Я позволил ловцу расслаблено пройти в пещеру, его шаги эхом отдавались внутри. Сначала разберусь с этими двумя, чтобы в опасный момент они не отвлекали. Они стояли спиной ко мне, болтая, как будто на пикнике. Ошибка. Я выскользнул из тени, словно призрак, и набросился на первого — короткий удар локтем в затылок, и он осел, как мешок с картошкой. Второй обернулся, его глаза расширились, и он успел вскинуть руку с посохом, выпуская вспышку магии — жаркая волна прошла мимо, опалив плечо. Он сопротивлялся, этот подлец, метнул ещё один заряд, но я уклонился, поднырнув ближе. Он ошибся в тот момент, когда решил разобраться со мной самостоятельно, не зовя вожака. За что я ему был даже благодарен — меньше шума, меньше проблем. Я схватил его за мантию, рванул на себя и врезал кулаком в челюсть — хруст, и незнакомец рухнул, посох покатился по камням.
Я замер, прислушиваясь. В пещере раздалось шуршание и возня, после чего послышалось рычание, звон цепи и приглушённый писк. Похоже, ловец скручивал драконёнка. Малыш сопротивлялся, бедняга, но цепи, покрытые проклятыми связывающими чарами с подавляющей магией — делали своё дело. Я не спешил на помощь.
"Прости, малыш". — У меня был иной план. Если я брошусь сейчас, ловец вызовет подмогу или использует артефакт. Нет, пусть выйдет, с занятыми руками. Тогда я его возьму тёпленьким.
Спустя несколько минут маг начал тащить сопротивляющегося дикого наружу — цепи звякали, драконёнок брыкался, фыркал искрами, но силёнок не хватало. Но главное, что ловец был занят, его руки удерживались "привязь", а взгляд прикован к малышу. Идеально.
Я воспользовался моментом, выскользнул из тени за его спиной, сжав кинжал в руке. В последнее мгновение мой противник что-то заподозрил — дёрнул головой, глаза его расширились, — но он не успел среагировать. Я нанёс лёгкий удар рукоятью в висок — точный, чтобы вырубить, но не убить. Ловец тут же осел, цепи выскользнули из его рук, и драконёнок, фыркнув, отпрыгнул, глядя на меня с смесью страха и надежды.
— Тихо, парень, — прошептал я, снимая цепи. — Всё кончилось, малыш. Сейчас мы уйдём.
Я оглянулся, убедившись, что никто нас не услышал. Пещера была тиха, но это ненадолго. Теперь нужно возвращаться: с малышом под мышкой, и надеяться, что план сработает. Но в голове крутилась мысль: кто этот "Его Светлость"? И почему мне кажется, что это только начало?
Двоих поверженных магов я уложил рядом с драконёнком и, не тратя лишних сил, опутал их магическими цепями, теми самыми, в которые был закован мелкий. Цепи, едва сомкнувшись, засияли тусклым светом и словно вцепились в пленников, не давая им пошевелиться. На всякий случай добавил каждому по кляпу — не хватало ещё, чтобы при пробуждении они заорали на всю округу и позвали подмогу.
Главного ловца подхватил за шиворот и, волоча по земле, дотащил до того места, где оставил Алисандру. Она встретила меня взглядом, в котором читалась смесь вопросов и готовности действовать.
— На него — мой ошейник, — коротко бросил я, и мы слаженно защёлкнули вокруг его шеи зачарованное кольцо. Металл лёг плотно, едва ощутимо дрогнул и погас, подчиняя себе всю магию пленника. Теперь он мог только дышать и моргать — и то с моего позволения.
Сумку наглеца я забрал себе, а затем внимательно проверил его карманы, вытаскивая всё, что хотя бы отдалённо напоминало артефакт или зачарованную побрякушку. Пара камней с внутренним свечением, миниатюрный нож с рунами на лезвии, мешочек с порошком, от которого веяло холодом, и ещё несколько подозрительных безделушек отправились в мой трофейный набор.
— Теперь он безвреден, — констатировал, убирая добычу в свою сумку. — По крайней мере, до тех пор, пока у него руки не отрастут заново.
Драконёнок подошёл ближе, заглядывая мне через плечо и явно интересуясь, что я нашёл. Мелкий зевнул, но хвостом обвил мою ногу — как бы напоминая, что он всё ещё тут и готов, если что, вцепиться кому-нибудь в ухо.
Решили тащить ловца с собой — оставлять его без присмотра было бы верхом глупости. Я окинул взглядом своего дикого сородича и невольно поморщился. Зная, насколько драконы привередливы, особенно в вопросах «возить кого-то на спине», я сомневался, что мелкий согласится таскать бессознательного мага. Но, черт побери, других подходящих вариантов я увы не видел.
Подошёл ближе, прикидывая, как начать уговаривать, но драконёнок фыркнул, демонстративно отвернувшись, и занялся вылизыванием крыла, показывая, что тема закрыта. Отлично, вот и поговорили.
И тут на сцену вышла принцесска. Алисандра наклонилась к мелкому и что-то зашептала ему на ухо. Я не расслышал слов, но судя по тону, она вела настоящие переговоры века. Драконёнок недовольно рыкнул, тряхнул головой, едва не сбив её локоном, но Алисандра не сдавалась. Продолжала уговаривать, что-то объяснять, даже рукой провела по его шее, словно пытаясь подкупить лаской. Я на всё это смотрел с самым скептическим выражением лица, твёрдо решив не вмешиваться — пусть набьёт себе шишки сама.
Но представьте моё удивление, когда спустя пару минут мелкий, тяжело вздохнув, наклонился и подставил спину под ношу. Я сперва уставился на него, потом на принцесску, затем недоверчиво покачал головой, стараясь не выдать, что впечатлён.
— Ну, раз уж у нас тут новый дипломат, — пробормотал я и загрузил на чешуйчатую спину нашего пленника.
В этот момент мой кот издал странный звук — то ли откашлялся, то ли усмехнулся — и подошёл к Алисандре, потеревшись о её ногу. Вот же пушистый предатель!
После этого полным составом мы направились пешком в сторону столицы.
Южная граница Аргарии. Король Легарий
Возвращаясь к своим охранникам и сопровождавшим меня магам, я всё ещё прокручивал в голове то, что услышал от Драгонийского, и то, что увидел собственными глазами. Эта странная, слишком прочная связь между моей Алисандрой и купленным мною же драконом… злила.
Казалось бы, решение было верным: дать дочери возможность сливать избыточную магию через привязку к крылатому. Я читал об этом в одной из книг в библиотеке ещё моего прадеда. Но нигде не упоминалось, что эта хитрость привяжет наглого ящера к моей наследнице настолько крепко.
Нельзя, чтобы кто-то узнал, что это — моих рук дело. Иначе…
Я нахмурился, потирая виски. Иначе мне придётся отстаивать не только свои интересы, но и свободу малышки. Заклинание я явно усложнил. Придётся перечитать всё заново и проверить расчёты. Возможно, я смогу разорвать эту связь.
И как на зло посоветоваться не с кем — в каждом я видел потенциального предателя. Кто-то мутит воду не только в Совете, но и за его пределами. И я даже подозревал одного из старейшин, но…
— Ваше Величество, — отвлёк меня от размышлений голос Кренийского. — Чего хотели драконы? — поинтересовался первый советник.
Я задержал на нём свой взгляд чуть дольше, чем следовало. Что же ты задумал, Роланд?
— Хотели получить дикого дракона. Одного из тех, что недавно словили в Солнечной долине, — ответил я советнику, уловив, как на его лице скользнуло нечто похожее на скепсис. Кренийский, похоже, ожидал другого ответа.
— Дикого? — переспросил он. — Весь этот сыр-бор из-за дикого?
Фраза была простой, но именно она открыла мне глаза: он рассчитывал услышать что-то иное. Я почти не сомневался — он знал, кто именно мой пленник и чей сын оказался на рынке рабов.
В голове тут же закрутились опасные мысли. Первый советник уже давно ведёт себя странно. Его полунамеки на «легитимность» власти рода Аргарийских, рассуждения о том, что управлять должны те, кто разбирается в устройстве государства, и что последнее слово должно оставаться за Советом, а не за королём… В одиночку, мол, можно ошибиться, тогда как собрание умов направит «верно».
Может, в этом и была доля истины. Но я-то знал, что большая часть Совета слушает герцога и действует по его указке. А значит, фактически, он предлагает мне уступить ему власть. Неосознанно, шаг за шагом.
