— Ты не спишь, — тихо произнёс он, и его голос прозвучал непривычно мягко.

— Нет, — она слегка улыбнулась. — Уже утро?

— Ещё слишком рано. — Он провёл ладонью по её волосам, медленно, почти невесомо. — Лежи. Отдохни.

Элиана хотела возразить, но не стала.

Вместо этого она позволила себе на мгновение прижаться ближе, вдыхая знакомый запах кожи и сандала. Тишина вокруг была уютной, почти домашней — такой, какой она никогда прежде не ощущала рядом с ним.

— Ты не понимаешь, что со мной делаешь, — вдруг произнёс Виктор, и в его голосе прозвучала непривычная искренность. — Я никогда не был таким с другими.

Элиана замерла. Она хотела бы поверить, но опыт подсказывал быть осторожной.

— Вы… ты правда так думаешь? — осторожно спросила она.

— Да, — он чуть крепче сжал пальцы на её плече. — С тобой всё иначе. Я не могу это объяснить, но рядом с тобой я… — он запнулся, подбирая слова, — чувствую себя настоящим. Не лордом, не правителем, а просто человеком.

Элиана внимательно всмотрелась в его лицо. Сейчас он не пытался произвести впечатление, не играл роль — он был откровенен, как никогда прежде. И в этом откровении было что‑то пугающе прекрасное.

— Я не знаю, что сказать, — призналась она. — Всё это… слишком неожиданно.

— Понимаю, — он слегка улыбнулся. — И не жду от тебя ответа. Просто хотел, чтобы ты знала.

Он снова провёл рукой по её волосам — на этот раз ещё нежнее, почти трепетно. Элиана закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом мгновении. Впервые за долгое время она не чувствовала страха, только странное, непривычное ощущение защищённости.

— Расскажи мне о себе, — неожиданно попросила она. — Не о лорде Викторе, а о том мальчике, которым ты был когда‑то. Каким ты был в детстве?

Виктор на мгновение задумался, потом тихо рассмеялся:

— В детстве я был невыносимым. Постоянно убегал из замка, лазал по деревьям, дрался с деревенскими мальчишками. Отец говорил, что я позорю род, а мать только вздыхала и зашивала мои порванные камзолы.

— И что изменилось? — Элиана приподнялась на локте, чтобы лучше видеть его лицо.

— Ответственность, — он стал серьёзнее. — Когда мне исполнилось шестнадцать, отец начал обучать меня управлению замком. Игры закончились в один день.

Элиана невольно коснулась его руки:

— Должно быть, это было непросто.

— Да, — он кивнул. — Но знаешь, что помогло мне тогда?

— Что?

— Книги. Я прятался в библиотеке и читал всё подряд — истории о путешествиях, рыцарские романы, даже трактаты по астрономии. Это был мой способ сбежать, не покидая замка.

Элиана улыбнулась:

— Значит, ты всегда любил книги.

— До сих пор люблю, — он тоже улыбнулся. — Кстати, в библиотеке есть один том о древних легендах нашего края. Я хотел бы показать его тебе. Если ты, конечно, захочешь.

— С удовольствием, — искренне ответила она.

За окном окончательно рассвело. Первые лучи солнца пробились сквозь шторы, золотя пылинки в воздухе. Где‑то вдалеке послышались голоса слуг, скрип дверей, звон посуды — замок просыпался.

— Пора вставать, — с неохотой произнёс Виктор. — Сегодня много дел: подготовка к балу, приём делегаций из соседних земель…

— И всё же, — Элиана посмотрела ему в глаза, — спасибо, что поделился этим со мной. Твоей историей.

— Спасибо, что спросила, — он наклонился и легко коснулся губами её лба. — Это много значит.

Он поднялся с постели, на мгновение задержался у окна, глядя на просыпающийся сад, затем обернулся:

— Встретимся за завтраком?

— Да, — Элиана кивнула. — Буду ждать.

Когда дверь за Виктором закрылась, она ещё несколько минут лежала, прислушиваясь к своим ощущениям. Страх не исчез совсем, но теперь к нему примешивалось что‑то новое: робкая надежда и странное, почти забытое чувство — лёгкость.

“Может быть, — подумала она, глядя на солнечный луч, упавший на подушку, — всё действительно меняется. И не обязательно к худшему”.

Она встала, подошла к окну и распахнула ставни. Воздух был свежим, пахло росой и цветущими травами. Где‑то за углом замка засмеялась служанка, ей ответил мужской голос — жизнь шла своим чередом, но теперь Элиана чувствовала себя её частью.

Не пешкой, не инструментом, а человеком, способным влиять на происходящее.

“Сегодня будет хороший день”, — решила она и улыбнулась, впервые за долгое время чувствуя, что говорит правду.

Перед тем как выйти из покоев, Элиана заметила на прикроватном столике небольшой букет полевых цветов — незабудки и лаванда.

Рядом лежала короткая записка:

“Для той, кто делает каждый день особенным. — В”.

Она улыбнулась, осторожно коснулась лепестков и вдохнула тонкий аромат. Этот жест казался таким простым, но в нём было больше искренности, чем в любых словах.

***

После завтрака Элиана отправилась в главный зал, где кипела работа по подготовке к балу. Мастера расставляли столы, слуги развешивали гирлянды из живых цветов, музыканты настраивали инструменты.

— Миледи Элиана! — к ней подбежал Гилберт, младший помощник конюха. — Мы никак не можем решить, где лучше разместить оркестр. Если поставить его у западной стены, звук будет отражаться от камня и станет гулким. А если ближе к центру…

— Пойдём посмотрим, — Элиана улыбнулась парню. — Иногда лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать.

Они прошли через зал, и Элиана внимательно прислушалась к звукам скрипки, которую как раз настраивал один из музыкантов.

— Видишь ли, Гилберт, — она указала на сводчатый потолок, — звук будет подниматься вверх и рассеиваться. Лучше всего поставить оркестр вот здесь, у восточной стены. Там есть ниши, которые помогут создать объёмное звучание, но не дадут ему стать слишком резким.

— Как вы это поняли? — восхищённо спросил Гилберт.

— Когда‑то я помогала отцу настраивать зал в нашей деревенской таверне, — улыбнулась Элиана. — Там тоже приходилось думать о звуке.

Гилберт на мгновение задумался, затем его лицо озарилось идеей:

— Миледи, а что, если мы добавим ещё и ударные? У нас есть пара барабанов и бубны — они создадут ритм для танцев. Я мог бы попросить музыкантов включить их в программу.

Элиана улыбнулась:

— Прекрасная мысль, Гилберт. Ты прав — это добавит веселья. Займись этим, пожалуйста. Поговори с капельмейстером, объясни идею. Скажи, что я одобрила.

Глаза юноши загорелись от гордости:

— Конечно, миледи! Я всё устрою. — Он уже сделал шаг в сторону музыкантов, но вдруг остановился. — А ещё… я мог бы проверить гирлянды. Некоторые из них висят неровно, и это бросается в глаза.

— Замечательно, — одобрила Элиана. — Займись гирляндами после разговора с музыкантами. И спасибо, Гилберт. Мне очень нужна твоя помощь.

— Для меня это честь, — он слегка поклонился и поспешил к капельмейстеру.

В этот момент к ним подошёл Виктор. Он наблюдал за Элианой несколько минут, прежде чем привлечь её внимание.

— Вижу, ты уже взялась за дело, — в его голосе звучало одобрение. — Что думаешь насчёт освещения? Я распорядился принести дополнительные канделябры, но, кажется, их может быть недостаточно.

— Можно использовать зеркала, — предложила Элиана. — Если разместить их напротив окон и свечей, они будут отражать и усиливать свет. К тому же это создаст волшебную игру бликов.

— Превосходно, — Виктор хлопнул в ладоши. — Займись этим лично. Я поручаю тебе курировать освещение.

Элиана почувствовала, как внутри разливается тепло от его доверия.

— Конечно, милорд. Я привлеку к этому делу Матильду — она отлично разбирается в подобных вещах.

Матильда, которая как раз проходила мимо с охапкой лент, замерла на мгновение, услышав своё имя, но лишь кивнула и продолжила путь.

Позже, когда Элиана подошла к ней с просьбой, старшая горничная неожиданно мягко сказала:

— Хорошо, миледи. Сделаем всё как надо.

Проходя мимо восточной стены, Элиана заметила, как Гилберт с энтузиазмом объясняет что‑то капельмейстеру, жестикулируя и указывая на барабаны.