- Шайзе, шайзе!.. - закричал тот, отпихивая мертвеца, силясь высвободить оружие.

- На все воля Сеятеля, - сказал Рэд и вогнал штык ему меж ребер.

Путь назад теперь был открыт, можно бежать. Но зачем бежать, и зачем назад? Впереди остались двое конвоиров – капрал и камень. Из-за кустов донеслись их крики, затем топот ног. Они не сомневались, что Рэд убежал, и сразу кинулись в погоню. А он преспокойно встал за поворотом, над трупами камней, и нацелил ружье. Едва из-за малинника показался капрал, Рэд спустил курок.

Клац...

Что за дерьмо?! Ружье должно быть заряжено, они же конвоируют бандита!

Заряжено – да, но нет пороха для затравки! Его сдуло во время драки, теперь искра упала на голую полку.

А капрал поднял пистолет, целясь Рэду в грудь. И последний солдат с ружьем на изготовку тоже вышел из-за кустов. На решение был один вдох, и Рэд сделал то, что всегда: попер опасности навстречу. Согнувшись в поясе, побежал на солдата, как бык на матадора. Хлопнул пистолетный выстрел, пуля свистнула над самой макушкой. Солдат уколол штыком, но промедлил от неожиданности. Штык вспорол телогрейку на спине, а Рэд поднырнул под ружье и головой врезался солдату в пузо. Тот пошатнулся, но устоял, размахнулся фузеей, как палкой, огрел стволом Рэда по хребту. Боль прострелила спину, каталиец упал на колени. Но в руках-то он все еще держал свое ружье! Перехватил его вертикально, штыком вверх, и уколол врага точно под нижнюю челюсть. Кровь хлынула ручьем: по штыку, по стволу, по рукам Рэда. Он поднялся, залитый багрянцем. Тело солдата висело на его ружье, точно знамя на древке.

В двух шагах от каталийца капрал вынул из кобуры второй пистолет. Рэд поднял свое “знамя” над землей и повернул, закрывшись от пистолета. “Знамя” болталось в конвульсии, ноги отплясывали танец в футе над тропой. Кровь все еще хлестала из раны.

Капрал так и не выстрелил. С гримасой ужаса на лице он бросился бежать. Рэд отшвырнул “знамя” на древке и поднял другое ружье. Сорвал пороховницу с пояса трупа, щедро насыпал на затравную полку. Прицелился в спину бегущего капрала. Она мелькала между деревьев, то исчезая, то появляясь. Мундир был синим – контрастное пятно среди бурого леса. Рэд проводил его стволом, выбрал хороший момент - и на выдохе спустил курок.

Бабах!

Ствол сосны брызнул щепой в футе от цели. Капрал продолжил бежать, только вжал голову в плечи.

- Что, Сеятель, испортил мне выстрел? И это все, что ты можешь?

* * *

Расправившись с конвоем, Рэд не впал в горячку. Душой он радовался свободе, но разум – как и прежде – был пугающе чист. Бежать зайцем, стирая ноги и расшибая лоб, как в прошлый раз – не этого он теперь хотел. Сегодня он уйдет с гордо поднятой головой.

Быстро, но без лишней спешки, Рэд обшарил трупы. Снял с одного ранец, запихал туда все ценное: запасы пороха и пуль, ножи, фляги, шомпол, ветошь. С самого рослого солдата снял мундир, рубаху и сапоги, тоже засунул в ранец. Собрал четыре дрянные фузеи, протер их от крови, закинул на плечо. Потом зашагал через лес прочь от поселка, на ходу обдумывая план.

В считанные минуты капрал поднимет тревогу, но погоня начнется отнюдь не сразу. Рэд уложил четверых солдат и забрал их оружие. Дангарцы не рискнут преследовать его малым числом. Поднимут по тревоге всех, разделятся на отряды человек по шесть, вооружатся до зубов, согласуют маршруты и систему знаков – лишь потом начнут прочесывать лес. Значит, у Рэда есть два-три часа форы. Имелись и мысли о том, как ими распорядиться.

Рэд вышел к ручью, знакомому еще с прошлого побега. Вступил в воду и прошагал ярдов сто прямо по руслу. Нашел хорошее место на берегу: там упала сосна, и целую поляну усыпал лапник. Рэд выбрался на берег и медленно, осторожно двинулся по густой лежалой хвое. Если за ним пустят собак, ручей не позволит им учуять след. Но Якка, матерый охотник, разгадает его хитрость. Якка тоже пройдет по ручью и найдет упавшую сосну, и поймет, что это – лучшее место для поворота. Тогда Якка примется искать след... и Рэд оставит его.

Хрусь! Веточка сломалась под сапогом, нога скользнула и впечаталась в землю под хвоей. Рэд сдвинул ветку, небрежно накрыв след, а затем попятился, как рак, назад в ручей. Двинулся по нему в обратную сторону, дошел до того самого места, откуда начинал. Остановился по щиколотку в воде и сделал по одному выстрелу из каждой фузеи. Не только для шума, а и для проверки – куда уходят пули. Ножом нацарапал пометки на прикладах. Потом, не выходя из воды, переобул сапоги: вместо своих натянул солдатские. Через два часа тут все будет истоптано следами от таких сапог. Они с трудом налезли на ногу и ужасно давили, больше мили так не пройдешь – но больше и не требуется. До главной дороги отсюда примерно полмили.

Разумеется, барон Ландау пошлет на поиски всех. “Ди тойшунг! Ди тойшунг! Взять живьем, спустить шкуру!” Дворянский сукин сын осрамился, дав себя обмануть. Найти каталийца и порезать на ремни – дело чести для барона. Потому в погоню пойдут все: не только солдаты, а и проверенные камни, бригадиры, писарята. Сто человек рванут на поиски в разных направлениях, осмотрят, обнюхают каждую тропинку в лесу... Но дорога, пригодная для телеги, есть только одна. А сотня поисковиков требует еды и питья. Пешие солдаты будут рыскать везде - но обоз пройдет только по дороге.

Проклиная тесные сапоги, Рэд выбрался на дорогу и поковылял в направлении города. Он прошел от силы полмили, потом ноги натерло, и стало совсем невмоготу. Но к тому моменту Рэд высмотрел идеальное место.

Над дорогой нависал пригорок футов двадцати высотой. Вершину его, заросшую травой и кустарником, укрывала тень от деревьев. Зато сама дорога при взгляде с пригорка лежала, как на блюдце. Рэд поднялся туда, сменил проклятущие сапоги и взялся за подготовку.

Нашел трухлявое бревно, уложил на маковке холма. Ножом выстрогал поперек бревна четыре желобка – таких, чтобы в каждый удобно лег ствол фузеи. Тщательно зарядил все ружья. Давненько он не имел дела с таким дрянным оружием, но руки все еще помнили науку. Прочистил шомполом ствол, насыпал пороху согласно мерке, утрамбовал порох в стволе. Глядя на свет, покрутил пулю так и сяк – убедился, что круглая, а не сплющенная. Выкроил из ветоши пыж, обернул в него пулю, сунул в ствол. Остался недоволен: пуля даже с пыжом ходила слишком свободно. Вытряхнул все, зарядил заново, только теперь сложил ветошь в два слоя. Пуля с трудом впихнулась в ствол, пришлось с силою забивать шомполом. Вот это хорошо, так и нужно! Теперь – прикрыть затравочный канал, проверить ход курка, высечь пробную искру. Взвести курок, открыть канал, насыпать пороха на затравочную полку. Одно ружье готово. Кладем в желобок, беремся за другое.

Рэд зарядил все четыре и разложил особым способом: слева от себя – те, что косили вправо, а справа те, что уводили влево. Потом добыл из ранца солдатские фляги. Из одной выпил воду, из второй просто вылил. Засунул ветошь, протер фляги изнутри. Взял два полотняных подсумка с пулями, пересыпал пули во фляги. Опустевшие подсумки тоже запихал внутрь фляг, оставив горловины снаружи. Потряс фляги, покачал туда-сюда, чтобы пули раскатились по краям, а подсумок оказался в центре. Затем щедро, до упору, набил подсумки порохом, вывел наружу хвостики фитилей и крепко завинтил крышки.

Рэд был почти готов, когда поодаль раздался лошадиный шаг. Он доделал последнее: присыпал ружья травой, чтоб не блестели на солнце, сунул по ножу в каждый сапог, а на запястье намотал фитильный шнур. Потом он лег за бревно и стал следить за дорогой.

Груженую телегу тащила пара лошадей, вожжи держал камень в солдатском мундире. В телеге верхом на мешках сидели сержант и писаренок. А еще восемь фузилеров шли пешком: четверо впереди повозки, четверо – сзади. Итого одиннадцать человек, из них десять вооруженных.

Рэд вжался в траву, боясь шевельнуться. Откуда столько охраны – здесь?! Его не должны были ждать на дороге! Только самый тупой беглец побежит там, где может скакать лошадь! С телегой должны быть трое, от силы, пятеро – такого он ждал. Но целый десяток! Сеятель, сукин сын, твоя работа?