Джоэл придержал язык и стоял между столиками и забором, переводя взгляд то на Дорси, то на улицу.

Городские звуки заполняли тишину, пока Дорси не сказал: — Никогда не думал, что Лонни уйдёт первым. — Он дал сигарете повиснуть в уголке рта, потом засунул руки в карманы пальто. — Может, я. Или Трент, этот сумасшедший тип, — но только не Лонни.

День был пасмурным и безрадостным, и через несколько часов стемнеет. Джоэл не хотел быть здесь после наступления темноты. Он вообще нигде не хотел быть после наступления темноты.

— Я его подкалывал, звал «Инспектором Гаджетом». Он так бесился. — Дорси улыбнулся, затянулся сигаретой и выдохнул через нос. — Помнишь, как он так злился, что начинал смеяться? Лонни всегда можно было рассмешить.

Джоэлу тоже хотелось улыбнуться — он и правда помнил это в Лонни, — но не получалось. — Дорс, нам нужно поговорить.

Он посмотрел на площадку и улицу за ней, и улыбка пропала. — Да.

— Ты знал, что Лонни перед смертью был в контакте с Трентом?

Имя Трента заставило его обернуться к Джоэлу. Помедлив, он снова отвёл взгляд и покачал головой. — Я думал, с Трентом давным-давно никто не виделся и не разговаривал. Ты уверен?

— Относительно.

— Лонни бы мне сказал.

— Если бы мог. Он же рассказывал тебе о том, что с ним происходило?

Дорси затянулся. — Ните не нравилось, что он заходит. У него были проблемы, и это меня расстраивало. Я... начал видеть кошмары.

— О чём?

— Долго их не было. Это было одним из того, что я любил в море. Там они никогда не снились. Одна из самых опасных работ в мире, — но там я никогда в жизни не чувствовал себя в такой безопасности. До или после.

— О чём были кошмары?

— Ты сам знаешь, о чём, Джоэл.

— Всё равно расскажи.

Дорси наконец вынул сигарету изо рта. — Я думал, всё кончилось, — произнёс он дрожащим голосом. — Лонни тоже — чёрт, мы все так думали, — но потом снова началось. Что бы ни настигло Лонни, оно запустило это... я...

— Что запустило — кошмары?

— Он видел нехорошее. — Дорси щелчком выбил окурок. — Демонов.

— Ты тоже их видел?

Дорси посмотрел на него — лицо перекошено болью и ужасом.

— Ты видишь их прямо сейчас? — надавил Джоэл.

Словно в ответ, ветер погнал по пустой баскетбольной площадке бумагу и мусор. Где-то за несколько кварталов взвыла сирена и стихла.

— Долгое время всё было в порядке, — сказал Дорси, морщась. — Ведь так?

— Я тоже так думал.

— Почему сейчас? После стольких лет?

— Слышал про Tuser Industries?

— Нет. Что это?

— Компания в южной части города.

— Что она с нами связывает?

— Имя Пит Фернандес тебе что-нибудь говорит?

Дорси покачал головой.

— Фернандес работал с Лонни, — объяснил Джоэл, — но они оба участвовали ещё и в какой-то программе в Tuser Industries. Думаю, Лонни мог даже сам того не зная вербовать туда людей и ввёл Фернандеса в это дело. Так или иначе — это серьёзные люди, Дорс. Опасные люди. Они проводили над ним и другими эксперименты. Эксперименты по контролю над разумом.

Дорси вытащил ещё одну сигарету и закурил — на этот раз дрожащими руками. — Что это вообще такое?

— С нами кое-что случилось.

— Продолжай удивлять — буду звать тебя Дэвидом Блэйном.

— Очень смешно.

— Лучше смеяться, чем плакать.

— Дорс, что бы ни произошло, — это случилось со всеми нами, когда мы были детьми, — и что бы это ни было, это каким-то образом связано с тем, что происходило с Лонни в Tuser, и с тем, что сейчас творится со всеми нами.

Дорси лихорадочно курил некоторое время. — Ты видел их? — наконец тихо спросил он.

— Нет, — сказал Джоэл. — Но я... в то время, когда у меня были проблемы, я думал... думал, что что-то вроде них — внутри меня, в моей голове, и... разговаривает со мной.

— Но больше не так?

Рычание и шёпот на самых дальних границах восприятия…

— Нет. Больше нет.

Он достал из-за пазухи сложенный листок бумаги — сложенный до размера визитки. Дорси сунул сигарету в зубы и дрожащими руками, используя обе, развернул его. — Иногда, если нарисую их, они на какое-то время выходят из головы. — Разложив листок на коленях и расправив, он поднял его, чтобы Джоэл мог посмотреть. — Вот как они выглядят.

Нарисованные карандашом, грубо, но выразительно, — ряд пугающих человекоподобных фигур с длинными, искажёнными, вытянутыми конечностями — будто они тянутся к нему. Они выглядели точно так же, как те, что Лонни рисовал в своём блокноте.

Но на этом рисунке было кое-что ещё.

В правом верхнем углу — значительно меньше, но отчётливо — была изображена машина и четыре палочкообразные фигурки, лежащие в том, что, судя по всему, было травой или сорняками.

В небе появилась одинокая снежинка и медленно закружилась над баскетбольной площадкой. Джоэл и Дорси молча смотрели, как она скользит на ветру, исполняет последний танец и опускается на асфальт. Как мысли и видения в их головах — снежинок станет больше. Это было только начало.

— Я никому не рассказывал, — тихо сказал Дорси.

— Я тоже.

Дорси докурил сигарету и выбросил окурок. Дым обволакивал его, как туман. — Нита знает, что в детстве со мной что-то случилось, но не знает — что. Никогда не мог ей рассказать.

— А ты сам знаешь? — спросил Джоэл.

Он сложил листок и убрал обратно за пазуху. — Машина.

— Сэл до сих пор говорит, что всё это была просто игра.

— Годами я убеждал себя, что так и есть. Куча ребят лежит в траве и притворяется, что мы...

— Что мы — что?

Дорси пожал плечами. — Нас не было целый день. Целый день, братан, просто... не было.

— Мы были в той машине, правда?

— Думаю, да. — Дорси провёл рукой по лицу и вздохнул. — Мы не всё это время были в поле, это точно. Мы вообще так и не разбили лагерь.

— Что они с нами сделали, Дорс?

— Не знаю, но что бы это ни было — не в первый раз.

Откровение ударило Джоэла как кулак в грудь. Он никогда не думал об этом раньше, — но едва слова дошли до него, он понял: Дорси прав.

— Кто бы они ни были, они уже знали нас, — продолжал тот. — Это не было так, что им попались случайные дети и они сделали свой ход — понял? Они знали, что мы там будем. Они знали нас. Они брали нас и раньше, много раз, только не всех сразу.

Дрожь прошла по телу Джоэла. — Почему ты так говоришь?

— Я помню одно место. Всё белое — как в больнице, может. Я лежал на каталке, и меня везли по длинному коридору. Помню, как мимо медленно проплывали светильники на потолке. Я видел этот сон годами — ещё до того дня с большой чёрной машиной. Но когда вспоминаю тот выходной, помню то же самое — как будто в этом сне. Чувствую это, и знаю — я уже чувствовал это раньше. Не один раз, а много.

— Ты что-нибудь ещё помнишь?

— Страх. — Дорси, казалось, вернулся оттуда, куда уходил мысленно, и быстро снова вытащил сигареты. — Теперь — только сны. Не знаю, сколько ещё могу выдержать, братан. Я всё время боюсь.

Джоэл вспомнил: Пит Фернандес говорил ему то же самое. Он решил прощупать почву. — А цифры, Дорс, звуки?

— Они тоже у меня в голове, — сказал тот. — Сыплются сквозь сознание, как…

— Дождь?

Дорси посмотрел на него — в глазах поровну ужаса и надежды. — Ты тоже?

— Нет, но мне снятся сны. Цифры и звуки — это то, от чего страдал Лонни, и человек, с которым он работал, о котором я рассказывал.

— В них есть послание, только я не могу его понять. Оно — вот тут, — едва достать. Как шёпот, который слышишь — но слов не разберёшь.

По другую сторону забора по краю площадки прошли трое парней в тяжёлых куртках. Джоэл смотрел им вслед, пока они не завернули за угол и не скрылись из вида.

— Такое ощущение, что иногда весь чёртов мир у меня в голове, — сказал Дорси. — И всё охвачено огнём.

Джоэл хотел как-то его утешить, но это было выше его сил. Уже очень давно.

— Как та дрянь в твоей книге. — Дорси с силой затянулся. — Ты думаешь, всё это куда-то делось? Что зло вылечилось? Тот культ распался, и все теперь живут прекрасно, пекут печенье? Так получилось с этими уродами? Ты доказал связи между ними и общенациональной сетью больных ублюдков. Всё рассыпалось, растворилось в воздухе? Послушать людей сейчас — как будто ничего и не было. Как будто Дьявол — герой во всём этом, а все мы — сумасшедшие.