– Сейчас его светлость отдыхают. Вы встретитесь с ними за обедом, – не вдаваясь в подробности, сообщил дворецкий. – И эту картину приобрел их отец, покойный граф, – сухо добавил Мейсон, тоже глядя на полотно с восхищением. – Коллекция, которую вы увидите в старой части дома, и кое-что в более позднем крыле, собрана их отцом. Нынешний граф держит свои приобретения под замком в Палладиум-холле.

Мне показалось, что в его голосе прозвучали едва заметные нотки негодования, и я сразу задался вопросом почему.

– Милорд, вы станете первым человеком, кто, не являясь членом семьи, увидит его коллекцию целиком.

– Для меня это большая честь! – воскликнул Холмс высоким гнусавым голосом, выбранным им для Прендергаста. – С огромным нетерпением жду не дождусь этого удовольствия. А теперь я хотел бы немного отдохнуть перед ужином.

Дворецкий позвонил, вызывая лакея, затем негромко добавил:

– Полагаю, вы подписали соглашение с графом о неразглашении увиденного здесь? Считаю своим долгом спросить вас, милорд. В последнее время у графа и без того много забот.

Меня тут же заинтересовало, уместно ли дворецкому задавать такой вопрос уважаемому гостю, а Холмс не преминул воспользоваться случаем. На его лице мгновенно появилась маска холодного высокомерия.

– Вас это не касается, – ответил он. – А теперь я хочу отдохнуть после дороги.

– Как пожелаете, милорд, – сказал Мейсон.

Через минуту лакей Джеффри проводил нас в наши комнаты, которые оказались смежными, и помог управиться с багажом.

Расположившись около окна, Холмс смотрел в темноту. На фоне голубого заснеженного поля вязы, образующие длинную подъездную аллею, были едва различимы. Мы с Джеффри распаковали дорожные сумки и развесили одежду в каждой из спален.

– Что-нибудь еще, милорд или… сэр? – спросил он.

– Нет, спасибо, – ответил я, страстно желая, чтобы он поскорее ушел.

– Парень, – окликнул его Холмс, – есть одно дело. Мне нужна помощь. Во время путешествия мои хорошие туфли пострадали. Кто из слуг способен лучше всех справиться с этой проблемой?

– Милорд, я могу отполировать ваши туфли, – предложил Джеффри.

– Нет! – вскрикнул Холмс так, что молодой человек чуть не подскочил. – Они сшиты в Италии и очень хорошего качества. Мне нужен специалист, понимающий в тонкостях обращения с кожей. – Молодой человек, растерявшись, нервно озирался по сторонам.

Но Холмс знал, как успокоить слугу. Он подъехал к нему в своем инвалидном кресле.

– Молодой человек, – добродушно сказал он, вкладывая в руку слуги монету, – я был бы очень признателен за вашу помощь. Наверняка в поместье кто-то лучше всех разбирается в коже?

– Камердинер графа, Померой, разбирается, – ответил Джеффри. – Да, это особый навык, милорд. Я пришлю его к вам, как только он освободится.

– Превосходно, – сказал Холмс.

Как только Джеффри ушел, он с торжествующим видом повернулся ко мне.

– Наш подозреваемый сам придет к нам, – усмехнулся он. – Человек, угрожавший нашей клиентке ножом кожевника, несомненно, знает свое дело.

Через несколько минут в дверь робко постучали. На пороге стоял темноволосый бледный молодой человек, одетый в ливрею, плотно сложенный, с честным лицом. Ему было около тридцати, и от него исходила солидная надежность. Слуга представился как Померой. Мы вежливо поздоровались с ним, и Холмс протянул ему одну, очень дорогую туфлю, которую заранее намеренно повредил крючком для шнурования.

Померой взял туфлю в руку и внимательно осмотрел ее.

– Прискорбно, милорд, царапина глубокая. Но я попробую помочь вам.

– Ватсон, заприте дверь, – велел Холмс. – А теперь, мистер Померой, будьте добры, поставьте туфлю на пол. Мы позвали вас сюда совсем по другому делу. – Померой удивленно поднял взгляд. – Дело касается Эмиля, сына графа. Нам известно, что на Рождество вы должны были привести его в отель «Браунс», на встречу с его матерью, мисс Эммелин Ла Виктуар, которую вы, возможно, знаете под именем Шери Чериз, но встречу отменили.

– Я… я… – запинаясь и пятясь к двери, пробормотал молодой человек.

– Нам сказали, что мальчик уже какое-то время находится «в отъезде».

– Я ничего об этом не знаю, сэр! – выдавил из себя камердинер. Его голос повысился до вопля шепотом. – Прошу вас!

– Успокойтесь. Если вы ответите на наши вопросы, мы не раскроем вашу тайну. Но мы знаем, что вы имеете отношение к этому делу. Где Эмиль?

– Кто вы? – пробормотал он, заикаясь.

Холмс вздохнул.

– Меня зовут Шерлок Холмс, а это доктор Ватсон. Мы здесь, чтобы помочь вам… и Эмилю, нас прислала мадемуазель Ла Виктуар. Но попробуйте только раскрыть нас! Где сейчас мальчик?

– Эмиль? – тупо переспросил слуга. – Сэр, клянусь, я ничего не знаю.

Поведение Холмса изменилось.

– Проклятие, парень! Где ты был в прошлую среду вечером?!

– Я… я… был здесь! – Померой бросился к двери, но я встал у него на дороге, преградив путь к отступлению.

– И юная леди подтвердит это? – поинтересовался Холмс. Померой побледнел. – Да, та самая горничная со светлыми кудрями?

Ага, значит, той парочкой, о которой говорил Холмс, когда мы приехали, были Померой и эта девушка.

– Нелли! Как вы…? Прошу вас, сэр…

– Полагаю, ты был в Париже, верно? Тебе знакома эта вещь? – С этими словами Холмс достал странное приспособление, «половник с очень острым, вроде лезвия, краем», как его описала мадемуазель Ла Виктуар, и поднес его к лицу Помероя. Сухой скребок кожевника. Должно быть, он купил его в Лондоне, уже тогда планируя эту встречу.

Немного драматично, но желаемый эффект нож произвел.

Померой застонал, и его колени подогнулись. Я подхватил его и в полуобморочном состоянии усадил на стул.

– Ты угрожал мадемуазель Ла Виктуар. Почему? И что ты сделал с ее сыном?

– Я бы никогда не причинил вреда леди, – ответил слуга с глазами, полными слез. – Она… прекрасная женщина. И она любит своего мальчика. Я только хотел предупредить ее.

– Так я и думал. Почему?

– У нее сильный характер. Я боялся, что она попытается разыскать Эмиля. И если бы она так поступила… Я только хотел помочь им обоим. Она так любит его!

– Ты хотел как лучше, – сказал я, похлопывая его по плечу.

– Ватсон, пожалуйста, не вмешивайтесь! – сказал Холмс. – Это ты придумал спрятать мальчика в Лондоне? Другими словами, похитить его?

– Нет! Я бы никогда! Это была идея его матери. – Видя наше замешательство или, по крайней мере, мое, он добавил: – Леди Пеллингем. Она попросила меня помочь.

– Похоже, ты пользуешься большим доверием лорда и леди Пеллингем, – сухо заметил Холмс. – Как получилось, что тебе доверили заботиться об этом ребенке десять лет назад? Тебе же было сколько – восемнадцать или девятнадцать лет?

Померой опустил голову.

– Я спас из силка господскую собаку и выходил ее, – ответил он. Холмс не сводил с него сурового взгляда. – И еще несколько услуг. С тех пор я…

– С этим ясно. Граф или леди Пеллингем знали о твоих ежегодных визитах к настоящей матери мальчика?

Померой побледнел.

– Только его светлость, – ответил он. – Леди говорили, что поездка нужна для покупки одежды для мальчика, рождественских подарков и всякого такого.

– И она позволила, чтобы младенца, а затем и малыша, который едва научился ходить, возили в Лондон за покупками? – недоверчиво уточнил Холмс.

– Э-э… так было позже. А сначала его светлость говорил, что хочет, чтобы каждые полгода мальчика осматривал его лондонский врач.

– Гм… Но зачем прятать его сейчас? – поинтересовался я.

– Мы подходим к этому, Ватсон, – отрезал Холмс. Он повернулся к Померою: – Где ребенок?

На лице камердинера графа одна эмоция сменяла другую. Наконец он заговорил:

– В Лондоне, сэр. В безопасном месте.

– Где именно?

– У моей сестры и ее мужа.

– У Чарльза и Мериэль Иглтонов?