— Милорд… — голос служанки дрожал. — Я не хотела вмешиваться, правда. Но три дня назад, когда я несла свечи в восточное крыло, я увидела… я увидела леди Изабеллу. Она кралась по коридору, а в руке у неё был свёрток. Я спряталась в нише, а она подошла к двери леди Элианы, приоткрыла её, положила что‑то на подушку и быстро ушла…

Виктория переглянулась с отцом Бернардом.

— Ты уверена, что это была именно леди Изабелла? — уточнила она.

— Да, милорд, — твёрдо ответила Лина. — Луна светила в окно, и я хорошо разглядела её лицо. И плащ с вышитой лилией — она часто носит его по вечерам.

Виктория помолчала, обдумывая сказанное.

Всё сходилось: показания слуг, печать, время. Сомнений больше не оставалось.

— Благодарю за честность, — сказала она. — Ты поступила правильно, рассказав правду. Я позабочусь, чтобы ты не пострадала из‑за этого. Гарольд, выдели Лине охрану на ближайшие дни и проследи, чтобы её семье была оказана помощь.

Лина подняла глаза, в них стояли слёзы облегчения:

— Спасибо, милорд.

После того как Лина вышла, отец Бернард задержал Викторию:

— Вы поступили справедливо, милорд. Правда восторжествовала, а невиновная не пострадала.

Виктория кивнула:

— Я должен был проверить. Доверие — вещь хрупкая, а ложь умеет прятаться за красивыми словами.

***

Шаги Виктории эхом отдавались в пустом коридоре, когда она направлялась в покои Изабеллы. Она постучала, и дверь почти сразу открылась — Изабелла явно ждала этого визита.

— Виктория, — её голос звучал притворно‑ласково, — ты пришла извиниться за свои подозрения?

— Нет, — холодно ответила она. — Я пришла сообщить, что правда раскрыта. Служанка Лина видела, как вы лично подбрасывали письмо в покои Элианы. Трое других слуг подтвердили, что вы были в том коридоре в тот вечер, а печать на письме идентична вашей личной.

Лицо Изабеллы исказилось от ярости, но она быстро взяла себя в руки.

— Это ложь! Они оговорили меня!

— У меня есть их показания, — отрезала Виктория. — И они описали детали, которые могла знать только очевидец: ваш плащ с лилией, время, место. Вы не оставили следов, но забыли, что в замке нет тайн, которые не становятся известны рано или поздно. — Она сделала шаг вперёд, глядя ей прямо в глаза: — Леди Изабелла, ваши интриги зашли слишком далеко. Вы не только попытались оклеветать невинную девушку, но и поставили под удар репутацию слуг, которые служат мне верой и правдой. Вы больше не желанная гостья в этом замке.

Изабелла побледнела:

— Виктория, ты не можешь так поступить! Я служила тебе годами…

— Именно поэтому я даю вам шанс уйти с достоинством, — перебила она. — Соберите вещи. Сегодня вечером вы покинете замок. Вам будет выделено содержание, но вы не вернётесь сюда, пока я не решу иначе. И запомните: если я узнаю о новых попытках навредить Элиане или кому‑либо ещё в моём доме, последствия будут гораздо серьёзнее.

Изабелла сжала кулаки, но поняла, что спорить бесполезно.

— Как прикажете, милорд, — процедила она сквозь зубы. — Я уеду. Но знайте: вы совершаете ошибку. Элиана — не та, за кого себя выдаёт.

— Достаточно, — Виктория развернулась к выходу. — Ваши слова больше не имеют веса.

***

Новость о том, что леди Изабелла должна покинуть замок, быстро разнеслась среди слуг. В кухне, у котлов с кипящим супом, собрались горничные, лакеи и конюхи.

— Слышали? — шёпотом говорила одна девушка, протирая тарелки. — Говорят, она пыталась оклеветать леди Элиану!

— А я всегда знала, что она злая, — подхватила другая. — Помнишь, как она отчитала Марию за то, что та случайно пролила вино на её платье?

— Зато леди Элиана совсем другая, — вступил в разговор один из конюхов. — Она как‑то увидела, что я хромаю, и сама принесла мазь, которую сделала лично. И даже не стала ждать благодарности.

— Да, — кивнула старшая горничная. — И лорд Виктор изменился с тех пор, как она появилась. Стал… человечнее, что ли.

Слуги переглянулись и улыбнулись. Впервые за долгое время в замке царило ощущение облегчения — словно с плеч свалился невидимый груз.

***

Вернувшись в кабинет, Виктория села в кресло у камина и закрыла глаза. Пламя играло бликами на стенах, отбрасывая причудливые тени.

“Как я могла не замечать этого раньше? — думала она. — Столько лет Изабелла была рядом, а я видела только её красоту и остроумие. Но за этим скрывалась лишь зависть и жажда власти”.

Она вспомнила, как Элиана, несмотря на все провокации, не стала мстить, не потребовала наказания для Изабеллы.

“Она просто хотела, чтобы правда восторжествовала. И это… восхищает”.

В дверь постучали. Вошёл Гарольд.

— Милорд, — отсалютовал он, — прибыл гонец от леди Элианы. Вот письмо.

Виктория взяла свиток, сломала печать и быстро пробежала глазами строки:

“Виктория, мама идёт на поправку. Травы Маргарет помогают, и она уже улыбается. Я вернусь через пять дней, как и обещала. Спасибо за заботу и доверие. Элиана”.

Уголок еë губ дрогнул в улыбке. Она сложила письмо и положила его на стол рядом с другими документами.

— Передай гонцу, что я довольна новостями, — сказала она Гарольду. — И пусть Элиана знает: я жду её возвращения.

Стражник кивнул и вышел. Виктория снова повернулась к окну. Во дворе слуги заканчивали грузить вещи Изабеллы в карету. Несколько горничных стояли в стороне и перешёптывались, бросая взгляды на покои бывшей фаворитки. Одна из них, та самая Лина, тоже была там — она стояла чуть поодаль, но её лицо светилось облегчением. Рядом с ней стоял старший конюх и что‑то тихо говорил, ободряюще похлопывая по плечу.

Виктория усмехнулась про себя:

“Значит, слуги уже приняли её под защиту. Хорошо. Так и должно быть”.

Она отошла от окна и села за стол. Перед ней лежали донесения о передвижениях войск Филиппа. Пора было вернуться к делам. Но прежде…

— Гарольд! — громко позвала она.

Дверь тут же открылась.

— Да, милорд?

— Найди отца Бернарда. Передай мою благодарность и попроси зайти ко мне завтра утром. У меня есть к нему пара вопросов о деревне Элианы — нужно понять, какие там есть ресурсы и как мы можем помочь её жителям.

— Будет исполнено, милорд, — отсалютовал Гарольд и вышел.

Виктория откинулась в кресле. В голове складывался новый план — не только против Филиппа, но и для укрепления своих земель.

Элиана научила еë видеть дальше интриг и подозрений. Теперь она понимала: сила лорда не только в мечах и крепостных стенах, но и в людях, которые ей доверяют.

Виктория открыла ящик стола и наткнулась на резную шкатулку — подарок Изабеллы на прошлый праздник урожая. Внутри лежал засушенный цветок и записка с витиеватыми комплиментами. Она закрыла ящик с тихим стуком.

“Сколько раз она говорила красивые слова, за которыми не было ничего?” — подумала она.

Теперь она понимала, что настоящая преданность выражается не в подарках и лести, а в поступках — как у Элианы, которая даже в беде думала не о себе, а о матери.

***

Тем временем карета с Изабеллой медленно выезжала из ворот замка. Она смотрела в окно, как удаляются знакомые башни, и сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони.

“Она поверила им, — с горечью думала она. — Поверить какой‑то служанке против меня! И всё из‑за этой деревенской выскочки…”

Рядом сидела её верная горничная Мари, молчавшая всё время пути.

— Ну что молчишь? — резко бросила Изабелла. — Скажи уже, что думаешь!

— Миледи, — осторожно начала Мари, — может, это и к лучшему? Вы сможете отдохнуть, набраться сил…

— Отдохнуть?! — Изабелла резко повернулась к ней. — Нет, Мари. Я не для того столько лет была рядом с Виктором, чтобы теперь отступить. Он ослеплён этой Элианой, но это временно. Любовь и доверие — вещи хрупкие. Достаточно одной трещины… — Она замолчала, глядя вдаль. В глазах загорался холодный расчётливый блеск. — Останови карету, — приказала она кучеру.

— Но, миледи, мы же едем в имение вашего дяди… — растерялся тот.