнул по лицам крестьян — теперь уже не испуганным, а злым и решительным. Наёмники вскочили на коней, последний из них поджёг ещё один сарай и с хохотом помчался прочь вслед за товарищами. На заборе сушилось бельё — простыни и рубахи, которые теперь трепал ветер, разносящий искры. Одна из простыней загорелась по краю, и женщина с криком сорвала её, затоптала ногами. Искры от горящей соломы кружились в воздухе, смешиваясь с пеплом. Мари опустилась на землю, прижимая руку к груди. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с копотью.