— Всё готово? — спросила она.

— Да, милорд, — Элиана улыбнулась. — Гарольд проверил лошадей, стражники вооружены. Мы отправимся сразу.

Виктория помолчала, глядя куда‑то вдаль.

— Помни о наших договорённостях, — наконец произнесла она. — Пять дней. Не больше. И пусть Гарольд отправляет гонца каждый вечер.

— Обещаю, — кивнула Элиана. — Я вернусь точно в срок. И буду держать тебя в курсе.

— Будь осторожна, — голос Виктории чуть смягчился. — В лесу могут быть разбойники, а люди Филиппа… они не упустят шанса навредить мне через тебя.

— Я знаю, — Элиана положила руку на еë рукав. — Но со мной Гарольд и стражники. И Гилберт, — она кивнула в сторону друга, который уже сидел верхом. — Мы справимся.

Виктория накрыла её руку своей:

— Верю. Просто… — она запнулась, словно подбирая слова, — просто возвращайся целой и невредимой. Мне будет не хватать твоих советов. И твоего присутствия.

Элиана почувствовала, как теплеет на душе.

— Я обязательно вернусь, Виктор. И не только из‑за договора или плана против Филиппа. А потому что хочу быть рядом. Помогать тебе. Видеть, как ты меняешься к лучшему.

Он слегка сжал её руку в ответ:

— Тогда ступай. И помни: я жду тебя.

Элиана кивнула, последний раз улыбнулась ей и направилась к лошади. Гилберт подал ей руку, помогая сесть в седло.

— Всё ещё думаешь, что я должна была сбежать с тобой? — улыбнулась Элиана.

— Теперь нет, — он впервые за долгое время искренне улыбнулся в ответ. — Вижу, что твой выбор сделан. И я рад, что ты нашла того, кто тебя ценит.

Элиана благодарно кивнула. Впереди её ждала встреча с семьёй, а где‑то позади — человек, который начал ей доверять. И это доверие она была намерена оправдать.

***

Дорога в деревню шла через густой лес.

Вечерний туман стелился между деревьями, окутывая стволы серебристой дымкой.

Элиана вдыхала прохладный воздух, наполненный запахом хвои и влажной земли. Впервые за долгое время она почувствовала, как напряжение последних дней понемногу отпускает её.

— Давно не был в этих краях, — нарушил молчание Гилберт, кивая на тёмную стену леса. — Ещё мальчишкой бегал здесь за грибами. А вон там, за поворотом, родник с самой вкусной водой во всей округе.

— Помню его, — улыбнулась Элиана. — Мы с Томасом часто ходили туда за водой. Он всё боялся, что из кустов выскочит леший.

— А ты его успокаивала, — подхватил Гилберт. — Говорила, что лешие только к плохим детям приходят, а он у нас самый хороший.

Элиана тихо рассмеялась, и на мгновение ей показалось, что они снова дети, беззаботно бегущие по лесной тропинке. Но звук копыт и лязг доспехов стражников вернул её к реальности.

— Ты правда не жалеешь? — вдруг спросил Гилберт, понизив голос так, чтобы его не услышали охранники. — О своём выборе?

Элиана помолчала, глядя вперёд, где сквозь деревья уже проглядывали первые огоньки деревни.

— Нет, — ответила она твёрдо. — Я не жалею. Виктор… он меняется. И я вижу, что могу помочь ему. Не как вещь, не как пешка, а как равный союзник. Разве это не стоит того, чтобы остаться?

Гилберт кивнул:

— Ты всегда умела видеть в людях то, чего не замечают другие. В этом твоя сила — и твоя слабость.

— Возможно, — она повернулась к нему. — Но я больше не та запуганная девочка, которую привезли в замок год назад. Я научилась стоять за себя. И за тех, кто мне дорог.

Гарольд, ехавший впереди, обернулся:

— Миледи, до деревни осталось совсем немного. Видите огни?

Сердце Элианы забилось чаще. Она вгляделась в мерцающие точки за деревьями — там, где стоял её родной дом.

Когда всадники въехали в деревню, на улице уже почти никого не было. Деревня встретила Элиану запахом свежескошенной травы и дымом из печных труб. Домики с соломенными крышами стояли вдоль узкой улицы, дети бегали босиком по пыльной дороге, а старушки у колодцев переговаривались, кивая в её сторону. Тут несколько ребятишек, игравших на дороге, замерли, разглядывая вооружённых стражников.

Одна девочка лет семи подбежала ближе, вытаращила глаза на Элиану и вдруг закричала:

— Это же Элиана! Элиана вернулась!

Словно по сигналу, из домов начали выглядывать люди. Кто‑то выбежал на улицу, кто‑то махал рукой из окон. Элиана тоже помахала им и кивнула в молчаливом знаке приветствия. Гилберт ехал рядом, хмуро поглядывая на сопровождающих стражников.

— Ты уверена, что это было нужно? — тихо спросил он. — Могла бы просто уехать со мной. Без всей этой охраны.

— Нет, — Элиана покачала головой. — Я дала слово Виктору. И я хочу вернуться.

Они подъехали к знакомому дому с резным крыльцом. На пороге стоял отец — постаревший, с глубокими морщинами у глаз.

— Элиана… Дочка! — голос его дрогнул. —Наконец‑то! Слава небесам, ты здесь.

Он обнял её, когда она спешилась, и на мгновение Элиана снова почувствовала себя маленькой девочкой, прибежавшей к отцу после долгого дня игр.

— Папа, — прошептала она, прижимаясь к его плечу. — Как мама?

— Лучше, — он улыбнулся. — С тех пор, как Анна написала тебе письмо, ей стало легче. Будто сама мысль, что ты можешь приехать, дала ей сил.

Из дома выбежал Томас — выросший, худенький, веснушчатый, в рубашке не по размеру.

— Сестра! — он бросился к ней в объятия, чуть не сбив с ног и обхватил за талию. — Ты правда приехала! И даже с охраной, как настоящая леди! Мама в спальне, она ждёт!

— И с подарками, — Элиана достала из седельной сумки свёрток, который дала Маргарет. — Смотри, тут травы и мази для мамы. От старшей служанки Маргарет. Она сказала, что это поможет.

Томас с благоговением принял свёрток:

— Я сам отнесу их маме! И скажу, что это от твоей старшей служанки!

Отец положил руку на плечо Элиане:

— Пойдём в дом. Мама ждёт. Она не встаёт, но, когда узнала, что ты едешь, настояла, чтобы её усадили у окна.

Отец провёл их внутрь. В доме пахло сухими травами и свежим хлебом. Мать Элианы сидела в кресле у окна, закутавшись в плед, бледная, с запавшими глазами, но при виде дочери её губы дрогнули в улыбке, а глаза вспыхнули, и она попыталась встать.

— Мама! — Элиана бросилась к ней, опустилась на колени, взяла её руки в свои. — Не надо вставать, сиди спокойно.

— Моя девочка, — голос матери дрожал. —Наконец‑то. Ты такая… такая красивая. И сильная. Я вижу это.

— Просто я наконец нашла своё место, — Элиана улыбнулась, смахивая слёзы. — И поняла, что могу быть полезной. Не только здесь, но и там, в замке.

Мать слабо сжала её пальцы и погладила по щеке:

— Значит, там, в замке, ты… счастлива?

— Да, мама, — Элиана искренне улыбнулась, смахивая слезу. — Потому что теперь могу помогать тем, кто мне дорог. И быть рядом с теми, кому я нужна. Я нашла своё место. Но я так скучала по вам.

Из дорожного мешка она достала свёрток, который дала Маргарет.

— Мама, — тихо сказала она, раскладывая травы и мази на столике у кровати, — это тебе. От Маргарет, старшей служанки. Она говорит, что эти травы помогут тебе поправиться. И ещё она просила передать: я в надёжных руках.

— Передай ей мою благодарность, — мать слабо улыбнулась. — И скажи, что я молюсь за вас обоих — за тебя и за этого лорда Виктора.

— Обязательно передам, — Элиана поцеловала мать в лоб. — А теперь отдыхай. Я здесь, и я никуда не уйду… пока не увижу, что ты совсем здорова.

Гилберт остался в дверях, наблюдая за этой сценой. Отец Элианы подошёл к нему, положил руку на плечо.

— Ты хороший друг, — тихо сказал он. — Но она должна сделать свой выбор сама. Мы не будем вмешиваться.

Гилберт кивнул, понимая, что спорить бесполезно.

— Я помогу чем смогу, — только и ответил он.

Позже, когда Элиана помогала матери выпить отвар, Гилберт вышел во двор поговорить с отцом девушки.

— Я могу остаться здесь, — предложил он. — Помогу с хозяйством, пока она ухаживает за матерью. Или, если нужно, провожу их обратно в замок.

Отец Элианы покачал головой: