— Ходят слухи, что ты чуть раньше вышвырнул Фели вон, — произнес знакомый голос некоторое время спустя.

— Слухи на улицах были бы верными.

— Не хочешь объяснить?

— Нет.

— Итак, ты все еще злишься?

— Ага.

— Черт. — Закрыв за собой дверь моей спальни, Хью подошел к мягкой подушке в моей комнате и опустился на нее. — Должно быть, он сделал что-то ужасное, раз стал на твою плохую сторону, Гибс.

— О, пожалуйста. — Закатив глаза, я подбросил мяч для регби в воздух, прежде чем поймать его. — Не притворяйся, что Фели не перебежал улицу, чтобы набить тебе морду в ту минуту, когда я сказал ему отвалить. Вы двое дружны, как воры.

— Как ты и Кэп?

— Точь-в-точь как мы с Кэпом, — согласился я. — Именно поэтому я знаю, что он обратился прямо к тебе с этой драмой.

С Фели все было не так уж глубоко. К завтрашнему дню обо всем этом можно было бы надолго забыть, но пока я все еще был в своих чувствах.

— Я не собирался это отрицать, — спокойно ответил Хью. — Я просто подумал, что зайду проведать тебя.

— Зачем тратить свое время? — Ответил я, еще раз раскручивая мяч. — Я всегда в порядке.

— Верно, — сказал Хью ровным тоном. — За исключением тех случаев, когда это не так.

У меня не было ответа на это, поэтому я промолчал.

— Гибс. — У него вырвался тяжелый вздох. — Поговори со мной, парень.

— О чем?

— Может быть, ты мог бы начать с того, что заставляет тебя вот так закрываться.

Приподнявшись на локте, я повернулся, чтобы посмотреть на него. — Я что, выгляжу замкнутым?

— Да, — выпалил он в ответ без малейшего колебания. — Учитывая тот факт, что я знаю тебя каждый день твоей жизни, я бы сказал, да. — Он не сводил с меня своих карих глаз, когда сказал: — Это о Лиззи.

У меня кровь застыла в жилах. — Нет.

— Давай, Гибс.

— Иисус Христос. — Разочарование наполнило мою грудь до такой степени, что мне захотелось снести четыре стены с этого гребаного дома. — Почему все должно быть связано с ней?

— Это не так.

— По словам тебя и Фели, так и есть.

— Нет, — попытался возразить Хью. — Фели рассказал мне, что произошло. Что он пытался сделать, и я это понимаю. Я знаю, что в прошлом она была для тебя не лучшим человеком, но…

— Послушай, парень, я понимаю, что у вас с Па была эта странная привязанность к гадюке с незапамятных времен, но я ни черта не хочу иметь с этим общего, — быстро оборвал я его, сказав. — Я не ее друг, я не ее боксерская груша, я не ее гребаное что угодно. Итак, какие бы проблемы у нее ни были, не приходи сюда и не проецируй их на меня, потому что, по словам Ретта Батлера, честно говоря, мне на это наплевать!

Хью долго молчал, прежде чем, наконец, подняться на ноги. — Тебе не все равно, Гибс. — Он направился к двери. — Ты не хочешь, но тебе не все равно, — тихо добавил он. — То же, что и всем нам.

— То же, что и ты, больше похоже.

Он этого не отрицал.

— Ты обожаешь наказания, Биггс, — крикнул я ему вслед.

— Как и ты, Гибсон, — крикнул он в ответ. — А теперь поторопи свою задницу и избавься от своего плохого настроения. Мама накрывает на стол к ужину.

Мгновенно мой желудок насторожился. — Что у нас в меню?

— Твой любимый.

— Бекон с капустой?

— С жареной картошкой.

Черт возьми.

ПИЖАМНЫЕ ВЕЧЕРИНКИ И РАЗГОВОРЫ О СЕКСЕ

Клэр

— Подружка! — Швырнув свою дорожную сумку на пол, я набросилась на восхитительную двуспальную кровать, на которой разместились моя маленькая подруга и стареющий лабрадор. — Обними меня.

— Нет, нет, нет, не прыгай на меня – аааа! — Запутавшись в куче размахивающих конечностей и растрепанных волос, Шэннон подавила смех. — У тебя хорошее настроение.

— Да, — согласилась я, перекатываясь на бок, чтобы потереть живот Сьюки. Старушка издала довольный стон и вытянула ноги. — Ты самая милая крошка в мире, — проворковала я, чувствуя, как внутри все сжимается при виде ее маленькой седой бородки вокруг мордочки. — Она слишком большая, Шэн.

— Я знаю, — согласилась она, закрывая книгу, которую читала. — В последнее время она становится такой жесткой. — Закусив губу, она перевела взгляд с собаки на меня. — Давай просто надеяться, что у нее впереди еще несколько лет, а?

— Боже мой, ты можешь себе представить? — Я содрогнулась от ужаса. Помимо того факта, что я, честно говоря, не думала, что братья и сестры Линч смогут смириться с еще одной смертью в семье, я боялась думать о реакции Джонни в тот день, когда его верного товарища здесь больше не будет.

Джонни был осторожным человеком. Он никому из нашего дружеского круга не рассказывал о целой куче вещей, которых не звали Шэннон или Джерард, поэтому было трудно сказать, о чем он думал или чувствовал временами, но никто не мог отрицать его неугасимой любви к собаке, которую я гладила. Я бывала у него дома несколько раз в неделю с тех пор, как туда переехали дети Линча, и было так же ясно, как по носу на его лице, что он был так же без ума от своей собаки, как и от своей девушки.

Его привязанность к Сьюки странным образом утешала меня. У его мамы были более молодые, активные и внешне привлекательные собаки, но Джонни не смотрел на Бонни и Кексика. Он едва косился на них. Я думала, что такая преданная, слепая преданность была чрезвычайно полезной чертой характера.

На мой взгляд, это означало, что у него тоже не возникнет соблазна отвернуться от брюнетки передо мной. У него был такой уровень надежности, которого не проявлял ни один из других мальчиков в нашем дружеском кругу. Так я поняла, что они будут вместе навсегда.

То, что было между Джонни и Шэннон, было постоянным. Они лелеяли свои отношения так, словно это было в равной степени важно для них обоих. Точно так же, как в Корке есть кошка, она будет девушкой, которая будет с ним под руку, когда он получит свою медаль, точно так же, как он будет тем, кто в толпе будет подбадривать ее, когда она получит диплом колледжа.

Они бы все делали правильно, потому что так было устроено поведение Джонни, а Шэннон преуспела в его способности находить баланс в жизни и поступать правильно.

Их моральные компасы были направлены в одном направлении, и их сердца были привязаны друг к другу. Доверие, которое они испытывали друг к другу, было безупречным, и я представляла их через много лет в будущем с домом в сельской местности, похожим на этот, со стаей собак, бродящих по дому, и кучей детей, которых нужно воспитывать.

И если Джонни хоть немного походил на своего отца в тридцать лет, то Шэннон была счастливицей, просто счастливицей.

Да, папочка К. – или ДИЛФЬ, как мы с Лиззи назвали его, – был прекрасным созданием для мужчины. Я не была уверена, то ли дело в сшитых на заказ костюмах, которые он носил, то ли в кротком облике, который маскировал ауру могущественного человека, но все мы, девочки, были проданы.

Новая берлога Шэннон определенно затмевает взгляды на моих отцов или Лиззи, это точно. Или хуже, Хью. Фу.

Джоуи и Ифа были еще одной парой, которая, как я знала в глубине души, была неразлучна, но это было не то же самое. У них был огненный темперамент, почти как у бомбы замедленного действия. Два джокера объединились в дружбе, подпитываемой привязанностью, духом товарищества и, давайте посмотрим правде в глаза, по-настоящему горячим сексом. У вас не было общего ребенка в средней школе, если только мальчик не был жеребцом. И, клянусь Богом, Джоуи Линч был настоящим жеребцом. В их любви был переменчивый оттенок, которого не было в отношениях Джонни и Шэннон, что заставило меня еще немного затосковать по ситуации с Шэннон. В конце концов, они казались достаточно невинными. В отличие от Джоуи и Ифы. Их отношения были как огонь и лед. Я знала немногих людей, если таковые вообще были, которые могли вынести то, что у них было, и выйти победителями.

Я так гордилась Джоуи за все, через что он прошел, но каждый день меня пугало, что у него может случиться рецидив, поэтому я не могла представить, каково это – быть матерью его ребенка и так много вложить в свою жизнь и переплести с его. Должно быть, действительно страшно жить с парнем, которого всегда соблазняли наркотики. Хотя, я думаю, это и есть настоящая любовь. Она не была идеальной. Он пришел не в идеальной подарочной упаковке. Он был грязным и грубым и довел до предела.