— Разворачивайся, — твёрдо сказала Изабелла. — Мы едем в город. У меня там есть старые знакомые. И один из них задолжал мне услугу.

Мари побледнела:

— Миледи, вы же не собираетесь…

— Именно собираюсь, — перебила Изабелла. — Виктор дал мне шанс уйти с достоинством. Но он не сказал, что я не могу вернуться с козырями в рукаве. На этот раз я буду действовать тоньше. И когда правда выйдет наружу — а она выйдет, — Виктор поймёт, кого он действительно потерял.

Карета развернулась и покатила в сторону города. Изабелла откинулась на спинку сиденья, её губы тронула холодная улыбка.

План уже начал складываться в голове — осторожный, продуманный, рассчитанный на месяцы вперёд. На этот раз она не допустит промаха.

***

В тот же вечер Виктория собрала советников в малой гостиной. Помимо Гарольда, здесь присутствовали лорд Эдвард, недавно прибывший с юга, и старый казначей Альфред.

— Господа, — начала Виктория, обводя взглядом собравшихся, — мы столкнулись с новой угрозой. Не открытой войной, а подковерными интригами. Изабелла изгнана, но я не верю, что она смирится.

Лорд Эдвард кивнул:

— Я слышал о её влиянии при дворе короля. Она может попытаться настроить против вас некоторых вельмож.

— Именно, — подтвердила Виктория. — Поэтому мы должны действовать на опережение. Во‑первых, укрепить оборону замка. Гарольд, увеличь число дозоров и проверь все тайные ходы. Во‑вторых, — она повернулась к казначею, — подготовь смету на ремонт дорог и мостов в окрестностях деревни Элианы. Это не только поможет местным жителям, но и облегчит передвижение наших отрядов.

Альфред склонил голову:

— Будет сделано, милорд.

— И ещё одно, — Виктория слегка улыбнулась. — Подготовьте указ о повышении жалования слугам. Особенно тем, кто проявил верность в последние дни. Пусть все знают: в этом замке ценят честность и преданность.

Лорд Эдвард нахмурился:

— Милорд, вы уверены, что она не обратится к королю? У неё есть связи при дворе, и она может представить всё так, будто вы несправедливо изгнали верную слугу.

Виктория сжала подлокотники кресла:

— Пусть пробует. Правда на моей стороне, а король ценит тех, кто умеет отличать ложь от истины. Но вы правы — нужно предупредить его величество письмом. Подготовьте черновик.

Советники переглянулись с одобрением.

Впервые за долгое время они видели своего лорда таким решительным и уверенным.

Когда совет закончился, Виктория задержала Гарольда:

— И ещё кое‑что. Направь отряд к деревне Элианы. Пусть будут рядом, но не вмешиваются. Просто… присмотрят. И передай им: если что‑то пойдёт не так, пусть сразу шлют гонца.

— Понял, милорд, — кивнул Гарольд. — Сделаю всё в лучшем виде.

Виктория проводила его взглядом и подошла к окну. Где‑то там, в деревне, Элиана ухаживала за матерью. Она мысленно пожелала ей удачи и улыбнулась. Впервые за долгие годы она чувствовала, что делает всё правильно — не только как лорд, но и как человек.

***

В коридорах замка стало как‑то светлее. Не только потому, что слуги наконец почистили факелы и отмыли окна, но и потому, что исчезли напряжённые перешёптывания, осторожные взгляды через плечо.

Горничные смеялись, передавая друг другу корзины с бельём, а в кухне пахло свежеиспечённым хлебом и корицей — повар, вдохновлённый переменами, решил побаловать всех своим фирменным пирогом.

***

Холодный осенний ветер стучал в ставни, а тёплый солнечный свет пробивался сквозь занавески в небольшой комнате деревенского дома, где Элиана ухаживала за матерью. За окном уже не щебетали птицы так оживлённо, как летом — лишь изредка доносилось карканье ворон. В воздухе витал аромат сухих трав, опавших листьев и свежего хлеба из соседней пекарни, который казался особенно уютным в эту прохладную пору. Элиана плотнее укутала плечи в шерстяную шаль и села у кровати матери, держа её руку в своей. Женщина спала, её дыхание стало ровнее, а щёки чуть порозовели — травы Маргарет и забота дочери действительно помогали. Элиана с облегчением заметила, что мать дышит глубже и ровнее, чем пару дней назад.

Элиана осторожно высвободила руку, взяла пергамент, перо и чернила. Она решила написать Маргарет — узнать, как обстоят дела в замке.

“Дорогая Маргарет! Пишу вам с облегчением в сердце — мама идёт на поправку. Её щёки уже не такие бледные, а сегодня утром она улыбнулась, когда я принесла ей травяной чай. Я так благодарна вам за советы и травы — они творят чудеса. Расскажите, пожалуйста, что происходит в замке? Как лорд Виктор? Удалось ли выяснить, кто подбросил то письмо? Я всё ещё переживаю, что из‑за меня в замке возникли неприятности. Осень уже вступила в свои права — деревья почти сбросили листву, а по утрам земля покрывается инеем. Сначала я думала вернуться поскорее, но мама советует не торопиться: зима в наших краях бывает суровой, и лучше дождаться, пока дороги станут безопаснее. С нетерпением жду вашего ответа. Ваша Элиана”.

Она запечатала письмо и передала его деревенскому гонцу, который раз в три дня ездил в город и мог доставить послание в замок. Тот натянул капюшон на голову — с утра небо затянуло тучами, предвещая дождь — и пообещал, что доставит письмо как можно скорее.

***

Прошло несколько дней. Элиана как раз меняла компрессы на лбу матери, когда в дверь постучали. На пороге стоял тот же гонец с пухлым конвертом в руках. Его плащ был мокрым от дождя, сапоги забрызганы осенней грязью.

— Для вас, миледи, — поклонился он.

Элиана поблагодарила его, дала несколько монет и поспешила в дом, чтобы прочесть письмо в тепле.

Разломав печать, она быстро пробежала глазами строки:

“Милая Элиана! Спешу сообщить вам радостную весть: леди Изабелла изгнана из замка по приказу лорда Виктора. Он узнал, что именно она подбросила то письмо, и не стал терпеть её интриг. Служанка Лина дала показания, а отец Бернард помог раскрыть правду. В замке теперь совсем другая атмосфера — словно камень с души упал.

Лорд Виктор стал… мягче, что ли. Часто спрашивает о вас и читает ваше первое письмо снова и снова. Все слуги рады, что леди Изабеллы больше нет. Даже повар, который раньше боялся подавать ей блюда, теперь печёт пироги с улыбкой. Кстати, он специально для вас готовит яблочный пирог по вашему любимому рецепту — говорит, что дождётся вашего возвращения. Ваша мама поправляется — это лучшая новость! Ждём вас обратно, когда будете готовы. Только не торопитесь — пусть зима не застанет вас в дороге. Мы подготовим для вас всё самое лучшее. С теплом и заботой, Маргарет”.

Элиана перечитала письмо ещё раз, и на губах её расцвела улыбка. Она прижала пергамент к груди, чувствуя, как тяжесть, давившая на плечи все эти месяцы, наконец уходит.

— Мама, — тихо сказала она, возвращаясь в дом, — всё хорошо. В замке всё хорошо. Больше никто не будет пытаться меня оклеветать.

Мать приоткрыла глаза и слабо улыбнулась:

— Ты счастлива, дочка?

— Да, — Элиана села рядом и взяла её руку. — Я счастлива. И теперь я знаю — там меня ждут не враги, а те, кто мне верит.

В дверь постучали. На пороге стояла соседка с корзиной свежих яиц и буханкой хлеба. В другой руке она держала вязаные носки.

— Элиана, милая, — улыбнулась она, — я принесла кое‑что к ужину. И вот, — она протянула носки, — это для твоей мамы. Скоро холода, нужно быть готовыми. И ещё… — она понизила голос, — в деревне говорят, что леди Изабелла изгнана из замка. Это правда?

— Да, — кивнула Элиана. — Лорд Виктор узнал правду.

— Слава небесам! — она перекрестилась. — Мы все переживали за тебя. Помню, как она приезжала сюда несколько месяцев назад. Тогда она сказала старосте, что ты якобы украла брошь лорда Виктора. А мы‑то знали, что это не так!

— Теперь всё позади, — мягко сказала Элиана. — Спасибо за заботу.

— Если что нужно — обращайся, — соседка улыбнулась и направилась к двери. — Мы всегда на твоей стороне.

***

Тем временем в замке лорд Виктор стоял у окна своего кабинета, наблюдая, как слуги убирают последние следы присутствия Изабеллы. За окном кружили жёлтые листья, а двор был усыпан золотисто‑коричневой листвой. Небо затянули серые тучи, и время от времени начинал накрапывать мелкий осенний дождь. Он вспомнил, как Изабелла пыталась разрушить его доверие к Элиане, как ловко подстроила всю эту историю с письмом. И как Элиана, несмотря на опасность и подозрения, не стала требовать наказания для соперницы, а просто хотела, чтобы правда восторжествовала.