Спустя год поисков, в которых Джерри задействовал все доступные репортеру каналы связи, его страдания ничуть не притупились. Говорят, люди со временем забывают, но Джерри в это не верил. Несмотря на полное отсутствие зацепок, каждую ночь он сжимал кулаки и клялся найти её. Он понимал: чтобы преуспеть, ему необходимо поддерживать свою отличную физическую форму, и заставлял себя тренироваться с упорством того великолепного атлета, которым он всегда был. Главный редактор, сочувствуя его горю, старался загрузить его работой до предела, полагая, что это – лучшее, чем он может помочь.

С профессором Уорчестером всё было иначе. Его научные изыскания потеряли былой размах; всё чаще его видели блуждающим по лаборатории и разговаривающим с самим собой. Чаще всего он бормотал одну и ту же фразу:

– Моя единственная цель в жизни – проучить этого мерзавца!

Сказано весьма мягко, не так ли? Однако именно таких тихих людей порой стоит опасаться больше всего.

И вот однажды профессор внезапно исчез. Утром экономка, нанятая уже после исчезновения Элен Луизы, с нетерпением ждала его к завтраку, но, поднявшись в его комнату, обнаружила, что постель не смята. Телефонные звонки в лабораторию подтвердили: накануне вечером он ушел домой, как обычно. Руководство фонда и экономка переложили это дело на плечи полиции. Лишь Джерри оставил за собой право на собственное расследование.

«За всем этим стоит тот тип. Вне всяких сомнений. Но с чего же начать распутывать этот клубок?» – мучительно размышлял он.

Он долго беседовал со своим другом – главным редактором. Тот был человеком проницательным и ясно видел почти полную безнадёжность поисков. Поэтому ради самого же Джерри он загрузил его работой ещё сильнее, чем прежде.

Время для Джерри тянулось невыносимо медленно; несколько недель показались ему целым столетием, пока, наконец, он не получил странное письмо. Он тут же принес его редактору. Это был конверт европейского образца с цветочным узором на внутренней стороне и алжирской почтовой маркой. Внутри лежал лоскуток тонкой лайки – в нем безошибочно узнавался фрагмент перчатки Элен Луизы.

«Если хотите увидеть мисс Уорчестер, – гласило лаконичное послание, – следуйте за зеленым самолетом от Азорских островов 9 июля в 4 часа утра».

– А что, если это ловушка? – предположил редактор.

– Пусть даже ловушка! У них Элен Луиза, а я намерен докопаться до истины. У меня есть неделя, чтобы успеть к назначенному сроку.

Редактор ничего не сказал, но невольно подумал, что, возможно, теряет одного из лучших своих репортёров.

Джерри, как и было велено, ожидал четырех часов утра на аэродроме Азорских островов. Секунда в секунду с востока показался самолет; когда он подлетел ближе, стало видно, что он ярко-зеленого цвета. Как только Джерри поднял свою машину в воздух, зеленый самолет заложил вираж и взял курс обратно на восток. Джерри был опытным штурманом и старался тщательно фиксировать маршрут, по которому вел его зелёный самолёт. Впоследствии точность его наблюдений подтвердилась. Зеленый самолет привел его к Саре-Энн – острову, значившемуся на картах столетней давности. Вот только с тех пор никто не мог его обнаружить. С какой бы скоростью ни летел Джерри, зеленый самолет неизменно опережал его, оставаясь на самой грани видимости. Когда они «легли на курс» над островом, самолет-лидер резко пошел на снижение. К тому моменту, когда Джерри подлетел к месту, тот уже исчез, хотя у южной оконечности острова, рядом с группой строений, виднелась отличная посадочная площадка.

Джерри был осторожен. Ему совсем не хотелось безрассудно садиться прямо туда, куда его заманивали. Он сбросил скорость и начал кружить над островом. Вся его площадь составляла едва ли десяток квадратных миль, большую часть которых занимали непролазные джунгли. И вот прямо над центром этих зарослей двигатель Джерри заглох. Никакие усилия не могли заставить его завестись снова.

– Нет уж, – пробормотал Джерри. Рационально маневрируя, он вполне мог спланировать на посадочную полосу. – Чёрта с два я сделаю так, как вы хотите. Вы меня не заставите.

Джерри был убежден, что чьё-то вмешательство извне вывело из строя его магнето, чтобы принудить к посадке именно там, где его ждали.

Он выбрал особенно густой участок джунглей и плавно опустился на них. С оглушительным треском ломающихся ветвей самолет в конце концов застрял в кронах. Джерри вылез из самолёта, предварительно убедившись, что повреждения машины в основном поверхностные и при должном терпении их можно будет исправить.

С трудом спускаясь по высокому дереву с флягой, пистолетом и аварийным пайком, он услышал треск в кустах внизу и через мгновение увидел, что у подножия дерева собралась толпа диковатых людей, поднявших невообразимый галдеж. Они были оборванные, грязные, бородатые и измождённые и, похоже, крайне враждебно настроенные к нему. До него долетали обрывки английских слов.

Джерри замер, прекратив спуск. Их вскинутые вверх когтистые пальцы и сжатые кулаки не предвещали тёплого приёма. Никто из них не выглядел особенно опасным – скорее, они казались слабыми и оголодавшими. Но их было слишком много, чтобы рисковать. Джерри вцепился в ветку, лихорадочно соображая, что делать дальше.

– Кто вы такие? – крикнул он. – Что вам от меня нужно?

В ответ оборванная свора разразилась новыми оглушительными воплями. Вокруг головы Джерри засвистели палки и комья земли. Он не мог разобрать, что они кричат в ответ.

Внезапно раздался ещё один крик – женский крик, наполовину испуганный, наполовину радостный.

– Джерри! – из кустов выбежала маленькая смуглая фигурка. Это была Элен Луиза, одетая в хаки и сильно загоревшая. – Оставьте его! Это мой друг!

Толпа на мгновение замерла в изумлении. В следующий миг Джерри уже спрыгнул на землю. И пока они с Элен Луизой стояли, крепко прижавшись друг к другу и не в силах разомкнуть объятий, оборванцы один за другим стали расходиться.

Когда они наконец разомкнули объятия, снова посмотрели друг на друга на расстоянии вытянутых рук и опять крепко обнялись, чередуя это с поцелуями и бесконечными вопросами «как ты?», «ты в порядке?», они наконец смогли успокоиться и начали рассказывать друг другу о своих приключениях.

– Они приняли тебя за Петреску, – сказала Элен Луиза. – Больше они тебя не тронут.

И действительно, в ту же минуту двое из них подбежали к нему, предлагая бананы и бормоча какие-то бессвязные слова, которых Джерри не понял.

– Петреску – настоящий демон, – продолжала она. – Какое-то время он держал меня взаперти в своем доме… о нет, он обращался со мной вполне вежливо. Но я сбежала.

– Вот чем он занят. Ты помнишь, он открыл тайну синапса – того самого порога, где неуловимый импульс мысли превращается в ощутимый электрический ток в материальном нервном волокне. Чтобы продолжить свои исследования, ему пришлось приехать сюда: подобные эксперименты невозможно было проводить в цивилизованных странах. Он пытал сотни людей, прежде чем научился извлекать мысль как электрический сигнал по проводам – и, вероятно, наоборот: создавать мысли при помощи электрических токов в проводах. Я видела человеческие мозги, лежащие на лабораторных столах, с подведёнными к ним проводами – они двигали стрелки приборов и зажигали лампы.

– У него здесь роскошная резиденция, великолепная лаборатория и целый город машин, обслуживающих его. И у всех этих машин внутри – человеческие мозги, чтобы они могли работать.

– Мой отец… – едва слышно простонала она. Затем, взяв себя в руки, заговорила снова. – Он уложил моего отца на операционный стол и пообещал ему свободу, если… если он, Петреску, сможет… заполучить меня. В противном случае он пригрозил поместить мозг отца в машину.

– Теперь мозг моего отца находится в высокой башне, полной механизмов. Эта башня стоит на одном конце поселения: она переключает стрелки на рельсах, поднимает мосты, открывает ворота.