– Ты умеешь говорить?

Ответа не последовало.

– Ты попытаешься доложить обо мне или поднять тревогу?

Машина никак не отреагировала. Но в конце коридора вдруг раздался резкий голос:

– Я доложу о тебе сам – после того, как разделаюсь с тобой.

Это был высокий аппарат, стоящий вертикально и чем-то напоминающий человека; в манипуляторах он держал метелку для пыли.

Джерри мгновенно выхватил пистолет и навёл его на механизм.

– Стоять! – крикнул он.

Машина остановилась. Очевидно, она понимала, что такое пистолет, и боялась его.

– Кто ты такой? – грубо спросила машина. – Что ты здесь делаешь? Тебе разве не объяснили, что сюда нельзя входить никому, кроме Хозяина?

– Девушка здесь! – одновременно и утверждая, и спрашивая, выкрикнул Джерри.

– Да. Девушка принадлежит Хозяину!

Джерри заскрежетал зубами. Машина двинулась вперед.

– Стоять! – рявкнул Джерри.

– В тебе человеческий мозг, – начал он. – Ты помнишь те времена, когда был человеком? Помнишь, что такое любовь? Эта девушка – моя. Мы любим друг друга. У Хозяина нет на неё прав, она ненавидит его.

Из машины раздался резкий, дребезжащий смех.

– Я помню, что когда-то питал подобные глупые чувства. В реальной жизни они совершенно бесполезны. Крайне непрактичны. Тебе стоит попросить Хозяина, чтобы он вставил твой мозг в машину.

– Так вот что он хочет сделать с ней? – выдохнул Джерри.

– Нет, – проскрежетала машина. – Он хочет оставить ее человеком – для себя.

– Но… – Джерри был озадачен. – Этого не может быть. Она моя. Вспомни, ты сам когда-то…

– Бесполезно, – уже мягче сказала машина. – Даже если бы мне было тебя жаль, я всё равно не мог бы ослушаться Хозяина. Он создал все машины, чтобы они служили его воле. Мы подчиняемся только его желаниям. Мы так устроены.

– Ну что ж… жаль, – сказал Джерри и выстрелил машине в голову.

Грохот выстрела, громкий звон пули, ударившей в металл, жужжание механизмов внутри, лязг рухнувшего на пол аппарата – все это слилось в оглушительную какофонию звуков.

Когда всё утихло, Джерри услышал слабые крики, доносившиеся откуда‑то из глубины дома. Он поспешил туда, пробираясь через лабиринты коридоров и комнат и громко зовя Элен Луизу. Вскоре крики прекратились.

– Где ты? – закричал Джерри.

Она выбежала ему навстречу, и они бросились друг другу в объятия.

– Что они с тобой делали? – спросил Джерри, гладя её по волосам и заглядывая в глаза.

– Со мной всё в порядке, – храбро ответила она. – Я только не поняла, что это были за выстрелы и грохот.

– Мне пришлось пристрелить дворецкого.

– В нём был мозг бедняги Джервиса. Когда‑то он был адвокатом, хоть и не очень хорошим.

В голосе Элен Луизы прозвучала печаль из‑за гибели машины и заключённого в ней человеческого мозга.

– Давай выбираться отсюда, – предложил Джерри.

Элен Луиза взглянула на него с сомнением, но всё же последовала за ним, когда он торопливо повёл её по коридорам к выходу.

– В доме есть кто-то еще, кто может нас остановить? – спросил Джерри.

– О да. Или, что еще хуже, они могут сообщить ему.

– Тогда поспешим.

Они обнаружили, что дверь заперта.

Джерри выбил окно, и они оба, тяжело дыша, спрыгнули на лужайку.

– Дело плохо, – пробормотал Джерри. – Они, должно быть, поняли, что мы внутри, раз заперли дверь.

Он взял Элен Луизу за руку, и они, пересекая лужайку, стремительно побежали к ближайшим кустам.

Они опоздали. Со стороны улицы в ворота, тяжело ступая, вошел Петреску. Он остановился у запертой двери и увидел разбитое окно. К этому времени Джерри и Элен Луиза уже укрылись в густой листве. Петреску замер на мгновение, озираясь по сторонам.

Они услышали его резкий, захлебывающийся смех и долетевшее до них бормотание:

– Что ж, он избавил меня от хлопот и сам пришел ко мне в руки. Мне как раз нужен его мозг; он должен быть неплох.

Джерри тщательно прицелился ему в голову и выстрелил. Они отчетливо видели, как тусклый свинец разлетелся брызгами по блестящему шлему. Вторая пуля расплющилась о начищенный торс-бочку прямо в районе сердца. Но Петреску даже не обратил внимания на удары пуль. С очередным резким, невнятным смешком он уверенно двинулся прямо к источнику выстрелов.

Он безошибочно нашел их и обвил Джерри своей змеевидной рукой.

– Беги! – крикнул Джерри Элен Луизе, и она, не раздумывая, бросилась наутек.

Пистолет всё еще был в руке Джерри; повинуясь инстинкту, он прижал дуло к дергающейся металлической петле, сжимавшей его, и нажал на курок. Выстрел перебил конечность, и отсеченный конец упал на землю, рассыпая маленькие голубые искры. Джерри отскочил в сторону, увернувшись от других рук, тянувшихся к нему. Выстрел ошеломил Петреску, заставив того отпрянуть – этого оказалось достаточно, чтобы Джерри выиграл несколько драгоценных секунд.

Он догнал Элен Луизу, крепко схватил её за руку и потащил за собой. Они перемахнули через стену, спотыкаясь, пробрались среди валунов, достигли берега реки и повалились за камни, тяжело дыша. И тут они внезапно осознали: Петреску их не преследует.

– Ну конечно, – выдохнул Джерри. – Гнаться за нами – это слишком банально и очевидно для такого типа. Он найдет способ поизощрённее.

Вскоре они услышали громкий, механически усиленный голос:

– Вам лучше выйти самим! Вам не сбежать! Если вы не явитесь немедленно, я на этом острове всё сровняю с землей, но найду вас. А потом, в качестве последнего акта моего существования, я медленно разорву вас на куски – на глазах друг у друга!

– Ну надо же! – заметил Джерри почти ликующе. – А старина всё-таки человек, в каком-то смысле. Он ревнует!

– Он сделает это, – прошептала девушка, бледная от ужаса. – Он способен и не на такое.

– Даю вам десять секунд, – проревел голос и начал считать. – Раз, два, три, четыре…

Элен Луиза принялась умолять Джерри сдаться.

– Думаешь, нам будет лучше, если мы это сделаем? – спросил Джерри, увлекая её к воде. – Мы можем переплыть реку, и тогда в джунглях наши шансы сравняются.

– Восемь, девять…

– Мы здесь!

Элен Луиза не выдержала; она вскочила на ноги и закричала:

– Иди и возьми нас!

– Поздно! – прогремел голос. – Я сосчитал до десяти. Теперь я уничтожу остров и все мозги на нем. А потом я медленно оторву руку девчонке, а следом – пацану. Подожду несколько минут, а потом вырву по ноге сначала у одного, затем у другой. Следом пойдут языки – один за другим. Думаю, это обеспечит мне два-три часа истинного наслаждения.

– Идем, Джерри! – теперь уже Элен Луиза тянула его за собой. – Вон он, впереди, идет в другую сторону и совсем нас не замечает.

Они последовали за ним за угол стены и дальше по улице. Заметив их появление, Петреску обернулся и расхохотался.

– Я предложил тебе любовь великого человека, а ты отвергла её! – проревел он, обращаясь к девушке. – Ты дурачила меня слишком долго.

Он зашагал к диспетчерской башне.

– Стой! – снова закричала Элен Луиза. – Мы сдаемся.

– Теперь ты мне не нужна. Слишком поздно. Всё это, – он описал одной из своих рук круг, – создавалось ради тебя. А теперь, одно лишь слово мозгу твоего ученого папаши – и поселение превратится в руины. А затем настанет черед моей сладкой мести.

Петреску шёл всё медленнее, а двое влюблённых бежали за ним. Они уже почти настигли его, но у Элен Луизы подкашивались ноги, а дыхание окончательно сбилось. Теперь он был всего в нескольких шагах от них, у подножия башни.

Петреску, сверкавший полированным металлом в лучах послеполуденного солнца, стоял на платформе рядом с башней. С такого близкого расстояния Джерри видел, что башня – это ничто иное, как скопище колес, рычагов, движущихся стержней и вращающихся деталей; лихорадочно работающая машина. А прямо за ней, казалось, всего в паре прыжков, были мосты – десять секунд отделяли их от джунглей. Но массивные железные балки перекрывали подходы к мостам, а между ними и водой стоял Петреску со своей стальной рукой.