«Так вот за что боярский сын обиду затаил, — вздохнула Аленка, но, вспоминая голубоглазого богатыря, поняла: скорее всего, не со зла тот горе неизвестному калеке причинил, по глупости. — Спасать надо и людей от Васи, и Васю от людей!»

— Спасибо за беспокойство, Захар, — насмешливо проговорил подошедший Василий, который прекрасно слышал слова соратника. — Но на баб я еще ни разу руку не поднимал.

— Все случается впервые, — усмехнулся красавчик и выразительно посмотрел на Аленку.

— Ты уже собрался? — встав между девушкой и Захаром, спросил Василий.

Темников развернулся и решительно зашагал прочь. А на девушку тут же уставились голубые глаза, и в них плескался еле сдерживаемый гнев. Василий обратился к Аленке сурово, будто приказывал:

— Поедешь со мной. Одной тебе в этих лесах нельзя. Здесь разбойники завелись. А как в Новгород приедем, возьму тебя в жены.

От такого заявления девушка сначала опешила.

«В жены позвал, уже хорошо. Но неужто на то у Захара расчет и был? А вдруг родители ему другую жену сосватали, и его самоуправство испортит их отношения?» — подумала Аленка и решительно ответила:

— А ты меня спросил, хочу ли я за тебя? Мы с тобой только вчера познакомились. Ты слишком легкомысленно к такому важному вопросу подходишь. Да и без благословения родителей разве можно?

— Отказываешь? Чем я не угодил тебе? Ты сирота беззащитная, а меня отвергаешь. Я тебя всю жизнь оберегать готов, со мной в достатке жить будешь. Чего тебе еще надобно? — сердито нахмурившись, спросил Василий. — Или рожей не вышел? На Захара польстилась?

«Сестра, ты чего ерепенишься? Он прав. С ним мы сыты будем, и меня на суп никто не пустит. Мы пока за чаем тебе ходили, меня несколько раз хотели схватить. Но он не дал. Я, правда, тоже пару раз ему помог. К нему так и цепляются всякие прохвосты, пытаясь то в драку втянуть, то на глупости какие подвигнуть. Но я всех этих охальников забодал. И это у меня еще рожки маленькие», — хвастался Ваня.

«Брат, ты мал еще, чтобы о браке размышлять! Это же на всю жизнь, мне сначала присмотреться к жениху надобно», — мысленно ответила Ивану сестра, а Василию сказала:

— С лица воду не пить! Захар, видно, человек недобрый, себе на уме. Ты лучше его в сто крат, но любви промеж нас нет и быть пока не может. Мы вчера только встретились.

Аленкин ответ немного успокоил Василия, и он тепло улыбнулся девушке.

— А если я влюбился в тебя с первого взгляда? — пылко возразил богатырь, обнял девушку за плечи, притянул к себе и поцеловал с жаром.

Аленка растерялась. Это был ее первый поцелуй. Голова девушки закружилась от эмоций и ощущений. Она обмякла в мужских руках, превратившись в воск, отчего ласки богатыря стали смелее.

«Фу, сестра! Ты что ему позволяешь?» — прозвенел в голове девушки вопрос Вани тревожным колокольным звоном.

Аленка тут же пришла в себя, оттолкнула Василия и осипшим голосом проговорила:

— Такая любовь быстро вспыхивает, да так же быстро гаснет. Между супругами должно быть уважение, а уважение нужно заслужить.

Разгоряченный Василий сердито сжал кулаки, нависнув над девушкой тучей. Но Аленка смотрела в голубые глаза прямо, решительно, и богатырь отступил.

— Хорошо, — выдохнул он. — Будь по-твоему, подождем со свадьбой. Пойдем со мной в Новгород ради матушки моей. Звать ее Амелфа Тимофеевна, она давно вдова, живет одна в большом тереме. Я ей много неприятностей доставил, по молодости часто буянил, она из стольких передряг меня спасала, со счета можно сбиться. А теперь я часто с торговыми караванами хожу, она все одна да одна. Если найму тебя ей в услужение, согласишься? Будешь о ней заботиться, помогать во всем. Она женщина мудрая, младшая боярская дочь, делам обучена была. После смерти моего батюшки, а он много добра нажил, все заботы на себя взяла, дом наш процветает…

— Отчего же ты по свету ушкуйником бродишь, если в доме у вас достаток? — удивилась Аленка и приуныла: куда ей, сироте, к боярам соваться.

— Силы во мне много, нужно ее куда-то девать. Если долго на одном месте сижу, обязательно буянить начинаю, — повинился Василий.

Аленка вздохнула и ответила:

— В услужение к доброй хозяйке пойти за счастье для меня.

— Тогда в путь! — обрадовался Василий.

Ушкуйники путешествовали на лошадях, и довольный богатырь ловко запрыгнул на своего вороного коня и усадил Аленку перед собой. Не слушая смущенные возражения девушки, он пояснил:

— Пешком за нами ты не поспеешь, так что сиди спокойно и не беспокой меня.

— А как же мой козленок? — запричитала девушка.

«Что со мной будет? Я скачу быстрее этих откормленных меринов», — хвастливо заметил Ваня.

— Он у тебя резвый. Будет отставать — закину и его на коня, — ответил Василий.

И отправились они в Новгород.

— Матушка, доброго тебе здоровья. Как наши дела? — почтительно кланяясь Амелфе Тимофеевне, поприветствовал Василий.

Аленка стояла позади богатыря и тоже в пояс поклонилась хозяйке дома, но на нее никто и внимания не обратил.

— Сынок, как я рада тебя видеть здоровым! Я молилась за тебя, чтобы в пути тебе везло! — со слезами на глазах произнесла красивая, статная женщина лет сорока пяти.

Черный платок был повязан на голову, полностью пряча волосы, но высокий умный лоб и проницательные глаза не спрячешь. Чувствовались в ней спокойствие и достоинство.

— И мне повезло, матушка, я встретил чудесную девушку, Алену, и смог уговорить ее послужить тебе, пока я буду странствовать по свету, — торжественно объявил Василий, обернулся к спутнице и подвел ее к матушке.

— Доброго дня тебе, девица! — ласково приветствовала Амелфа Тимофеевна гостью.

— Буду рада служить тебе, сударыня, — с почтением откликнулась Аленка.

Так началась жизнь девушки на богатом купеческом дворе. Кроме терема, здесь были конюшни с десятком красивых породистых лошадей, амбары с запасами ржи и пшеницы, склады с самыми разными товарами. Хозяйка часто ходила на торг, проверяла, как работают ее лавки, да встречалась с управляющими. Аленку она всегда брала с собой и вела себя с ней сердечно, учила всему щедро. Девушка нарадоваться не могла, но терзали ее сомнения, не понимала она, почему Амелфа так добра к ней.

Василий, пока ушкуйники в новый поход не собрались, дома сидел без дела, часто с друзьями на веселые пирушки ходил, но еще чаще болтался рядом с Аленкой да дела ей делать мешал.

— Как тебе у нас, красавица, живется? — спросил как-то Василий.

— Хорошо. Амелфа Тимофеевна добра ко мне, грамоте учит да дела вести. Козленку моему у вас привольно, никто его не обижает. Я счастлива, — скромно потупив глазки, призналась Аленка.

Ваня действительно целыми днями скакал по двору да собак дразнил. По его игривому настроению нельзя было даже подумать, что он расстроен своим превращением в козлика.

Богатырю ответ Аленки пришелся по душе. Он улыбнулся девушке и с хитринкой в глазах спросил:

— А ведомо ли тебе, почему матушка тебя всему учит?

— Нет. А тебе ведомо? — не смогла скрыть любопытства девушка.

— Она знает, что ты мне люба, что в жены тебя хочу позвать. Вот и учит тебя быть мне хорошей женой, — усмехнулся богатырь, расправив плечи.

Аленка удивленно приподняла бровь и спросила:

— Неужели твоя матушка будет рада такой невестке? Я же сирота, за душой ничего нет, только козлик шебутной да коса толстая.

— Она много раз пыталась меня сосватать за местных девиц, да все знают, какой у меня нрав. Я чуть что кулаками махать начинаю, вот и не отдают за меня дочерей. Только Темниковы готовы были мне свою девятую дочь продать, выкуп огромный просили. Они обедневший боярский род, Захара, восьмого их сына, ты видела. Да девица сбежала с заезжим купцом, лишь бы за меня не идти.

— Но ведь ты сам говорил, что баб не обижаешь, — напомнила Василию девушка его же разговор с Захаром.