Но с другой стороны, разве нынче при встрече она равнодушно смотрела на него? Вовсе нет! С гневом и стыдом, но не безразличием. Может, потому и злилась, что он так нерешителен? Ждал столько дней и пришел лишь тогда, когда она занята гостями. Может, потому она и ушла к себе в комнату – чтобы дать ему возможность увидеться наедине?.. Он услышал звук из комнаты – не то шорох, не то смех. Более не сомневаясь, что Ольха там, внутри, поручик постучал.

Звуки смолкли, упала тишина. Он постучал снова:

- Княжна, это я, Дитрих. Нам нужно объясниться.

Раздались шаги, дверь приоткрылась, в щели показалась Ольха. Торшер из комнаты светил ей в спину, а в коридоре было темно. Дитрих едва мог разглядеть ее.

- Ольха, послушайте… Я отправлял вам много писем и не получал ответа. Не знаю, почему вы гневаетесь, но хочу принести извинения.

- Сейчас не время, - с волнением выдавила она. – Пожалуйста, уходите. Поговорим в другой раз.

- Другого может не быть. Вы избегаете меня, не даете сказать и слова!

- Обещаю ответить на все письма. Но сейчас не могу говорить, оставьте меня.

- Скажите хотя бы немного! Почему злитесь? Почему избегаете? В чем я провинился?!

Вдали, в холле, послышались шаги. Кто-то направлялся сюда.

- Не сейчас, умоляю! Уйдите!..

Ольха попыталась его оттолкнуть. Дверь открылась чуть шире, выпустив больше света, и лишь теперь он заметил: княжна была одета в халат. Кровь ударила ему в голову, заглушив разум. Дитрих толкнул дверь и шагнул в комнату.

Княжна была в халате на голое тело. Ее платье, корсет, чулки и исподнее разметались по полу. Рядом валялось еще одно женское платье и вторая пара туфель. Катрина фон Эйринг сидела на кровати в одном нижнем белье, со злобой глядя на Дитриха.

- Зачем вы явились?! Прочь отсюда!

Он застыл, как громом пораженный. А из дальнего конца коридора донесся голос баронессы:

- Ольха, Дитрих, где вы? Вернитесь, вас ищут!

- Убирайтесь немедленно! – зашипела Катрина, подступая к нему.

- Что… что здесь происходит?.. – пролепетал он. Хотя какие могут быть вопросы!

- Пойдите прочь!!!

- Дитрих, Ольха, вы здесь?..

Шаги баронессы были уже совсем рядом. Еще вдох – и она заглянет в комнату. Поручик с княжной стояли столбами, неспособные ни на что. Вот уж верно: родственные души! Катрина пинком захлопнула дверь и задвинула щеколду. Дитрих так и остался внутри.

Баронесса постучала в дверь:

- Пожалуйста, выходите! Князь вас ищет.

- Мы… я не могу… - попробовала ответить Ольха, но запуталась в словах.

Катрина рванула в стороны рубашку на груди Дитриха. Пуговки отлетели, полосы от ее ногтей остались на его коже. Потом схватила свои туфли, платье, сумочку - и вышвырнула в окно. А затем послала Ольхе воздушный поцелуй и выскочила в окно сама.

Стук повторился, гораздо настойчивее. Голос из коридора принадлежал уже не баронессе, а князю.

- Отпирайте!

Ольха с Дитрихом уставились друг на друга, белые от ужаса. В его голове не было никаких идей, кроме одной: выпрыгнуть во двор и убежать с криком: «Сестра, подожди меня!»

Но и этот путь уже закрылся. Князь Ленц прорычал страшным голосом:

- Ольха, Дитрих, я знаю, что вы там. Приказываю открыть!

- Нет!.. – одними губами шепнул поручик.

С выражением затравленной жертвы Ольха протянула руку и отодвинула щеколду.

Князь ворвался в комнату, как разъяренный бык. Если б Ольха не отскочила, прижавшись к стене, он сшиб бы ее с ног. Ленц остановился в центре спальни и проутюжил взглядом их обоих: Ольху в халате на голое тело и Дитриха в разодранной рубашке. Щеки князя побагровели, глаза сузились в щелки, руки сжались в кулаки.

- Как вы только пос-смели!..

Баронесса Эльза подбежала к нему:

- Князь, пожалуйста, не волнуйтесь…

Он взмахнул рукой, не разжимая кулака. Баронесса взвизгнула.

- Эльза, не вмешивайтесь. Это мое дело. А вы двое…

Князь пошевелил челюстью. То бранное слово, которое подходило для них, он не смог вымолвить в присутствиибаронессы.

- Вы. Обманули. Мое. Доверие, - раздельно, по словам процедил князь.

Дитрих не находил ни фразы, ни мысли. Он хотел одного: исчезнуть. Перестать существовать, чтобы лишь воздух остался на его месте.

- Дядя… по-позвольте… - пролепетала Ольха, глядя в пол.

- Молчать! Ты опозорила меня!

Тем временем в комнате возник еще один человек. Граф фон Лурд вошел с бокалом в руке, облокотился на дверной косяк и принялся с интересом наблюдать сцену. Его появление сделало позор князя еще более вопиющим.

- Пистолеты! – потребовал Ленц.

Баронесса взмолилась:

- Нет, не нужно кровопролития! Можно как-нибудь уладить…

- Пистолеты! Подать немедленно! Стреляемся сейчас же. Граф, будьте секундантом.

Вот теперь у Дитриха раскрылся рот. Не слишком широко, достаточно лишь, чтоб выдавить слова:

- П-п-приношу извинения…

- Что?.. Я не приму извинений! Я буду избивать вас, пока не выйдете к барьеру!

Князь поднес к лицу Дитриха каменный кулак. Ольха разрыдалась и упала на колени.

- Дядя, умоляю вас… Он не виноват…

- Вон отсюда. Тебя не хочу слышать.

Ольха сгребла свою одежду и выбежала, заливаясь слезами. Баронесса сдавленным голосом велела дворецкому подать пистолеты. Князь отвернулся от Дитриха, более не собираясь видеть его иначе, чем поверх ствола. Сказал графу и баронессе:

- Сожалею, что вам пришлось стать свидетелями этого стыда. Не сомневайтесь, я восстановлю честь своего рода. Буду благодарен, если вы не станете множить слухи об этой омерзительной сцене.

- Конечно, князь! – Эльза прижала руки к груди. – Увиденное навсегда останется со мною. Но еще раз прошу: одумайтесь! Будьте снисходительны к юношеской влюбленности! Разве вы не были молоды?

- Я воевал с четырнадцати лет. Моими дамами были мушкет и шпага. Женщину познал в двадцать пять - после того, как обвенчался с нею. Не тратьте силы на просьбы.

- И все же, я прошу… - взмолилась баронесса, но не была услышана.

- Граф? – спросил князь.

- Что – граф? – уточнил фон Лурд, поигрывая бокалом.

- Окажите мне честь быть секундантом.

- Да, почему бы и нет.

- Дайте обещание не распространяться о моем позоре.

Товарищ министра промочил горло валисьяном, издал одобрительный вздох, а затем ответил:

- Увы, не могу.

Князь опешил:

- Виноват?..

- Видите ли, сударь, я вернусь домой, и моя ненаглядная спросит, как окончился вечер. Мне придется сказать, что вы застрелили ее любимого брата, с коим она играла в домашнем театре. Очевидно, Катрина расплачется и спросит, отчего я вам не помешал. Мне придется сказать, что вы имели веские причины для дуэли. Тогда она спросит: какие?

Робкая надежда проклюнулась в душе Дитриха. Князь Ленц придавил ее кованым сапогом:

- Катрина здесь не имеет никакого права слова. Учитывать ее мнение я не намерен.

- Отчего же?

- Она выступила сводней. Ясно, как день: это Катрина подложила Ольху под своего братца.

Фон Лурд прищурился.

- Осторожнее, князь. Вы говорите о моей супруге.

- А разве я не прав?!

- Повторяю: осторожнее…

Граф поболтал валисьян в бокале и поглядел, как маслянистая жидкость стекает по стеклу. Черт знает почему, но этот жествышел грозным.

- Так или иначе, я получу сатисфакцию, - отчеканил князь.

- Ваше право, - кивнул граф. – Но если желаете совета…

- Не желаю!

- …то вы готовитесь убить человека, которого не стоит убивать. Дитрих – всего лишь поручик, но фон Эйринги – древний и могучий род. Они терпеть не могут, когда убивают их отпрысков. А если, к тому же, убийца – иностранец, и повод для дуэли крайне сомнителен…

Князь поперхнулся:

- Сомнителен?! Вы в своем уме?!

- Простите, но Ольха – не дангарская орлица. Да и не княжна, а лишь племянница. И Дитрих взял ее не силой, а по обоюдному согласию. Многие знатные люди, в том числе при дворе, сочтут, что Дитрих не обесчестил Ольху, а оказал ей милость. Неужели вы убьете его за это?