У меня перехватило дыхание, я глубоко сглотнула и слегка улыбнулась ему, отчаянно пытаясь игнорировать жар, заливающий каждый дюйм моего тела. — Ты в порядке?

— Конечно. — Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Я всегда в порядке.

— Ты не пришёл вчера вечером. — Я пожала плечами, чувствуя себя жалкой. — Это было…— мне это не понравилось. — Странно.

— Да, извини за это. — С дрожащим выдохом, Джерард протянул свободную руку и откинул влажные кудри со лба. — Ты имела дело с Лиззи, и мне, э, мне пришлось уйти.

— Итак, куда ты пошел?

— К Кэпу.

— Ох.

— Ага.

Чувствуя себя немного обделенной его ответом, я заставила себя еще раз широко улыбнуться.

Он улыбнулся мне в ответ, но опять же, это не коснулось его глаз.

Ох, крекеры.

Мне не нравится это. Ни капельки. Потому что Джерард, возможно, физически стоял передо мной, прикрытый только полотенцем, но внутри него было несколько слоев закрывающие его сердце. — Поговори со мной, Джерард.

— О чем?

Я сузила глаза. — О том, что произошло прошлой ночью.

Он тупо посмотрел на меня. — А что произошло прошлой ночью?

— Э, але? Лиззи фактически напала на тебя, а потом ты узнаешь, что твой злой сводный брат вернулся в Баллилаггин.

— Все хорошо, Медвежонок-Клэр.

— Джерард, — отрезала я, — я знаю, что ты расстроен.

— Я не расстроен.

— Да, расстроен, — настаивала я. — Ты должен быть расстроенным.

— И почему это?

— Потому что Марк вернулся.

— Честно говоря, мне насрать, Клэр.

— Нет, остановись. — В отчаянии покачав головой, я протянула руку и зацепила пальцами серебряную цепочку на его шее. — Не делай этого.

— Не делать чего?

— Не веди себя как дурак, — прорычала я, дергая его за цепь так сильно, что ему пришлось наклонить свое лицо к моему. — Не затыкай меня, Джерард. Мы зашли слишком далеко для этого.

— Я не пытаюсь этого сделать, — грубо сказал он, задев мой нос своим. — Я просто…

— Ты просто? — Я толкнула его цепь так сильно, что подумала, что она может порваться у меня в руке. Прерывисто вздохнув, я оттолкнулась от стены, прижимаясь к его груди. — Ты что, Джерард?

— Ты промокнешь, —заметил он, обхватив меня за талию, чтобы удержать нас обоих.

— Не меняй тему, — предупредила я, не желая делать шаг назад. — Ты просто что?

— Ты же знаешь, что быть здесь со мной – это очень плохая идея, не так ли? — спросил он хриплым тоном, и я почувствовала, почему он сказал это, прижимаясь к моему животу. — По правде говоря… — его голос затих, и он покачал головой. — Это просто очень, очень плохая идея, Медвежонок-Клэр.

— Мне все равно, — ответила я, чувствуя, что у меня перехватывает дыхание, поскольку мое сердце продолжало попытки выпрыгнуть из моей груди, чтобы добраться до его. — Нам нужно поговорить, так что просто поговори со мной, черт возьми.

— И сказать что? — тихо спросил он, дыхание коснулось моего лица.

— Как насчет того, чтобы начать с того, чтобы рассказать мне, как ты себя чувствуешь?

— Я ничего не чувствую. — Он подошел ближе, заставив мою спину снова удариться о стену, но на этот раз его тело прижалось к моему. — Не о Лиззи. Не о нем. Ни о ком из них. — Это движение, казалось, вызвало дрожь, пробежавшую по обоим нашим телам одновременно. — Я ни черта не чувствую.

—Ты врешь.

— Нет, честно нет.

— Джерард, — в отчаянии вскрикнула я. — Пожалуйста!

— Пожалуйста, что? — потребовал он. — Пожалуйста, что, Клэр? Чего ты хочешь от меня?

— Тебя! — Моя грудь тяжело вздымалась, все мое тело кричало о нем, и я, честно говоря, чувствовала, что могу умереть прямо здесь, если он не коснется меня своими губами. — Я хочу тебя, Джерард!

— Я прямо здесь.

— Я не это имею в виду, и ты это знаешь, — выдавила я. — Я хочу, чтобы ты поговорил со мной о том, как ты себя чувствуешь! Я хочу, чтобы ты открылся мне, черт возьми!

— Я не могу.

Опустошение нахлынуло на меня, как приливная волна. — Почему нет?

— Потому что я люблю тебя слишком сильно! — удивил он меня своими словами. Тяжело вздохнув, он опустил голову мне на плечо. — Потому что я чертовски люблю тебя, Клэр Биггс.

Эти три слова было больно слышать, потому что они были не тем, что мне нужно было от него в данный момент, и боль в груди убедила меня, что мое опустошенное тело пришло к столь же разрушительному выводу, что эти три слова – это все, что этот мальчик когда-либо мог дать мне.

— Я не понимаю, почему ты так себя ведешь, — прохрипела я, чувствуя себя мазохистом из-за того, что продолжаю ту же испорченную историю. — Я твой лучший друг, и вместо того, чтобы впустить меня, ты продолжаешь меня отталкивать.

— Клэр.

— Нет. Никаких больше оправданий, Джерард! — качая головой, я толкнула его в грудь и приказала ему проснуться. — Я здесь, ладно? Я здесь ради тебя.

— Я знаю это.

— Тогда сделай что-нибудь!

Он не сделал.

Вместо этого он открыл рот. — Клэр, если бы ты могла просто…

— Нет. Остановись. — Я покачала головой. — Мне больше не нужны твои оправдания, Джерард Гибсон. — Тяжело дыша, я обошла его и направилась к выходу. — Мне нужна твоя правда.

SEVENTEEN GOING UNDER

Гибси

— Где, во имя Бога, ты был? — спросила мама, когда я зашел на кухню после школы. — Ты не оставил записки, в которой говорилось, куда направляешься. Ты не взял с собой телефон. Я не могла позвонить тебе; Я не могла написать тебе, ничего! Я сходила с ума от беспокойства! — швырнув жареную курицу, которую вынимала из духовки, на кухонный островок, она повернулась и уставилась на меня. — Слава богу, что Эдель Кавана сообщила мне, что ты остановился у нее дома, потому что моей следующей остановкой был полицейский участок.

— Мои искренние извинения, мама, — протянул я, бросив школьную сумку и сумку с одеждой в угол, прежде чем направиться к холодильнику, послушно игнорируя злого кота, сидящего на кухонном столе. — Это ужасно, когда твой родственник ни хера тебе не говорит.

— Прошу прощения?

— Ты слышала меня, — ответил я, хватая коробку апельсинового сока и закрывая холодильник.

— Джерард Джозеф Гибсон, — рявкнула мама, уперев руки в бедра. — Не говори со мной таким образом.

Закатив глаза, я открутил крышку и выпил прямо из коробки, мой личный способом сказать «пошла ты», не произнося эти слова вслух.

— Я видела, в каком состоянии твоя комната, — продолжила она, вытирая кухонным полотенцем капли куриного жира со стойки. — Твое поведение вчера вечером было совершенно ненормальным.

— А твое поведение, когда ты не предупредила меня о том, что этот придурок вернулся в город, не было? — огрызнулся я, швырнув коробку на стойку. — Да ладно, мам, что хорошо для гуся, хорошо и для гусака.

— Итак, поскольку я хотела сделать тебе сюрприз, ты решил наказать меня, выйдя из дома и не сказав, где ты? Тебе семнадцать лет, Джерард, и до тех пор, пока в следующем феврале тебе не исполнится восемнадцать, ты находишься в моем графике, так что никаких ночных поездок без телефонного звонка!

— Наказать тебя ? — Я уставился на нее. — Мам, вчера вечером я вошел в парадную дверь и был ошеломлен!

— Марк — наша семья, Джерард, — воскликнула мама, всплескивая руками. — Ты должен быть рад его видеть. И Кит! Он зарезервировал столик для нас четверых в Spizzicos, чтобы отпраздновать это событие. — Мама уставилась на меня. — Это был какой-то чертов праздник, когда ты отказался разделить хлеб с братом и ушел на ночь.

— Я должен быть счастлив? — Я уставился на женщину, как будто у нее выросла вторая голова. — Ты издеваешься надо мной? Мам, ты знаешь, как я к нему отношусь! — практически ревел я, дрожа всем телом. — И, пожалуйста, не называй этого куска дерьма моей семьей. Ты можешь считать его своим, но я, черт возьми, не считаю его своим!

— Это из-за семьи Янг? — потребовала она. — Из-за Лиззи? Планируешь ли ты провести остаток своей жизни, злясь на Марка за то, чего он не делал?