— Всё хорошо.

— Я просто...

— Тейлор, всё хорошо. Обещаю.

— Если эта история с женщиной окажется чем-то важным, позвони мне, ладно?

— Конечно. Ты занимайся своей встречей. Я собираюсь доделать расчистку снега. А остаток дня намерен смотреть кино и печь курицу.

Она кивнула, но вид у неё был неубеждённый. — Люблю тебя.

— И я тебя люблю.

— До вечера.

С подмигиванием она спустилась по лестнице и вышла. Мгновение спустя входная дверь открылась, затем закрылась, и дом стих. Снаружи ветер превратился в настоящий вихрь. Дом слегка вздрогнул и осел. Джоэл подошёл к окну и посмотрел вниз на подъездную дорожку. Тейлор выехала, повернула в конце улицы и скрылась из виду.

Джоэл вернулся в ванную и некоторое время смотрел на аптечку. В конце концов открыл её и покопался внутри, пока не нашёл старый органайзер для таблеток, на который когда-то полагался. Разделённый по дням недели, в каждом маленьком отсеке по-прежнему лежало по две таблетки. Он не нуждался в них регулярно уже несколько лет, но иногда всё же принимал одну, и, как ни странно, само знание, что они есть на крайний случай, нередко избавляло его от необходимости их принимать. Но сейчас, держа органайзер в руках и видя таблетки сквозь тонкий синий пластик, он вспомнил, почему они ему когда-то понадобились, и сердце ускорило ритм. По нему прокатилась та жуткая волна — ощущение потери контроля. Он вернул органайзер в аптечку, задвинул подальше, туда, откуда и достал, захлопнул дверцу и вышел заканчивать расчистку снега.

Он провозился меньше десяти минут, когда у дома остановилась небольшая машина. Из неё вышла женщина в пальто и белой вязаной шапке с помпоном и медленно направилась к нему.

Ну и ну , подумал Джоэл, долго же она тянула . Он бросил лопату и пошёл по дорожке ей навстречу. Лишь подойдя ближе, он заметил, какой молодой выглядит эта женщина. Билли сказал — чуть за двадцать, и, скорее всего, был прав, но у неё было такое детское лицо, что впору было дать и старшекласснице.

Она ступила на каменную дорожку к входной двери. — Господин Уокер?

— Да. Чем могу помочь?

— Надеюсь, что можете. — Она улыбнулась приветливо, но улыбка давалась ей, казалось, с большим трудом. — Я Кейтлин Бёрроуз.

— Что могу для вас сделать, мисс Бёрроуз?

— Я была в редакции, — объяснила она. — Надеялась застать вас там.

— Да. Мне звонили, что вы заходили.

— Ваш начальник сказал, что вы в отпуске, и больше особо не помог.

— Он пытался защитить мою частную жизнь. Думаю, правильно догадался, что вы всё равно найдёте мой адрес в Интернете.

— Удивительно, что можно сделать с телефоном нынче.

— Ещё бы. Простите, мы знакомы?

Её полные щёки были алыми от холода, кожа — безупречная, как у ребёнка, а чуть слезящиеся на морозном воздухе карие глаза смотрели с лёгкой поволокой. Невысокая женщина — едва за пять футов — была немного полновата. Прядки грязно-белокурых волос вились из-под вязаной шапки и явно нуждались в расчёске. — Не совсем, нет.

— Тогда снова: чем могу помочь?

— Я надеялась поговорить наедине.

— Насколько могу судить, мы одни. — Джоэл медленным широким жестом обвёл улицу и двор. — Вот и поговорим.

— Если вам неудобно приглашать меня внутрь, может быть, мы куда-нибудь сходим, выпьем кофе? Очень холодно, и я хотела бы...

— Послушайте, мисс Бёрроуз, я не хочу грубить, но я не знаю ни кто вы, ни чего хотите. Почему бы не начать с этого — и посмотрим, куда придём?

Она покраснела поверх и без того красных щёк. — Это миссис , на самом деле.

— Хорошо. Миссис Бёрроуз.

Она подняла левую руку, чтобы он увидел обручальное кольцо и бриллиант — так, как делают это молодожёны. — Моя девичья фамилия Скотт. Вы старый друг моего отца. Лонни Скотт.

— Лонни? Вы... вы дочь Лонни?

— Да, сэр.

— Ну, я... здравствуйте... простите, я... не ожидал этого. Я не видел Лонни много лет. Как он поживает?

Она нахмурилась, с усилием сглотнула и прочистила горло. — Он мёртв.

Глава третья

Джоэл вернулся из кухни с чашкой чая и застал Кейтлин Бёрроуз ровно там, где оставил, — на диване в гостиной, с сумочкой на коленях. Она всё ещё была в пальто и вязаной шапке. Он предлагал забрать их, но она отказалась, объяснив, что вечно мёрзнет. Странно, поскольку в доме было довольно тепло. Он аккуратно поставил чашку на журнальный столик между ними и сел в удобное кресло напротив дивана. — Надеюсь, зелёный чай подойдёт, — сказал он. — Другого у нас нет.

— Отлично, спасибо.

— Жена — любительница чая. Я всегда предпочитал кофе.

— Я не люблю кофе, так и не пристрастилась. — Кейтлин поднесла чашку к губам и сделала осторожный глоток. Она не производила впечатления той, кем казалась, — говорила и держалась весьма изысканно. Несмотря на молодость, Джоэл воспринял её как человека со старой душой — словно выхваченного из более раннего, более церемонного времени. — О, как вкусно.

Снег за эркерным окном кружился, гонимый ветром; зрелище завораживало Джоэла на мгновение.

— У вас прекрасный дом, — сказала Кейтлин.

Её голос разрушил чары, вернув его внимание к ней. — Спасибо.

Она посмотрела на стену неподалёку — сплошь в рамках с фотографиями, запечатлевшими Джоэла и Тейлор в разные годы их совместной жизни. Помимо этого, здесь висело несколько снимков из детства каждого из них, а также более старые фотографии родителей, дедушек с бабушками и других родственников. — И жена красивая. Вы оба выглядите такими счастливыми.

— Спасибо. Мне очень повезло. Жизнь тихая и хорошая.

— У вас нет собственных детей?

Джоэл покачал головой. — Нет. Я никогда особо не думал, что создан для родительства.

— Вот это честность освежает. — Она снова глотнула чаю. — Такое ощущение, что многие люди сегодня заводят детей из какого-то чувства долга. Так не должно быть. Мне кажется, детей надо иметь лишь тогда, когда жить без них абсолютно невозможно.

— Согласен.

— Мы с мужем тоже хотим одного-двух когда-нибудь, но пока не сейчас.

— Кейтлин, — сказал Джоэл, неловко прочистив горло, — вы можете рассказать мне, что случилось с вашим отцом? Он болел или...

Она опустила взгляд в чашку. — Его убили.

— Убили? — Лицо Джоэла исказила мрачная гримаса. — Господи. Что произошло?

Кейтлин была расстроена, и ей понадобилась минута, чтобы ответить. — Его застрелили в голову. Казнили прямо на улице.

— Но почему? Кто?

— Похоже, никто понятия не имеет.

— Когда это случилось?

— Двенадцать дней назад.

Джоэл невольно задался вопросом, почему она не связалась с ним раньше и почему предпочла приехать лично, а не просто позвонить. Когда-то они с Лонни были близкими друзьями, но за последние без малого двадцать пять лет даже не разговаривали. Должна была быть какая-то иная цель визита, но вместо того чтобы спрашивать напрямую, он сказал: — Это было похоже на ограбление, которое пошло не по плану?

— Его не ограбили, так что, видимо, нет. Но полиция выдвигала версию, что отец мог оказать сопротивление, преступник выстрелил, потом запаниковал и, поняв, что натворил, бежал, не закончив ограбление.

— Возможно.

— Если бы не одно «но»: на теле не было никаких следов борьбы или других травм. По данным вскрытия, единственными повреждениями были огнестрельное ранение в... — Она глубоко вздохнула. — ...В висок и ссадины с синяками, которые отец получил, падая на мостовую.

— А у полиции нет никаких зацепок?

— Они задержали нескольких местных жителей, но ничего не нашли. Не считая первых нескольких дней, полиция была совершенно бесполезна.

— Наверняка у них всё же есть какие-то...

— Бесполезна, — повторила она, на этот раз более твёрдо.

Не зная, что ещё сказать, Джоэл воздержался от дальнейших комментариев.

— Как видите, я не слишком верю в местную полицию.