— Ты несешь чушь, Гибс, — выпалил он.

— Я излагаю факты.

— Ты выплюнешь свои зубы, если не отдохнешь.

— Отлично. — Я поднял руки вверх. — Продолжай жить в своем пузыре, парень.

— С моим пузырем все в порядке.

— За исключением того, что это ложь.

— Прекрати пытаться свалить это на меня, Гибс! — Сделав успокаивающий вдох, Хью заставил свой голос звучать спокойно, когда сказал: — Послушай, ты отлично проводишь время, парень. Но Клэр переживает это. Она ищет симпатичного парня, который мог бы пригласить ее куда-нибудь и подержать за руку.

— Я приглашаю ее на свидание, — возразил я, тыча себя пальцем в грудь. — Я держу ее за руку.

— Да, она и сколько еще девочек?

— Ты намекаешь, что я какой-то долбоеб?

— Ты намекаешь, что это не так?

— Я ни на что не намекаю, — парировал я. — Говорю тебе прямо, что это не так.

— Говорит парень, сидящий верхом на школьной секретарше.

— В последний раз я не ездил верхом на женщине!

— Конечно, Гибс. Как скажешь, парень.

— Это правда, — защищался я, поднимаясь на ноги. — Я не долбоеб.

— Тогда докажи это.

— О, не волнуйся, Хьюго, я планирую.

— Ну, посмотри, кого притащил кот, — сказала мама, когда я вошел в гостиную. — Как тебе эмансипация, сынок? Тебе уже надоело дуться, или ты планируешь превратить дом бедняжки Эдель Кавана в свой личный отель?

— Не начинай, — проворчал я, прислонившись к дверному проему. — Ты одна?

— Да, — ответила она, сделав паузу «Справедливый город». — Кит в бинго.

— А он?

— За городом, в гостях у друзей по колледжу.

— Хорошо, — огрызнулся я. — Будем надеяться, что он забудет дорогу домой.

Мама устало вздохнула. — Джерард.

Почувствовав, что мои плечи немного расслабились, я указал туда, где сидела моя мама. — И ты не ходила в лото?

— Нет, Джерард, я этого не делала, — ответила она, бросив на меня многозначительный взгляд. — Потому что, вопреки твоим убеждениям, я здесь ради тебя. — Прищурив глаза, она добавила: — То есть, когда ты решишь почтить меня своим присутствием.

— Ты хочешь быть здесь ради меня?

— Я здесь ради тебя.

— Прекрасно. — Подойдя к дивану, я бросился на него и закрыл лицо рукой. — Тогда будь рядом со мной.

— Что случилось?

— О, я не знаю, мам, как насчет всего! — Я причитал. — У нас в морозилке есть вкусное мороженое?

— Всегда для тебя, мой маленький херувимчик.

— Отлично, потому что мне понадобится целая ванна, — простонал я. — И бритва.

— О, Джерард, все не так уж плохо, не так ли?

— Это зависит от того, как ты смотришь на разбитое сердце, мама, — ответил я, прижимая руку к груди. — Потому что, если бы ты сделала мой рентген прямо сейчас, ты бы увидела, что оно треснул пополам.

— Ах, да ладно тебе, — засмеялась мама, поворачиваясь ко мне. — Из-за чего вся эта хандра?

— Клэр, — выдавил я, потирая больное место на груди. — Она в кино с другим парнем.

Мама ахнула. — Это не может быть правдой.

— Это правда. — Я скривился от дискомфорта. — Черт, кажется, я сейчас заплачу.

— Когда это произошло?

— Сегодня вечером, прямо сейчас, перед моим гребаным лицом.

— Выражайся, Джерард!

— Мам! — Я приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на нее. — Я умираю от разбитого сердца, а ты беспокоишься о моем языке? — Я покачал головой и разинул рот. — Это больно, понимаешь? Мне здесь очень больно.

— Любовь причиняет боль, милый, — ответила мама, прикрывая улыбку рукой. — И я уверена, что все это одно большое недоразумение.

— Я буквально только что смотрел, как она уезжала на его машине, мам.

— Мне все равно, что ты видел, — возразила мама, взмахнув рукой в воздухе. — Я знаю, что эта девочка обожает землю, по которой ты ходишь, и обожала с тех пор, как вы оба были в подгузниках.

— Тогда ты должна знать, что это чувство во многом взаимно, — парировал я, ничуть не смутившись своим признанием. — Именно поэтому я умираю здесь!

— Я могла бы перекинуться парой слов с Шинейд.

— И что сказать? — Я уставился на нее, как будто у нее было три головы. — Скажешь ей, что ее дочь разбила сердце твоему сыну? Нет, блядь, спасибо, мам. Я бы предпочел умереть на своем холме гордости прямо сейчас.

— Ты всегда мог сказать Клэр о своих чувствах, Джерард.

— Я говорю. Ежедневно!

— Ты мог бы иметь это в виду.

— Я никогда не не имел это в виду, мам! — Испытывая отвращение, я плюхнулся обратно на диван, но издал стон, когда другая мысль пробилась сквозь мою депрессию. — Боже мой. Реджинальд! Я собираюсь лишиться опеки.

— Ах, ну вот, Джерард Гибсон, — засмеялась мама, бросая в меня пульт дистанционного управления. — Возьми себя в руки, ладно?

— О детях всегда заботится мать, мам!

— Сынок, Реджи – ежик.

— У нее уже есть все котята, — простонал я, кусая кулак. — Все, что у меня в итоге будет, - это животик,набитый мороженым, и кот, который меня ненавидит.

— Брайан тебя не ненавидит.

— Нет, — возразил я. — Брайан – лживый ублюдок, который показывает вам только свою лучшую сторону.

— Говоря о лучших сторонах, — сказала мама, — ты планируешь показать мне свои в ближайшее время?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты собираешься остаться дома сегодня вечером?

— Они собираются вернуться?

— Нет, я уже говорила тебе, что они уехали за город на несколько дней.

— Тогда я останусь.

Она обмякла с видимым облегчением. — Хороший мальчик.

— Но как только он вернется, я уйду, мам, — предупредил я ее.

Она печально вздохнула. — О, Джерард.

ЦЕЛУЮЩИЕСЯ ПАРНИ В МАШИНЕ

Клэр

Я молчала всю дорогу до кинотеатра, слушая, как Джейми твердит о случайных нападениях хулиганов на припаркованные машины в Томмен. Очевидно, Джейми стал жертвой одного из таких нападений и из-за этого сел за руль «Фиесты» своей матери, в то время как двигатель его собственной машины ремонтировался в гараже Тони в центре города.

Я вежливо улыбалась и отвечала на все правильные реплики, но я была бы лгуньей, если бы сказала, что чувствовала себя комфортно. По правде говоря, я чувствовала что угодно, но не это. Встреча с Джерардом на моей кухне перед нашим уходом на свидание положила конец и без того очень плохой идее. Выражение предательства в его серых глазах было неоспоримым, и я почувствовала себя такой чертовой мошенницей.

Ты не мошенница.

Ты поступаешь правильно.

Наконец-то. После шестнадцати лет проведенных в напряжении, в ожидании парня, который никогда не собирался сделать шаг мне навстречу, я поступила правильно для себя и двигалась дальше.

Если это так правильно, то почему это кажется таким неправильным?

Когда мы заняли свои места в задней части кинотеатра, я чувствовала себя более чем немного неуверенно. Я не привыкла делить место пары с кем-либо, кроме Джерарда.

Обычно мы брали с собой одеяло и все остальное и устраивались поудобнее. Я провела несколько своих любимых субботних вечеров прямо здесь, на втором экране, с парнем через дорогу, за просмотром утренних фильмов, которые варьировались от мультфильмов, когда мы были моложе, до романтики, триллеров и даже кровавых ужасов.

Странным образом, я чувствовала, что каким-то образом изменяю ему, находясь здесь с другим парнем. Парнем, который не был им. Это было нелепое чувство, учитывая, что у него было много девушек. Но я ничего не могла поделать со своими чувствами. Казалось, я не могла обмануть свое сердце, заставив поверить, что это хорошая идея, даже мой мозг настойчиво поощрял меня быть здесь с Джейми.

Тревожное чувство сжало мой живот, но я подавила его, мне нужно было не позволять своему сердцу отговаривать меня от того, что, по мнению моего разума, было лучшим.

У Джейми были красивые волосы. Они были темными, завитыми, и на них было нанесено идеальное количество геля. И от него действительно приятно пахло. Я разбиралась в ароматах и могла отличить его одеколон Hugo Boss за милю.