— Что? Просто поддержал партнёра из вежливости? Арсений, ты видел его интервью? — Тимур Евгеньевич обернулся.

Ельцов кивнул. Он видел. Баум не стеснялся в выражениях.

— Это не просто вежливость. Это прямая поддержка. Он встал на сторону Сереброва публично. Заявил всем, что готов бороться с ним против нас. Понимаешь ты это или нет? — в голосе Белозёрова появились жёсткие нотки.

— И что нам делать?

Белозёров вернулся к столу и сел.

— Менять тактику. Мы рановато попытались выступить открыто. Серебров оказался лучше подготовлен, чем я думал… Бодаться с Баумом напрямую мы не будем. Слишком рискованно. Но это не значит, что мы отступаем.

— Продолжаем давление? — уточнил Арсений Андреевич.

— Продолжаем. Но ещё тише и осторожнее, чем раньше. Нужно испортить репутацию Сереброва настолько, чтобы Баум сам не захотел пачкаться сотрудничеством с ним.

— Как это сделать?

— Больше грязи. Самые гнусные слухи, и как можно больше. Любые. Что он шарлатан, призывает демонов, что его мать изменяет мужу… Что угодно.

— Но доказательства…

— Слышал выражение об информационной войне? Тот, кто говорит правду, всегда проигрывает, потому что он ограничен правдой. Кто лжёт — может нести что угодно. Доказательства не нужны. Нужен объём! Когда человека поливают грязью отовсюду — люди начинают верить.

Белозёров улыбнулся, сделал глоток коньяка, а затем достал телефон и положил на стол.

— И ещё кое-что. Позвони Карташову.

— Карташову? Зачем? — приподнял брови Ельцов.

— Сам знаешь, у него есть специфические связи. Пора их использовать.

— Вы хотите…

— Я хочу, чтобы у Сереброва появились проблемы.

— Это рискованно, Тимур Евгеньевич. Если кто-то узнает… — засомневался Арсений.

— Карташов умеет работать чисто. Именно поэтому я держу его рядом.

Белозёров допил коньяк и поставил пустой бокал на стол.

— Действуй, Арсений. И на этот раз — без ошибок.

Ельцов кивнул и встал.

— Понял, ваше сиятельство. Сделаю.

Он вышел. Белозёров остался один, глядя в тёмное окно.

Серебров. Провинциальный выскочка, который посмел ему угрожать. Посмел отказаться. Посмел сопротивляться.

Граф Белозёров не привык проигрывать. И не собирался обретать подобную привычку.

Российская империя, город Санкт-Петербург, портовый район

Кабак «Толстый Енот» был из тех мест, куда приличные люди не заглядывают.

Низкие потолки, прокуренный воздух, липкие столы. За стойкой — угрюмый бармен с синими татуировками на шее. В углу — автомат с презервативами, такой старый, что, наверное, помнил ещё прошлого императора.

Шрам чувствовал себя здесь как дома.

Они сидели в дальнем углу — он и Тоха. Витёк с Костяном остались снаружи, в машине. На всякий случай.

Напротив них сидели двое местных. Щуплый мужичок по кличке Корюх и его подельник, здоровый, но туповатый детина по кличке Морда. Мелкая сошка в местной криминальной иерархии, но с нужными связями.

— Так что там с Карташовым? Ты говорил, есть информация, — спросил Шрам.

Корюх нервно оглянулся по сторонам.

— Есть-то есть… Только это опасная тема, братан. Карташов — человек серьёзный.

— Я тоже серьёзный. Говори, что знаешь.

— Ну… Он точно мутит с нашими. С братвой, в смысле. Прикрывает какие-то делишки, за это получает долю.

— Какие делишки?

— Разные. Контрабанда эликсиров, например. Ещё, говорят, отмывает бабки через свои конторы. Но это так, слухи. Доказательств нету.

— А кто с ним работает? Имена есть? — поинтересовался Шрам.

Корюх снова оглянулся. Морда рядом с ним заворочался — даже до его медленных мозгов дошло, что разговор становится опасным.

— Информация стоит денег, я понимаю, — Богдан достал из кармана рулончик купюр и подкатил его по столу к собеседнику.

Корюх схватил деньги так быстро, что это было похоже на фокус. Снова оглянулся и зашептал:

— Слушай, братан… Я тебе кое-что скажу, но ты это не от меня слышал, лады?

— Лады.

— Есть один человек. Сергей Ломовой. Он типа связной между Карташовым и нашими. Через него все дела идут.

— Ломовой? Это у которого бар «Якорь» на севере от города? Слышал про такого, — хмыкнул Шрам.

Ещё бы. Это ведь именно его люди похитили и чуть не убили журналиста. Ну а Богдан с парнями, в свою очередь, неплохо помяли нескольких из них.

— Вот-вот! К Ломовому сходи, если не боишься. Серьёзный мужик. Раньше в спецназе служил, потом ушёл в частную охрану. Теперь работает на себя. У него своя бригада, человек двадцать. Все бывшие военные, все отмороженные.

— Что Ломовой с Карташовым работает, я и так уже знаю. Ещё что-нибудь знаешь? — спросил Шрам.

Корюх собирался что-то ответить, как вдруг дверь кабака резко распахнулась.

Один за другим вошли несколько человек, похожие как близнецы. Крепкие, коротко стриженные, в одинаковых камуфляжных куртках.

Корюх побледнел и вжался в стул. Морда громко сглотнул.

— Ох, мать моя…

— Что? — напрягся Шрам.

— Это они. Люди Ломового. Вспомни гавно, вот и оно…

Вновь прибывшие рассредоточились по залу. Двое встали у входа. И последним вошёл огромный мужик ростом под два метра. В проём ему пришлось пройти боком — широченные плечи не позволяли иначе.

Он двигался неторопливо. Как человек, который уверен в себе больше, чем на сто процентов.

— А это он сам? — уточнил Богдан и подал знак своим, чтобы были наготове.

— Угу. Слышь, братан, мы пойдём. Как-то жарковато тут становится.

— Иди, иди, — кивнул Шрам.

Похоже, и правда назревал конфликт, а Корюх и его тупоголовый дружок будут только мешаться.

Взгляд Ломового прошёлся по залу и остановился на Шраме. Толстые губы растянулись в улыбке.

— Опа. Вот мы и встретились, — сказал он.

Шрам скрипнул зубами. Какого хрена происходит?

Они были в масках тогда, когда забирали журналиста. Всё происходило ночью. Никто не мог их узнать.

Значит, их выследили. Позже, уже после операции. Следили, вычисляли, ждали удобного момента.

И вот, момент настал.

— Ты Шрам, да? Я Сергей Ломовой. Слышал? — гигант подошёл к их столу и упёрся в него ладонями.

— Слышал. Присаживайся, Сергей, если поговорить хочешь, — Шрам кивнул на стул.

— А если я за другим пришёл?

— За чем именно?

— А ты точно, сука, хочешь знать? — прорычал Ломовой.

Тоха нахмурился и потянулся за пистолетом. Шрам его остановил, потому что заметил — люди Сергея тоже моментально сунули руки за пазухи.

— Хочу, конечно. Если предъява есть — выкатывай, — ответил Богдан, глядя Ломовому в глаза.

С полминуты они давили друг друга взглядами. Потом Сергей усмехнулся и сел напротив Шрама. Причмокнул толстыми губами и сказал.

— Значит, так. Мы знаем, что ты работаешь на Сереброва. Знаем, что ты забрал журналиста у наших ребят. Знаем, что ты сейчас копаешь под Карташова.

— А я знаю, что ты работаешь на Карташова и копаешь под Сереброва. Будем считать, один-один, — невозмутимо парировал Шрам.

Ломовой коротко рассмеялся и наклонился через стол.

— Я про тебя слышал, Шрам. Ты ведь тоже военным был? Значит, мы с тобой можем договориться, как офицер с офицером.

— Смотря о чём.

— Договор простой. Ты будешь делать то, что я говорю — тогда ты и твои люди живут дальше.

— А если нет?

— Если нет — вам всем конец. И Сереброву твоему тоже не поздоровится, это я обещаю. Но ты не торопись. У тебя есть время подумать, — Ломовой схватил кружку с пивом, которое не допил Морда, и откинулся на спинку стула.

— Сколько? — спросил Шрам.

— Пока я не допью это пиво. Пацаны, доставайте стволы, — сказал он своим и принялся пить большими глотками.

А вокруг защёлкали предохранители пистолетов.

Российская империя, город Санкт-Петербург, портовый район

Шрам смотрел на Ломового, делая вид, что обдумывает предложение.