— Граф, что…

— Двое с огнестрельными ранениями, один умирает. Нужна ваша помощь, — перебил я.

Мещеринов не стал задавать лишних вопросов. Просто отступил, пропуская нас внутрь.

— Несите в процедурную. Вторая дверь направо, — велел он.

Тоха и Шрам внесли Костяна. Витёк ковылял следом, опираясь на Романа.

Костю уложили на кушетку. Мещеринов протёр руки антисептиком и обратился к нам:

— Снимите с него одежду. Что за ранение?

— Сквозное, задета печень, обширные повреждения мягких тканей. Я остановил кровотечение, но мой дар не позволяет залечить рану полностью, — ответил я.

— Понял. Сейчас подлатаем этого беднягу, — барон склонился над Костяном.

Его руки вспыхнули золотистым светом. Илья Иванович начал работать. Я наблюдал, убеждаясь, что барон знает своё дело. Он формировал заклинания быстро, чётко, без лишних расходов маны. И одновременно успевал работать инструментами, очищая рану от омертвевших тканей.

Я тем временем вытащил пулю и обработал плечо Витька. После чего Мещеринов исцелил и его рану.

Через полчаса оба спали. Опасность миновала.

— Пусть останутся хотя бы на денёк, если это возможно, — сказал барон, когда мы вышли из процедурной, и вопросительно посмотрел на меня.

— Возможно. Хвоста за нами не было, — ответил я и достал бумажник.

Мещеринов покачал головой.

— Мы же партнёры, граф. Какие деньги?

— Именно потому, что мы партнёры, я обязан отплатить вам услугу. Вы спасли моих людей, я это ценю, — я достал из бумажника все наличные и сунул барону.

Илья Иванович посмотрел на купюры, потом на меня и кивнул.

— Спасибо.

— Это вам спасибо. Я попрошу отца перевести ещё сумму в качестве компенсации.

— За что?

— За простой. Не открывайте сегодня клинику. Лучше на всякий случай обойтись без лишних глаз. И я попрошу никому не рассказывать о нашем визите, — ответил я.

— Само собой, — кивнул Мещеринов.

Мы попрощались, и я вышел на улицу. Светало.

Шрам ходил туда-сюда вдоль машины. Увидев меня, почти побежал навстречу.

— Живы?

— Да. Оба в порядке, — ответил я.

Богдан облегчённо выдохнул.

— Спасибо, господин.

— Завтра ночью приедешь за ними и увезёшь куда-нибудь в тихое место. На старую квартиру не возвращайтесь, найди новую.

— Конечно.

— А теперь расскажи подробнее, что у вас случилось, — потребовал я.

Шрам всё выложил. По его словам получалось так, что их раскрыли. Если Ломовой знал, что Богдан и его люди работают на меня и копают под Карташова, — значит, знает и Белозёров.

— Понятно. Выходит, работать скрытно вы больше не сможете, — заключил я.

— Выходит, так, — развёл руками Шрам.

Я задумался. Ситуация неприятная, но не катастрофическая. Плюс я получил очередной звоночек — нельзя недооценивать противников. В столице у них пока что больше связей и возможностей, это факт.

Пока что больше…

— С этого моменты вы работаете со мной открыто. Как гвардейцы. Официальная охрана графа Сереброва.

Шрам поднял брови.

— Серьёзно?

— Вполне. Лишняя охрана мне не помешает. Особенно после всего, что происходит, — кивнул я.

Богдан посмотрел на меня долгим взглядом, а потом поклонился.

— Спасибо, ваше сиятельство.

— Тебе спасибо.

— Есть и плюсы во всей этой истории… У меня с собой была скрытая камера. Я записал, как Ломовой говорит, что работает на Карташова, — Шрам усмехнулся.

Он снял с нагрудного кармана куртки камеру-прищепку, которая и правда была почти незаметна.

— Он это прямо сказал?

— Не совсем прямо, но достаточно ясно. Он требовал, чтобы мы не копали под Карташова. Упоминал, что они забрали журналиста. А когда я сказал, что он работает на барона — не стал отрицать, — объяснил Богдан.

Я улыбнулся и убрал камеру в карман.

— Отличная работа. Это нам очень пригодится…

Российская империя, окраина Санкт-Петербурга

Барон Маслов ненавидел эти встречи.

Каждый раз — новое, но всегда какое-нибудь жуткое заброшенное место. Каждый раз — ночью, в темноте, среди ржавых труб и битого стекла. Каждый раз — ощущение, что за ним наблюдают десятки глаз.

Сорокин уже ждал.

Он стоял в центре пустого помещения, неподвижный, будто статуя. Только глаза поблёскивали в лунном свете, проникающем сквозь выбитые окна.

— Ты опять опоздал, — тихо заметил Игнатий.

— Извини, я…

— Не важно.

Сорокин шагнул вперёд и протянул небольшой кейс.

— Твой эликсир.

Маслов трясущимися руками взял кейс. Открыл. Внутри лежали ряды флаконов с золотистой жидкостью. На вид — точно такие же, как раньше.

— Вы доработали формулу? — спросил он.

— Да. Теперь он идеален, — Сорокин усмехнулся. — Ты победишь на испытаниях, не сомневайся.

— А если они заметят изменения в формуле?

— Не заметят. Внешне эликсир тот же. Вкус, цвет, консистенция. Изменения провели на молекулярном уровне — без полного анализа не определить. А полный анализ займёт недели.

Барон кивнул и открыл рот, но решил, что лучше ничего не добавлять. Спорить с Чёрной кастой — себе дороже.

Сорокин шагнул ближе и чуть наклонился, чтобы его глаза оказались на уровне глаз Маслова.

— Ты что-то хочешь сказать? — вкрадчиво спросил он.

— Нет. Ничего, — Антон Владимирович отшатнулся.

— Вот и хорошо. Кстати — твоего конкурента скоро не будет. Мы о нём позаботимся.

— Вы… с ума сошли? Министерство первым заподозрит меня! — возмутился Маслов.

— Тише, тише. Расслабься. Просто знай — Серебров больше не будет тебе мешать. Получишь деньги от контракта и можешь уехать из страны. Свою задачу ты почти выполнил, — Игнатий усмехнулся.

Маслов почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Уехать из страны. Бежать. Прятаться до конца жизни. Не такой жизни он хотел.

А ведь недавно всё казалось просто. Формула, контракт, деньги. Лёгкие деньги, быстрый успех. Сорокин был таким убедительным…

Теперь Маслов понимал, что попал в ловушку. Западню, из которой нет выхода.

— И на всякий случай, барон. Если вздумаешь рассказать о нас — сильно пожалеешь. У касты длинные руки, — жёстким тоном напомнил Сорокин.

— Я… я не буду… Я никому…

— Конечно, не будешь. Ты же умный человек, верно?

Маслов молча кивнул.

— Вот и хорошо. Не подведи нас.

Сорокин развернулся и ушёл в темноту. Растворился, как будто его никогда не было.

Барон остался один. Стоял посреди пустого здания, прижимая к груди кейс с эликсиром.

Руки дрожали. Ноги подкашивались. Во рту стоял вкус желчи.

Он влип. Окончательно и бесповоротно влип.

Но пути назад не было.

Российская империя, город Санкт-Петербург, Невский проспект

Утро выдалось солнечным.

После перестрелки в «Толстом Еноте» прошло несколько дней. Мы ехали по Невскому в сторону Министерства обороны. Меня вызвали на встречу — требовалось подписать документы для новых испытаний, которые вскоре уже должны начаться. Формальность, но необходимая.

В машине со мной ехали Роман и Кирилл. Следом — второй автомобиль со Шрамом и его людьми. Витёк уже пришёл в себя, а Костян ещё восстанавливался на съёмной квартире за городом.

Где-то неподалёку, невидимые, держались агенты СБИ. Я знал, что они наблюдают за мной и ждут, когда Чёрная каста попробует вновь нанести удар.

— Пробка впереди. Авария, похоже, — заметил Кирилл.

Я посмотрел в окно. Действительно — впереди скопились машины. Столкнувшиеся автобус и универсал встали поперёк перекрёстка.

— Объедем? — спросил я, взглянув на часы.

— Попробуем.

Кирилл свернул. Узкая улочка, старые дома с облупившейся штукатуркой. Почти пусто — только какой-то фургон у обочины.

Фургон.

Я напрягся. Что-то не так. Слишком удобное совпадение — авария на главной улице, объезд через переулок…

— Стой! — выкрикнул я.