– А ведь вы еще и коронер, верно?

– Да, конечно, – ответил молодой человек. Мы с Холмсом обменялись встревоженными взглядами. Почему его направили в тюрьму, а не в поместье? Меня распирало от вопросов, но Холмс предостерег меня взглядом.

– Мы тоже идем в тюрьму, – сказал Холмс дружелюбным, непринужденным тоном. – Не возражаете, если мы составим вам компанию?

– Буду только рад, – сказал молодой человек. – Каждый визит туда всегда выбивает из колеи.

Тюрьма находилась на некотором расстоянии от станции, и пока мы пробирались по обледенелым улицам, мимо закрытых ставнями магазинов и рынков, которые только-только собирались открываться, Холмс продолжил разговор с доктором Фило. Молодой врач нервничал и становился все более сдержанным. Наконец, чтобы не отвечать на наши вопросы, он сам поинтересовался, как нас зовут, чем мы занимаемся и откуда мы приехали.

К моему великому удивлению, Холмс ответил ему как есть.

– Меня зовут Шерлок Холмс из Лондона, – любезно рассказал он. – Я детектив-консультант. Возможно, вы слышали обо мне.

При этих словах молодой человек остановился как вкопанный.

– Боже мой! – изумленно воскликнул Фило. – Конечно, слышал! Мы с моей женой Энни читали о ваших приключениях! – Он повернулся и с энтузиазмом пожал нам руки. – А вы, наверное, доктор Ватсон! О, у меня слов нет, чтобы выразить вам, как я счастлив видеть вас обоих… ваш научный метод… замечательный способ, которым вы… но… что вы здесь делаете сейчас?

– Позже, – остановил его Холмс. – Так вы говорите, что восхищаетесь моими методами?

– Совершенно определенно! Я хоть в основном и сельский врач, но в этих краях de facto[60] стал еще и коронером, что противоречит моим предпочтениям. Скажу вам, мистер Холмс, было много случаев, когда я жалел, что не могу обсудить свои выводы относительно причин смерти с кем-нибудь, обладающим таким же колоссальным опытом, как ваш и доктора Ватсона!

– Значит, доктор, вы сталкивались с подозрительными смертями? – спросил Холмс.

– Да, и не раз. Но… ах… мы уже почти пришли. Нам нельзя разговаривать в тюрьме свободно.

– Почему?

– Из-за судьи Бодена. Он… он опасный человек. Судья и присяжные в одном лице. Он провозгласил себя здесь последней инстанцией, и горе тому, кто выступит против него.

– Но есть же определенная процедура! – воскликнул я. – Как это возможно?

Доктор Фило посмотрел на нас обоих с тревогой.

– Мы далеко от Лондона. Видите ли, деньги переходят из рук в руки, и глаза смотрят в другую сторону… Но своими теориями я поделюсь с вами позже. – Он окинул взглядом тюрьму и остановился в нерешительности.

– В чем дело, доктор? – поинтересовался я.

Фило стоял с закрытыми глазами.

– Господи, прости меня! Боюсь, мне придется написать свидетельство о смерти какого-то бедняги, арестованного прошлой ночью, – умер, без сомнения, в тюрьме.

Через Шерлока Холмса будто прошел электрический разряд.

– Внутрь, скорее! – крикнул он и вбежал в тюрьму.

Я понятия не имел о его плане, потому что, даже если Боден не узнает его без грима, он наверняка узнает меня. И, возможно, слух о наших фальшивых личностях уже дошел до судьи. Мы с Фило побежали за Холмсом.

В приемной мы с облегчением узнали, что Боден отправился домой отсыпаться после ночной работы. Перед нами стоял крупный, грузный мужчина с соломенной шевелюрой, густыми навощенными усами и бугристым лицом. Его звали Боттомс, и, будь у него ослиная голова, он не выглядел бы более тупым.

Он сверлил нас подозрительными маленькими глазками, но Фило сообщил ему, что мы его консультанты и приглашены сюда Боденом. Боттомс несколько раз моргнул, обдумывая услышанное, и велел нам записать себя в книгу учета посетителей, где мы с Холмсом назвались псевдонимами. Затем нас троих отвели в сырую камеру, где было так холодно, что изо рта шел пар.

Там, к нашему ужасу, мы обнаружили Помероя. Он лежал на спине на деревянной скамье, неподвижный, как труп. Несмотря на холод, на нем была рубашка с короткими рукавами. Фило бросился к нему и проверил пульс.

– Жив, – сказал он, – но совсем плох. У него шок. Доктор, помогите мне осмотреть его спину.

Вдвоем мы осторожно усадили бедного камердинера, и, несмотря на мой военный опыт, даже я почувствовал приступ тошноты.

Рубашка на спине Помероя почернела от крови и была разрезана на полосы, которые впились в ряд глубоких порезов. Мужчину жестоко отстегали кнутом прямо в одежде.

– Что за дерьмо здесь произошло? Он в тюрьме меньше шести часов! – возмутился я, сидя и баюкая голову бедняги, пока Фило готовил инъекцию стимулирующего средства. – Ему вынесли приговор и сразу осуществили наказание, в ту же ночь?

– Вот именно, – ответил Фило. – И он не первый.

Он вонзил иглу шприца в безвольное тело. Несколько секунд молодой человек оставался неподвижным, словно мертвый. Затем Померой глубоко вздохнул и затих.

– Мы потеряли его, – сказал доктор Фило. И мы осторожно уложили его на скамью.

Я был так занят нашим пациентом, что не обращал внимания на Холмса. Он стоял в стороне, мучимый угрызениями совести, и шептал:

– Я такой дурак… Какой же я дурак! Господи, прости меня!

– Холмс, никто не мог предвидеть этого!

– Нас предупреждали. Все сходится. Два человека, которые сговорились спрятать Эмиля, мертвы. Этот Боден – часть более масштабного плана. Идемте! Надо немедленно уходить!

На улице, оказавшись достаточно далеко от тюрьмы, мы быстро пошли кружным путем через город, стараясь избежать слежки. Холмс засыпал доктора вопросами, и Фило ответил на все.

– Да, была серия смертей, здесь, в городе и в окрестностях.

– Среди умерших были дети? – спросил Холмс.

Фило вздрогнул.

– Как вы узнали? С шелковой фабрики в пятнадцати милях отсюда пропали трое детей. Были найдены три тела, но мне не удалось установить причину смерти, кроме того, что все они были избиты и, возможно, подверглись насилию.

– Сколько лет?

– Где-то девять или десять. Никто точно не знает; они были сиротами.

– Когда?

– За последние полгода. Уверен, их незаконно забрали из местного детского дома.

– Откуда вы знаете?

– В этом приюте у меня есть друг, – пристыженно признался Фило. – Сожалею, что смог сделать так мало.

– А здесь, в тюрьме, сколько заключенных было наказано без суда и следствия?

– Точно не скажу. Меня вызывают только как коронера. Но, с тех пор как Боден вступил в должность, подобным образом были убиты четверо, ну, и один повесился. В этом городке многие люди живут в страхе, и считается, что я замешан в этих зверствах. В некотором смысле так и есть, – грустно добавил он. Здесь он сделал паузу и сглотнул.

– И почему так?

Фило со стыдом опустил глаза.

– Моей жене угрожали, и мне тоже…

– Да, разумеется. Но почему вы не телеграфировали о смертях в Лондон? О детях?

– Я трижды телеграфировал в Скотланд-Ярд, но ответа не последовало.

Холмс отнесся к его словам со вниманием.

– И вы отправили фотографии по почте, верно?

Фило пристыженно кивнул.

– Ситуация опасная, я понимаю ваше положение. Но вы нашли своих союзников, и мы вас не подведем. А теперь нам пора. Да и вас ждет срочное дело в «Клайтоне». Будьте там осторожны.

– В «Клайтоне»? – озадаченно спросил Фило. – И что за дело?

Холмс удивленно посмотрел на него.

– Вас не вызвали в поместье?

– Кто-нибудь заболел?

Холмс сделал паузу.

– Ватсон, немедленно следуйте за мной. Наша телеграмма не может ждать. Затем мы должны выяснить, где находится то тело, и осмотреть его! – Он развернулся на каблуках и побежал обратно к Хай-стрит.

Доктор Фило умоляюще повернулся ко мне.

– Чье тело, доктор Ватсон? Скажите же мне!

– Прошлой ночью была убита леди Пеллингем.

– Боже мой!

– Доктор Фило, причина смерти неясна, – добавил я и быстро рассказал ему подробности, которые заметил относительно ножевой раны и выражения лица убитой женщины. – Мы надеялись осмотреть тело более внимательно, но теперь у нас нет такой возможности.