- Ах, не играйте наивность! Лишних сто миллионов эскудо в месяц! Их придется содрать со всех эсфер, а прежде всего – с Трех Быков, которые и так ненавидят “паразитов”. Эта идея - самоубийство для аллена, который ее предложит!
- Вы спасете Каталию.
- Только в случае, если Дангар нападет: тогда моя правота станет очевидной. Но когда вы создадите двадцать новых дивизий, кайзер может изменить планы. Война не состоится. При первой же чистке Высокий Стол вышвырнет меня.
Генерал прочистил горло.
- Война при нынешнем соотношении сил – погибель для нас. Предотвратив ее, вы спасете Каталию.
- Женский подвиг… - тихо сказала Фатима.
Повисла тишина. В душе Альваро начала подниматься злость.
Генерал произнес:
- Вспомните о нашем положении. После того, что было с доктором, нам нельзя воевать.
- Нет, лично вам нельзя командовать армией – только и всего. А я не собираюсь становиться жертвой. Один подвиг я совершила – на Соланте. Вполне достаточно!
Героиня Соланты… Теперь отпали сомнения. Это – точно Фатима.
И вместе с уверенностью накатил гнев. Она врала все время! Лживая змея!
Альваро отскочил от двери, вбежал обратно в спальню и принялся одеваться. А в кабинете, более неслышимый им, Дезерей сказал:
- Да, я прошу вас пожертвовать собой. Вы уже обречены. Лучше погибнуть ради Каталии, чем без смысла.
* * *
Когда Фатима вернулась в спальню, Альваро сидел в кресле полностью одетый и вертел на пальце браслет. Белое золото, инкрустированное алмазами перо – браслет прим-аллена права. Без тени стеснения Альваро открыл тумбу и порылся в чужой шкатулке драгоценностей. Он все еще надеялся найти доказательство своей ошибки: цепочку из переплетенных букв, какие носят журналисты высоких рангов… Но алмазное перо Иоланты убило последние сомнения.
Увидев браслет в его руках, Фатима улыбнулась:
- Хочешь примерить?
- Вы не сказали мне, - тоном обвинения отчеканил Альваро.
- О чем?
- Кто вы такая! Вы скрыли свое имя!
- Отчего на “вы”? И откуда столько гнева в вашем голосе?
- Вы меня обманули!
Она нахмурила брови с легким недоумением:
- Простите, маэстро, я не вижу за вами права на гневные эмоции. Мы играли в незнакомцев, было забавно. Игра вам наскучила, сеньор да Силва? Достаточно было сказать.
Он посмотрел ей в глаза:
- Вы знаете, кто я?
- Конечно.
- И знали с самого начала?!
Столь явного удивления на лице Фатимы он не видел еще ни разу.
- А вы разве не знали?!
- Откуда?
- Откуда?! Должно быть, это шутка. Признайтесь: вы меня разыгрываете!
- Вы не назвались и обманули меня. А я вам верил…
- О, Древние! Я – прима Права, вы пишете обо мне книгу! Как вы только умудрились не знать меня в лицо?
Альваро смутился, но лишь на миг.
- Я разослал письма всем героям книги. Вы не ответили, вот я и посвятил себя остальным.
- Положим, вы не видели портретов. Но я наполовину солантийка, это же заметно по лицу! Неужели не догадались?
- А Фатима – полукровка?
От удивления ей буквально перехватило дух. Она взмахнула руками, помогая себе вдохнуть.
- Моя мать – солантийка, я выросла на острове и знаю язык. Зачем, по-вашему, меня взяли в ту экспедицию?!
- Ну…
- Маэстро, вы великолепны! Знаете обо мне меньше, чем хомяк о живописи, но имеете наглость называть “холодной змеей”!
Фатима ошибалась: кое-что о ней Альваро знал. Она изменила мужу с жестоким бандитом. Она погубила обоих детей: сын гниет в борделе, дочь спивается... Но говорить подобное женщине – недостойно. Даже в минуту гнева.
- А как вы поняли, кто я?
Она села на кровать, скрестив ноги. Поза и голос выдавали насмешку.
- Представьте себе: навела справки. Когда кто-либо просит встречи со мной, я выясняю заранее, что за человек.
- Но мне вы не дали такой возможности! Скрыли себя всеми способами, даже сняли браслет!
- Ваши обвинения забавны: вы-то себя тоже не назвали.
- Это другое! - с искренней уверенностью заявил Альваро. - Мое имя ни о чем бы вам не сказало. Вы не читали моих книг!
Фатима скорее развлекалась беседой, чем участвовала в ссоре. Да Силва удивил ее, но отнюдь не разозлил.
- На ваш выпад, маэстро, можно ответить четырьмя способами. Право, не знаю, какой выбрать… Пожалуй, этот. Верно, книг я не читала, но ваше имя слышала, и не раз. Моя дочь без ума от ваших романов. Вы проиграли семь тысяч моему секретарю, защищая нелепый тезис о равенстве. Потом вы пожелали писать обо мне, а спустя несколько дней – вмешались в драку на стороне безработных. Какие выводы я должна была сделать?
- Обычная жизнь человека искусства!
- Как это мило!.. Дорогой, я могу позволить себе страсть, но не беспечность. Просчитать вас было необходимо. Возможно, вы – агент Филиппе-аллена, засланный к реформистам? Ваш спор о равенстве и драка – способ понравиться обреро и внедриться в их ряды? Вы вступились за пару слуг, Мор это оценила. Ну, а книга о героях Соланты – лишь дымовая завеса... Но может, - думала я, - здесь более тонкая игра? Наивные поступки – это маскировочный плащ, чтобы подкрасться ко мне. Да Силва защищает слуг, проигрывает деньги, дерется с кем попало. Он честный простак, ему можно доверять! А книга – предлог для самых разных вопросов, на которые я без опаски отвечу.
Фатима невинно поглядела на собственные пальцы.
- Имелась и третья возможность: да Силва – действительно такой наивный дурачок, каким выглядит… Следовало проверить, и я проверила…
Его бросило в краску. Проверкой была вчерашняя лекция о Высоком Столе! Фатима напрямую заговорила о политических играх – и даже тогда он думал только про ее тело. Конечно, он не интриган, а похотливый идиот!
- И вы отдались тому, кого считаете дурачком?
- А вы – холодной гадюке. Причем даже не поняли, с кем спите. Не знаю, какой из фактов унизительней для вас.
Он отложил ее браслет и поднялся с места, полный оскорбленного достоинства.
- Я был искренен в чувствах, а вы все делали по расчету. Это низость и лукавство.
- Полноте, мы оба наслаждались игрой. У вашего гнева лишь одна причина – ваше поражение.
Альваро промолчал, тяжело дыша от злости. Нет, не только поражение. Она обманула его. Верно, оба играли – но он играл почти самого себя, маска и лицо едва ли отличались. Она же притворялась кем-то совсем другим. Она знала, с кем ложится в постель, а он – нет!
- Взгляните с такой стороны, маэстро. Если б я назвалась, вы испугались бы меня. И мы оба остались бы без сладости…
Она уронила обувь с ноги и голыми пальцами потрогала Альваро. Даже теперь она забавлялась! Будто его гнев и обида ничего не значили. Будто все его чувства – игрушка!
Нет, даже теперь он не ударил по больному. Упомянуть ее детей было бы слишком жестоко. Альваро ужалил иным способом:
- Вы помните да Виру?
Она побледнела.
- Что вы сказали?
- Родриго да Вира, штурман “Санта Элизы”! - отчеканил он, наслаждаясь и грозным звучанием имени, и произведенным эффектом. - Помните такого? Или сразу забыли, едва наигрались?
Фатима поднялась, сдавленно дыша.
- Что вы знаете об этом?!
- Я знаю главное: ваши мужчины добром не кончают.
- Мои мужчины?..
Она застыла с румянцем гнева на щеках. Попыталась сказать, но не смогла. Искривила губы, издала язвительный смех… и вдруг закричала:
- Прочь из дома, негодяй!
- Я и не думал задерживаться, - процедил Альваро и зашагал к двери.
- Убирайся!
Фатима запустила туфлей ему в спину. Постыдно ускорив шаги, да Силва выскочил из ее спальни, сбежал по лестнице и покинул дом.
* * *
Альваро Флорес да Силва умел собой восхищаться, столь же искренне мог и высмеять себя. Но вот чего он не умел: относиться к себе хладнокровно. Когда его чувства начинали клониться в худшую сторону, они мигом проскакивали точку баланса и скатывались в пучину самоуничижения. Изгнанный с позором из дома Фатимы-аллен, он еще не успел перейти улицу, как уже думал о самом худшем. Фатима прогнала его не просто так. Ссора была лишь предлогом, а подлинная причина проста и ужасна: он не удовлетворил ее в постели!
