Герейра отскочил от него и схватил кучу конвертов со стола.
- Когда снова захочешь выкинуть гору денег – просто позови меня! Скажи: “Фернан, я ненавижу деньги! Забери эту мерзость!” И швырни в меня всей пачкой, вот так!
Фернан подбросил в воздух пачку бумаги, листы посыпались ему на голову, как праздничное конфетти.
Альваро вздохнул и опустился на диван.
- Возможно, я слегка погорячился…
- Слегка?!
- Ну, я попробую написать какой-нибудь роман… Наверное, издательство примет его по старой памяти. Через годик будет гонорар…
- А этот год ты как проживешь?
- Продамся в рабство, наверное... Благо, есть покупатели: Беатрис жаждет моих знаний, Малена – всего остального… А, кстати, еще лекции! Выжму из академии пару монет…
Фернан погрозил ему кулаком.
- Нет уж, ты напишешь дону Филиппе, извинишься и пообещаешь книгу.
- И не подумаю.
- Подумаешь!
- Это же позор.
- Ты хотел жалеть себя – получай повод.
- Теперь дон Филиппе не поверит, что я справлюсь. Видел бы ты мое ему письмо…
- О, Владыки бездны!.. Тогда вот как поступим. Завтра опросим дона Мадуро, ты напишешь о нем блестящую главу и отправишь дону Филиппе. Он оценит и простит твою глупость!
- Не оценит и не прочтет, и я не пойду к дону Мадуро.
- А я сказал – пойдешь!
- А кто ты такой, чтобы повторять мне, что ты сказал?!
Они еще долго препирались. Фернан был свеж, полон гнева и вскормлен отменными домашними харчами от Люсиль Герейра. Да Силва - измучен тоской и трехдневным пьянством. Он не имел шансов в этой битве и, обессиленный, признал поражение:
- Ладно, я пойду к Мадуро и попробую сделать главу. Если ничего не выйдет – виноват будешь ты…
Приняв эти условия, Фернан отправил друга спать. А сам не пошел домой, но улегся тут же, на диване.
- Я присмотрю, чтобы ты не наделал глупостей.
- Все мое существование – глупость…
Уже засыпая, Альваро пробормотал:
- Да, я не сказал тебе про палец…
- Какой палец?
- Женский... Ерунда, забудь.
* * *
Эсфера Производства занимает восточную окраину Лаэрты – равно удаленную от изящества морского побережья и восихитиельных видов на горы. Нельзя войти в фабричный район и не заметить этого. Разительная перемена бросается в глаза, едва переступаешь границу: все здания вокруг становятся огромными, квадратными и бурыми, как грязный кирпич. Чтобы скрасить тоскливый вид, на стенах здесь малюют пестрые гротескные рисунки. Бык пляшет в обнимку с тореадором, грузная баба гоняет хилого мужичка, мирны напиваются в хлам, Винсенья дрыхнет, голая по пояс… На белых стенах приморских вилл это смотрелось бы забавно, а здесь – лишь усиливает тоску.
Богатые дома фабрикантов располагаются на холме, откуда можно обозреть весь район. Любой дон промышленности, подойдя к окну, легко найдет взглядом свои цеха и оценит старательность их работы – по густоте черного дыма над трубами. Холм защищает фабрикантов от грязи: тяжелая сажа оседает обратно в низину, имения донов остаются чисты. Вдобавок, холм огражден белыми столбами, а жилища обреро стоят на серой земле. Пожалуй, многое в этой картине подтверждает бунтарские мысли Люсиль и Фернана…
Особняк дона Мадуро был обнесен каменной стеной с железными пиками по гребню. Вооруженный часовой потребовал показать документы через оконце в воротах. Альваро показал приглашение, часовой позвал начальника вахты, и лишь с его позволения ворота открылись. Альваро был один, Фернана нынче отвлекли какие-то реформистские дела.
По двору прохаживались несколько часовых с ружьями за плечами, слышался собачий лай и звяканье цепей. Особняк, выстроенный в светлом стиле неоклассики, уродовали хмурые решетки на окнах. И все это – в белом-то районе! Сквозь пелену апатии Альваро ощутил удивление. Дон Мадуро боялся, хотя бояться ему – здесь! – было нечего.
- Вижу, ваш хозяин любит безопасность? - спросил Альваро у охранника.
- А вы против?
- Мы же в белой земле...
Охранник не ответил. Да Силву провели не в главный, а в боковой вход особняка, впустили в помещение, напоминавшее не то караулку, не то комнату для допросов. За столом, надвинув шляпу на глаза, сидел какой-то тип, мало похожий на фабриканта. Писатель удивился:
- Где же дон Мадуро?
Двое охранников заперли дверь на засов и встали по сторонам. Мрачный тип за столом скинул шляпу и велел да Силве:
- Садитесь, сеньор бунтарь. Поговорим.
Внеазпный поворот сюжета, - пронеслось в голове у Альваро. Нос у этого типа был сломан. Посреди угрюмой щетинистой рожи торчала белая припарка.
Да Силва молча сел через стол от противника. Что-то же должно разделять врагов. Тогда были рельсы, теперь столешница...
- Итак, чего ты хочешь от дона Мадуро?
Да Силва хотел напиться, упасть в ноги Малене и пожаловаться на жизнь. От чертова фабриканта он не хотел ничего. Он пришел сюда лишь под давлением друга.
Лучший ответ, который удалось измыслить, был таков:
- Написать книгу…
- Ясный хрен. А зачем тебе книга про него? Как она поможет твоим дружкам? Думаешь оклеветать дона?
- Нет...
- Вы, стадо баранов, остановили поезд! Кинулись на нас с молотками! А теперь ты просто пишешь книгу? Не смеши мои кулаки!
Альваро сказал абсолютно честно:
- Сеньор, я в тоске и плевать хотел на все, а особенно – на то, верите вы мне или нет.
Громила оперся на стол и наклонился над ним:
- Еще слово в таком духе – и я тебя научу вежливости!
- Не научите, мы в белой земле… Кстати, с кем я, собственно, говорю?
- Сальвадор, - процедил стражник сквозь зубы, будто с презрением к своему имени.
- Давеча, Сальвадор, вы дрались на стороне дона Бальбоа. Надо полагать, вы его человек. А я пришел к дону Мадуро.
- Мадуро и Бальбоа заключили союз, чтобы держать в узде твоих голозадых дружков. А ты нацепил браслетик маэстро – и думаешь, до тебя не доберемся?
Альваро пожал плечами:
- На это мне, в сущности, тоже плевать. Если доберетесь – будет лишний повод пожаловаться, и только.
Сальвадор протяжно всосал воздух сломанным носом.
- Повторяю вопрос: что тебе нужно?
- Пишу книгу о героях Солантийской экспедиции.
- Бычье дерьмо! Ты якшаешься с ублюдками, которые хотят развалить фабрику.
- Не хотят.
- Не хотят! - со злобой повторил Сальвадор. - Ты себя крутым считаешь? Цедишь вот это по два слова: не хотят, не научишь, мне плевать. Тебе просто повезло, кретин чертов! Элига тебе улыбнулась, без нее хрена лысого ты б меня поломал!
Альваро хмыкнул:
- Да я не претендую. Желаете быть круче – пожалуйста. Мне…
Сальвадор грохнул по столу:
- Тебе плевать, да?!
- Простите, так и есть…
Громила схватил его за грудки:
- Зачем ты с этими ублюдками? Чего вы добиваетесь? Отвечай!
- Мы звали донов поговорить. Пришел бы – узнали бы ответ.
- “Просто поговорить” - конечно! Твои дружки ненавидят машины. Заливают уголь водой, чтоб не горел. Снимают с ног башмаки и кидают в шестерни. А тут, значит, собрались три тысячи баранов и загородили дорогу, чтобы “просто поговорить”!
- Да, - ответил Альваро. - Так и было.
- Ну, тогда говори. Чего тебе нужно?
- Написать книгу.
- Заладил! Ты пишешь ради дружков из трущоб. А чего хотят они?
- Справедливости.
- И в чем она? Взять эту кучу недоносков обратно на работу? После того, что они творили?! Да скорее море высохнет!
Альваро промолчал, начиная злиться. Нападки громилы пробили толщу его тоски и достали-таки до нервов.
- Разрушить паровые машины? - допытывался Сальвадор. - Вернуть все, как было? Ты сам понимаешь, что это бред. Время назад не развернешь. Давай еще развалим дома и будем жить в шалашах! Вместо стейков жрать сырое мясо! Бред же!
Альваро не отвечал, и Сальвадор хряснул кулаком по столу:
- Не молчи, ну! Ты ж у нас умный писатель, ты за справедливость! Вот и ответь: как будет справедливо? Чего вы добиваетесь?!
