– Что ж, профессор Уорчестер… – в металлическом голосе звучала ядовитая насмешка. – Скоро мы оба закончим это существование, не являющееся ни жизнью, ни смертью и не имеющее смысла. Но для тебя и остальных такое существование приятнее, чем ничто. Кстати, для тебя, дорогой профессор, я приберег особое угощение. Сначала ты разрушишь поселение, а затем будешь смотреть, как я развлекаюсь с твоей дочерью и её возлюбленным.

Он снова хрипло рассмеялся и продолжил:

– Я досчитаю до трех. Когда я скажу «три» – запускай третью, седьмую и одиннадцатую серии вибраций! Они разнесут здесь всё в мелкие щепки, кроме круга радиусом в пятьдесят футов вокруг нас. В последний раз взгляни на свои постройки. Приготовиться! Раз… два… три!

Джерри и Элен Луиза побледнели; ледяные иглы ужаса пронзили их сердца. Они прижались друг к другу и в страхе огляделись по сторонам. Их взгляды метались от строения к строению, в ожидании неминуемой катастрофы.

Но ничего не происходило.

Петреску тоже был ошарашен. Из-под его шлема донеслось хриплое бормотание.

И тут в механизмах башни началась дрожь. Послышалась вибрация – так гудит разбалансированное колесо, вращающееся на огромной скорости. Постепенно, один за другим, добавились скрежет и визг, с каждой секундой становясь всё невыносимее, словно между различными частями машин бушевала яростная схватка. У Джерри и Элен Луизы от этих звуков заныли зубы.

Внезапно их внимание привлекла одна из массивных железных балок, что нависали над улицей, преграждая путь к мосту. Она дернулась. А затем стремительно, как пушечное ядро, взметнулась высоко в воздух. И тут же рухнула вниз, набирая скорость и превращаясь в ревущий металлический снаряд.

С чудовищной силой огромная железная балка обрушилась прямо на голову Петреску!

У подножия башни осталась лежать железная балка, а под ней – мешанина из человеческого тела и металлических частей, раздавленных и сплющенных до неузнаваемости. От Петреску осталась лишь бесформенная липкая груда обломков.

Какое-то время они не могли поверить, что его больше нет.

Затем им осталось лишь наблюдать за башней. Механизмы работали теперь гораздо тише. Из недр конструкции доносились невнятные звуки, напоминавшие попытки заговорить.

Это было похоже на слова, но они не могли ничего разобрать. Элен Луиза разрыдалась.

– Это папа, он пытается что-то сказать!

Джерри ничего не оставалось, кроме как молча обнять её и прижать к себе.

– И я не могу его понять… Но звучит это так, будто ему больно.

Внезапно по центру башни прошла трещина. Посыпались обломки. В считанные секунды от башни не осталось ничего, кроме кучи серой пыли. Со стороны деревни донесся низкий гул. Все стены, казалось, задрожали и начали таять. Прямо на их глазах остров превратился в ровную поверхность, на которой лишь кое-где виднелись невысокие холмики пыли – и только на одном краю острова всё так же цвел сад, полный прекрасных цветов и причудливых деревьев.

– Бедный маленький профессор… – тихо сказал Джерри, пока Элен Луиза всхлипывала у него на плече. – Он всё же сделал своё маленькое «дело в этом мире», правда?