— Просто человек, — ответил Симпсон. — Учёный. Некоторые скажут — первооткрыватель.
— Дьявол.
— Некоторые и так скажут.
— И они не ошибутся.
— Полагаю, нет.
— Мы участники программы «Монарх», — сказал Трент. — Ведь так?
Симпсон отпил скотча, но не ответил.
— «Монарх», — произнёс Джоэл. — Как бабочка.
Рой бабочек, вырывающийся изо рта Трента...
— Что такое программа «Монарх»? — надавил Джоэл.
— Говоря простым языком — контроль над разумом через травму.
Голоса... столько голосов, кружащихся вокруг него на разных уровнях...
— Травма, — повторил Джоэл — как будто непроизвольно.
Один хрипящий голос наконец становится достаточно внятным.
Симпсон усмехнулся. — Ммм.
Этот голос. Его голос.
И тогда он понял. Он вспомнил. Джоэл прижал руку ко рту.
Сексуальное насилие первостепенно, поскольку сламывает субъекта и вызывает диссоциацию...
— Мы учим мозг диссоциировать, — сказал Симпсон, медленно проталкивая сигару между толстыми губами с пугающим расширением чёрных глаз. — И результатом является управляемый субъект, который и не подозревает, что им управляют.
Как только субъект запрограммирован забывать такие злоупотребления, его можно легче программировать забывать и другие вещи тоже...
— Результат, Джоэл... это ты.
Строгий немолодой мужчина смотрит на него сверху вниз, протягивает руку.
Джоэл уставился на руки Симпсона. — Вы, — произнёс он, с трудом проглотив. — Это были вы.
Он берёт руку мужчины, хотя не хочет.
— Ты помнишь вентилятор, Джоэл? — спросил Симпсон.
Старый настольный вентилятор, лопасти крутятся, вращаются...
— Нет, я... вы сволочь, я—
Телефон, который никто никогда не берёт...
— Не слушай его, — сказал Трент, снова наводя пистолет на Симпсона. — Я застрелю эту тварь. Застрелю прямо в его жирный рот.
— Их так много, — произнёс Симпсон, невозмутимый перед угрозой. — Медленно, постепенно мы забирали вас. Одного за другим — и готовили к тому, что грядёт.
Речь идёт о структурной диссоциации, когда оккультное встраивается в уравнение, чтобы вызвать компартментализацию мозга...
— Ты думаешь, твоё погружение в оккультизм, в сатанизм, бушевавший все те годы, — это была твоя ошибка? Ты думаешь, это произошло случайно?
В ходе этого процесса должны совершаться сатанинские ритуалы, чтобы к субъектам и их альтерам могли быть прикреплены конкретные демоны...
— Ничто не происходит случайно, Джоэл.
Раздробление личности вызывает компартментализацию памяти...
— Убийцы, сексуальные рабы, шпионы.
Травмы, слишком ужасной, чтобы осознать или переработать...
— Без особых — они ничто.
Результатом является диссоциативное расстройство идентичности...
— Таких, как ты, Джоэл, — потому что именно ты помогал нам вводить их.
Стирание, смерть одного разума... и рождение других...
— Сначала приходят дети. Потом — хозяин.
— Вы больны.
— Заражён, — произнёс он, снова ухмыляясь. — Восхитительно, вечно заражён.
Руки Трента задрожали так сильно, что он опустил пистолет и сделал несколько шагов в сторону. — Христос. Боже, я... не знаю, что делать, я...
Симпсон захрустел сигарой с тревожным чмоканием. — Знаешь, что происходит с разумом ребёнка, когда он разбивается вдребезги, Джоэл?
Пожалуйста... остановите... помогите мне... я... не могу пошевелиться...
Джоэл отвернулся — эмоции были обнажены и захлёстывали. Его тошнило; казалось, он вот-вот потеряет сознание.
— Когда с их нежным, чистым, невинным маленьким разумом происходит нечто настолько ужасное? — Симпсон катал сигару взад-вперёд по нижней губе — лист влажный от слюны. — Знаешь, что происходит, Джоэл?
— Замолчите, — процедил тот сквозь стиснутые зубы. — Только... только замолчите.
— Когда травма столь жестока, разум ребёнка защищается. Знаешь, как он достигает этого, Джоэл? Ты помнишь?
— Закройте рот. — Джоэл, покачнувшись, двинулся к столу, взмахнул рукой — и стеклянная лампа на краю полетела на пол. Разлетелась у ног. — Закройте ваш грёбаный рот!
Трент посмотрел на него — в глазах ужас и паника.
— Самая жестокая пытка, — произнёс Симпсон, облизывая губы и убирая сигару. — Самое упоительное насилие. Оно создаёт МРЛ. Знаешь, что это, Джоэл? Множественное расстройство личности.
Его голову зафиксировали... удерживают на месте... удерживает какой-то странный металлический прибор... глаза раздвинуты, чтобы не мог закрыть их, не мог отвести взгляд от существ, движущихся сквозь стены...
Глаза Джоэла встретились с глазами Трента, и в них читалось: «Пожалуйста. Позволь мне убить его. Позволь покончить с этим. Сейчас».
— Знаешь, что такое альтер, Джоэл? — спросил Симпсон. — Хочешь, Отец расскажет тебе? Те, кто рождается, когда разум раскалывается, верно? Из хаоса и боли, из ужаса и насилия приходит рождение. Грязное, в крови — оно приходит, и таким же образом они должны умирать — методично, один за другим. Вот чем мы занимаемся, ты и я. Мы уничтожаем этих альтеров.
— Вы лжёте.
— Или ты сам — альтер, Джоэл? Так сложно знать наверняка, правда? Так сложно быть окончательно уверенным, кто есть кто и что есть что в мире обмана…
— Вы лжец. — Джоэл двинулся к нему.
— Я служу Королю Лжи. Как и ты. Ты пришёл сюда не за ответами. Ты пришёл за местью. Ты пришёл, потому что я тебя вызвал, сынок.
— Я вам не сын.
Симпсон улыбнулся, потом поморщился — явно от удовольствия, — перекатывая сигару обратно между губами. — Ты мой мальчик, Джоэл, мой особенный маленький мальчик. Отец очень скучал по тебе.
Прежде чем понял, что делает, Джоэл вытащил «девятку» из кармана, сократил расстояние до Симпсона и ударил его рукоятью пистолета по виску.
Симпсон пошатнулся к столу, выронил бокал, но устоял — тонкая струйка крови потекла из свежей раны на виске. Всё ещё держа сигару, он поднёс свободную руку к кровоточащей ране и издал низкий стон. — Мы на финальной стадии, — произнёс он. — Ты не можешь остановить это. Никто не может.
— Вы безумны.
— Нет, мой дорогой, — сказал Симпсон, улыбаясь сквозь боль. — Ты.
Трент маниакально расхаживал у окон, что-то бормоча себе под нос.
— Весь этот мир — ложь, Джоэл. — Симпсон привалился к столу. — Мир за миром — вот что имеет значение; и тот, кто управляет всем из невидимого мира. Пока ещё невидимого. Это не то, чем что-либо кажется. Не наивные мечты неверующих, не копыта и вилы, которыми одержимы богобоязненные ничтожества, дрожащие и перед своим предполагаемым спасителем, и перед его мучителем. Не какое-либо безумие, замаскированное под религию и придуманное кучкой дикарей в их простых, суеверных умах, пока они скитались по пустыням — такие же напуганные собой, как и миром, в котором оказались. Слабые — все они слабые, со своими правилами и законами и молитвами в пустоту, которой нет до них дела, не говоря уже о заботе. Даже эти драгоценные учёные, даже мы сами ошибались больше, чем угадывали. Это всё — фокус. Это всё — ложь. И это всё — правда. Каждый её кусок — потому что в бездне всё возможно. Всё и ничто...
Ужасные крики...
— Время возвращаться домой, Джоэл. Разве ты не видишь? Я привёл тебя домой. Пора успокоить все эти бури в твоей хорошенькой головке, мальчик.
— Эти бури создали вы.
Ужас и тьма...
— Да, и теперь Отец может их унять. — Он бросил сигару в стеклянную пепельницу на столе, но продолжал удерживать другую руку у раны на голове — кровь это почти не останавливало. — Как твоя боль и страх, Джоэл, ты помнишь?
Агония... стыд...
— Отец может причинять боль... или Отец может забирать боль.
— Застрели эту тварь, — бормотал Трент, по-прежнему расхаживая перед окнами. — Убей его. Просто убей его, просто... просто убей его.
