– Черт возьми! – проговорил я, ощупав свои раны. Вход отдаленного туннеля, казалось, наблюдал за нами своим пристальным глазом. – Кейвор, что же они будут делать? Что делать нам?

Он покачал головой, не отрывая глаз от темного входа туннеля.

– Откуда мы можем знать, что они намерены делать?

– Это зависит от того, что они о нас думают, нам же это неизвестно. Затем это зависит от того, что у них имеется в резерве. Вы правы, Кейвор: мы коснулись лишь окраины лунного мира. У них там, в глубине, могут быть неожиданные сюрпризы для нас. Даже своими самострелами они могут причинить нам немало вреда… Но все же, – резюмировал я, – если даже мы и не найдем наш шар сразу, то все-таки у нас есть шансы. Мы можем еще держаться даже ночью. Мы можем сойти вниз и отвоевать себе место.

Потом я начал осматриваться. Характер пейзажа резко изменился вследствие роста и засыхания растительности. Вершина, на которой мы сидели, возвышалась над обширной долиной, сплошь покрытой увядшей, сухой растительностью поздней, послеполуденной лунной осени. Один за другим тянулись пологие бугры и поля, где пасся лунный скот; вдали грелось и дремало на солнце, точно овцы, целое стадо, отбрасывая тени. Селенитов нигде не было видно. Убежали ли они при нашем появлении, или они обычно скрывались после выгона стада на пастбища, этого я не могу сказать. Тогда я предполагал первое.

– Если поджечь этот сушняк, то мы, пожалуй, нашли бы наш шар среди пепла.

Кейвор, по-видимому, не слыхал моих слов: он внимательно смотрел, прикрывая глаза рукой, на звезды, которые, несмотря на яркий солнечный свет, были хорошо видны на небе.

– Как вы думаете, сколько времени мы пробыли здесь? – спросил он наконец.

– Где здесь?

– На Луне.

– Два дня, наверное.

– Нет, около десяти дней. Солнце уже перешло зенит и склоняется к западу. Дня через четыре, а может быть и раньше, наступит ночь.

– Но ведь мы ели только один раз?

– Знаю, но так выходит по звездам.

– Разве время здесь, на меньшей планете, другое?

– Не знаю, но выходит так.

– Как же следует исчислять время?

– Голод, утомление – все здесь иное. Все здесь другое, не такое, как на Земле. Мне казалось, что со времени нашего выхода из шара прошло всего несколько часов, несколько длинных часов – не больше.

– Десять дней, – удивлялся я, – значит, нам остается… – Я взглянул на солнце. Оно уже прошло полпути от зенита до запада. – Остается всего только четыре дня… Кейвор, нам нельзя сидеть тут сложа руки. С чего нам начать?

Я встал.

– Надо наметить какой-нибудь отдаленный и издалека видный пункт, можно вывесить флаг, или платок, или что-нибудь еще, наметить участки и искать кругом.

Кейвор поднялся и стал рядом со мной.

– Да, – согласился он, – нам ничего больше не остается, как искать наш шар. Ничего больше. Может быть, мы найдем его. Разумеется, мы его найдем. А если нет…

– Мы должны искать.

Он огляделся кругом, посмотрел вверх на небо, вниз в туннель и удивил меня внезапным нетерпеливым жестом.

– Какие мы безумцы! Зачем попали мы в этот туннель! Подумайте только, сколько мы успели бы сделать!

– Мы и сейчас можем еще кое-что сделать.

– Никогда нам не сделать того, что упущено. Ведь тут под нашими ногами целый мир. Подумайте, как это интересно! Вспомните о машине, которую мы видели, о шахте с крышкой! Но все это только начало. А те несчастные создания, с которыми мы сражались, только невежественные, захолустные жители окраин, пастухи и мясники. Там же внизу… Огромные подземелья, туннели, сооружения, пути сообщения… На глубине все грандиозней, населенней. Несомненно, там должно находиться Центральное море, омывающее сердцевину Луны. Подумайте о его черных, чернильных водах при скудном освещении, если только их глаза нуждаются в свете! Подумайте о многоводных, бегущих каскадами потоках, питающих это море! Подумайте о его приливах и отливах! Может быть, у них есть суда, многолюдные большие города и пути сообщения. Быть может, у них разум и порядок. А мы погибнем здесь и никогда не увидим разумных существ, создавших все эти сооружения. Мы здесь замерзнем и умрем. Воздух замерзнет на нас и вновь оттает. И вот тогда они случайно набредут на наши окоченелые, безмолвные трупы, найдут и шар, который нам не удастся отыскать, и поймут наконец, хотя и слишком поздно, сколько мыслей и усилий погибло так бесплодно.

Голос его во время этого монолога звучал, точно сквозь телефонную трубку, откуда-то издалека.

– Но эта темнота… – возразил я.

– Это не так уж важно.

– Как так?

– Не знаю. Откуда я могу знать? Можно захватить факел, лампу или фонарь. Те другие могут нас понять.

Он постоял с минуту с опущенными руками и печальным лицом, уныло глядя в пространство, затем с жестом самоотречения обратился ко мне с предложением начать систематические поиски шара.

– Мы ведь можем потом вернуться обратно, – утешал его я.

– Прежде всего нам надо вернуться на Землю.

– Мы можем потом привезти с собой лампы и железные крючья для лазанья и другие необходимые вещи.

– Да, – согласился Кейвор.

– Мы захватим с собой золото.

Он посмотрел на золотые ломы, но ничего не ответил. Он стоял, заложив за спину руки и грустно глядя на кратер. Наконец вздохнул и снова заговорил:

– Да, я нашел сюда путь, но найти путь не значит еще быть его монополистом. Если я привезу свое изобретение на Землю, то что произойдет? Я не смогу скрывать его даже в течение одного года. Рано или поздно все обнаружится, или другие люди вторично откроют его. А тогда… Правительства и державы будут стараться сюда проникнуть, будут воевать из-за лунных территорий между собой и с лунными жителями. Это только усилит вооружения и даст лишний повод к войнам. В непродолжительном времени, если я только оглашу мой секрет, вся эта планета, вплоть до глубочайших галерей, будет усеяна трупами. В чем другом, а в этом не приходится сомневаться… Конечно, Луна людям не нужна. Для чего им новая планета? Что сделали они со своей собственной планетой? Поле вечной битвы, арену вечной бессмыслицы. Мир человеческий мал, и жизнь человеческая коротка, – еще довольно дел на Земле! Нет, наука и так уже слишком много трудилась над выковыванием оружия для безумцев. Пора с этим покончить! Пусть люди откроют это изобретение через тысячу лет.

– Можно сохранить тайну, – возразил я.

Кейвор посмотрел на меня и улыбнулся.

– Наконец, – продолжал он, – из-за чего нам спорить? У нас так мало шансов разыскать шар, а там, внизу, уже готовятся. Только человеческая привычка надеяться до самой последней минуты заставляет нас думать о возвращении на Землю. Наши затруднения только теперь начинаются. Мы показали лунным жителям нашу силу и жестокость. Шансы наши на спасение такие же, как у тигра, который вырвался из клетки и загрыз человека в Гайд-парке. Весть о нас, по всей вероятности, разносится из галереи в галерею до центральных областей… Никакие разумные существа не допустили бы нас взять шар с собой обратно на Землю после всего, что они видели или слышали о нас.

– Но мы не улучшим наших шансов, если будем сидеть здесь, – сказал я.

Мы оба встали.

– Лучше будет, – сказал Кейвор, – если мы пойдем в разные стороны. Надо вывесить платок на верхушке одного из этих стволов, крепко привязать его и от этого пункта, как от центра, приняться за поиски по всему кратеру. Вы пойдете на запад, полукругом, в сторону заходящего солнца. Вы должны двигаться сначала так, чтобы ваша тень падала от вас вправо, до тех пор, пока она не будет пересекать под прямым углом путь от нашей вехи, а затем двигайтесь так, чтобы ваша тень ложилась влево от вас. Я буду делать то же самое в восточном направлении. Мы будем заглядывать в каждый овраг, осматривать каждую скалу, мы приложим все усилия, чтобы отыскать наш шар. Селенитов будем избегать. Для утоления жажды можно глотать снег, для утоления голода надо убивать лунных коров, если только мы сможем есть сырое мясо. Итак, каждый из нас пойдет своей дорогой.