Император приподнял бровь, на губах мелькнула насмешливая тень.

— Бал? После сотни лет холодного нейтралитета? Ты думаешь, танцы и музыка способны смыть кровь с наших границ?

Я выдержал его насмешку и ответил спокойно, но твёрдо:

— Нет. Но они могут стать началом. И лучше пусть завтра люди и драконы видят наших детей рядом на празднике, чем снова встретятся на поле боя.

Я умолчал о главном: о том, что бал станет приманкой для заговорщиков. Эту тайну я берег в сердце. Императору Ролании не нужно знать о внутренних трещинах Аргарии.

— А как же "раб-дракон", который сейчас находится с вашей дочерью Кто займёт место моего сына в качестве игрушки принцессы? — спросил он тихо, но в его голосе слышался стальной нажим. — Что вы собираетесь делать с ним?

Я позволил себе лёгкую улыбку, хотя внутри ощутил, как напряглось каждое сухожилие.

— Мы его "отпустим", — ответил спокойно. — Не беспокойтесь. У меня уже есть кое-кто на роль драконьего раба, и это не должно стать проблемой.

Конечно, это была ложь. Никакого «кое-кого» у меня пока не было. Но раскрывать собственные планы императору я не собирался. Зачем давать в руки оружие, которое он обязательно использует?

Калеб прищурился, явно заметив недосказанность, но больше вопросов не задавал. Он молча кивнул, словно соглашаясь с моим решением, хотя я прекрасно понимал: это не согласие, а лишь пауза. Проверка.

— Завтра, — сказал он, оборачиваясь к своей охране. — Мои люди прибудут к границе завтра. Надеюсь ты сдержишь своё слово, Легарий, иначе... — правитель Ролании не договорил, но я и сам понимал к чему он клонит.

Император не прощаясь сделал несколько шагов в сторону, и прозрачный купол барьера тут же рассеялся. Каждый из нас вернулся к своим — он к взбудораженным драконам, я — к своей страже. Но в груди у меня горела мысль: завтра всё решится. Бал станет точкой, где либо родится новый союз, либо начнётся настоящая война.

Алисандра

Казалось, отец нарочно подкинул нам эту круговерть с примерками и бесконечными обсуждениями оттенков камзолов, чтобы мы не успели ничего предпринять в его отсутствие, будто ткань и драгоценные застёжки способны удержать крепче любой цепи, а блестящие амулеты отвлекут от того, что у меня на уме зрела совсем иная задумка. Но я же не из тех, кого можно надолго занять пышными юбками, — стоило дверям за правителем захлопнуться, как я решила использовать его уезд в собственных целях.

Полчаса я ещё держалась, смирно позволяя магам колдовать над причёской и терпя портных, которые хлопотали вокруг так, будто именно крой моего платья способен предотвратить войну. Но когда терпение лопнуло, я величественно поднялась и самым серьёзным голосом заявила: «У меня послеобеденный променад».

Ну и пусть прежде такого за мной не водилось — а вот сейчас захотелось. Теперь я якобы устала и будто бы засыпала на ходу. А отдыхать планировала вовсе не в собственных покоях, а в библиотеке. Да-да, именно там. Среди полок, запаха старого пергамента и тишины. Пусть кто угодно считает меня странной — спорить я не собиралась.

Разумеется, никакая помощь мне не требовалась. Я давно привыкла обходиться сама, а выразительные взгляды мастеров, которые то и дело покашливали, поглядывая на мужчину рядом со мной, я предпочла проигнорировать с королевским равнодушием. Пусть гадают, что хотят — для меня сейчас куда важнее было заманить Кристофа туда, где хранились отцовские тайны. Без него мой замысел не имел смысла.

Ранд, как и следовало ожидать, попытался двинуться за нами, но я обернулась и посмотрела на него так, что у любого другого отпала бы охота спорить: с каплей усталости, щепоткой каприза и намёком на грядущую бурю, если он не отстанет. И самым сладким тоном добавила:

— Ранд, будь добр, отцепись. Дай нам пару часов перевести дух после этих мучений, именуемых "подготовкой к балу".

Мой охранник, к счастью, понял намёк. Слишком хорошо знал, насколько я презираю весь этот маскарад, и предпочёл не испытывать судьбу. И ведь это ещё госпожа Риэлла не в курсе. Вот уж кто точно не оставит меня в покое, когда узнает, что к нам во дворец приезжает сам наследный принц Ролании. Я ясно видела её сияющие глаза, бурю наставлений и десятки репетиций поклонов… Нет уж. Пусть пока живёт в счастливом неведении. У меня есть дела куда важнее.

А я уже тем временем представляла продолжение. Библиотека, книги и полутьма, скрывающая пыль веков. И наконец-то — возможность перелистать трактаты и найти то самое заклинание, которым отец ухитрился связать меня с драконом.

А стоило тяжёлым дверям библиотеки закрыться за нашими спинами, как тишина тут же опустилась на плечи, словно мягкое одеяло, мгновенно обрезав все эти бесконечные реплики портных и магов, — я будто вдохнула полной грудью впервые за день. Здесь не пахло духами и порошками для чистки ткани. Здесь пахло старым пергаментом, древесиной и слегка выцветшими от времени чернилами, и в этом аромате было куда больше свободы, чем во всех отцовских распоряжениях вместе взятых.

Я, не теряя ни секунды, сбросила с плеч воображаемую усталость и рванула к ближайшему стеллажу, чувствуя, как азарт буквально греет меня изнутри. Вот он, мой шанс! Короля нет во дворце, никто не мешает, и если хоть где-то хранится трактат с описанием привязки, то именно здесь.

— Так, — пробормотала я, подхватывая с полки тяжёлый фолиант, от которого мгновенно осыпалась пыль, и размахом открыла его прямо на подоконнике. — Начнём охоту.

Кристоф, в отличие от меня, выглядел так, будто его только что приговорили к каторге на всю жизнь. Мужчина стоял, спрятав руки в карманах брюк, а губы его были сомкнуты в недовольную линию, и он всем своим видом показывал, что готов скорее отбить нападение целой армии, чем копаться в книгах.

Я обернулась, смерила его насмешливым взглядом и, не удержавшись, усмехнулась:

— Ты ведь обучен грамоте?

Дракон поднял на меня глаза с выражением оскорблённого достоинства, но я видела — в глубине его мимики пряталась та самая кислая мина, которая появлялась каждый раз, когда дело доходило до чтения.

— Не любитель? — уточнила я с самым невинным видом, хотя и так знала ответ. — Ну ничего, придётся потерпеть. — И показала рукой на соседний стеллаж: — Начинай отсюда. Ищем всё, где упоминаются привязки, фамильяры, связь магов с источниками силы. Всё, что может намекнуть на то, что сделал мой отец.

Я снова уткнулась в фолиант, но краем глаза следила за драконом. Интересно, как быстро у него начнёт дёргаться глаз, если заставить его вчитаться хотя бы в три страницы подряд?

Кристоф, конечно, не мог обойтись без комментария. Сначала он вздохнул так трагично, будто я только что велела ему разгребать конюшни голыми руками. Потом пробурчал что-то себе под нос — явно не комплимент в мой адрес. Но, к моей радости, всё же подошёл к полке и нехотя взял первую попавшуюся книгу.

— Замечательно, — сказала я с видом вдохновителя великих начинаний. — Держи темп.

Он фыркнул, но всё же раскрыл том и пролистнул пару страниц. Потом ещё пару. Захлопнул. Потянулся к следующему. Я едва удержалась от улыбки, наблюдая за тем, как Драгонийский ворчал и кривился, но продолжал читать книги одну за другой.

Я тоже не сидела без дела. Пробегала пальцами по корешкам, скользила взглядом по названиям, перебирала томики, словно карты в колоде. И главное — смотрела не только на заголовки, а на то, как выглядели сами издания. Меня интересовали не глянцевые новинки в кожаных переплётах, а старые, потёртые книги, где буквы почти стерлись, где страницы шуршали, словно перешёптывались между собой. Именно такие трактаты отец упоминал, когда рассказывал (точнее, намекал) о привязке.

Я сняла один том с полки, обложка которого выглядела так, будто он видел не одно поколение чьих-то нетерпеливых пальцев. Аккуратно открыла. Заголовки глав, старинный шрифт, едва различимые буквы, будто сама магия со временем попыталась спрятать эти слова от лишних глаз.