— Потолок тебя угнетает? — Я выгнула бровь. — Объясни это, пожалуйста.

Он улыбнулся мне в ответ еще одной волчьей улыбкой, которая не встречалась с его глазами. О боже. — Ты же знаешь, я плохо сплю.

— Да, — медленно согласилась я, ожидая, когда упадет цена.

Он пожал плечами. — По крайней мере, теперь мне будет на что посмотреть.

— Но это всего лишь гигантский желтый смайлик, — ответила я, смущенная остальной частью нетронутого белого потолка.

— Я знаю.

— Это странно.

— Я знаю, — вот и все, что он ответил, совершенно не задетый мыслью о том, что людям может показаться странным, что он нарисовал огромный круг над той частью потолка, под которой обычно стояла его кровать.

— Ты переделываешь всю комнату?

— Я еще не решил – вот… — он сделал паузу, чтобы вручить мне кисточку. — Сделай мне что-нибудь.

— Сделать тебе что-нибудь?

Он кивнул. — Что-нибудь, что заставит меня улыбнуться.

— Я знаю твою игру. — Я подозрительно прищурилась. — Ты хочешь втянуть меня в еще один из своих дурацких планов, поэтому, когда это обернется против тебя с твоей мамой позже, а это будет иметь неприятные последствия, у тебя будет сообщник по преступлению, который отведет от тебя огонь.

— Ты думаешь, я позволю тебе влипать в неприятности из-за меня? — Он запрокинул голову и рассмеялся. — Никогда, Медвежонок-Клэр.

— Хах, — выпалила я в ответ. — Лжец. На протяжении многих лет ты втягивал меня в несколько весьма сомнительных сценариев, Джерард Гибсон.

Затем из стереосистемы донеслась песня Len’s «Steal My Sunshine», и он повел бровями, прежде чем мазнуть меня по носу изрядной порцией желтой краски. — Брось это, Биггс.

— Ты придурок, — рассмеялась я, не в силах избежать его натиска.

Посмеиваясь про себя, он подпевал песне, расслабляя плечи с каждой минутой, которую мы проводили вместе.

Хорошая работа, мысленно похвалила я себя, ты наказываешь его.

Привязанность, которую мое сердце хранило к этому конкретному мальчику, была на грани нездоровой, и моя потребность утешить его в плохие дни была почти такой же сильной, как и моя собственная. Я полагаю, именно это и произошло, когда два человека провели вместе огромную часть своей жизни.

Обдумывая шалости и включив свое игривое настроение, я подошел осмотреть гигантский смайлик на потолке, тот самый, на который Джерард в данный момент наносил косяк перманентным черным маркером.

— О, твоя мама сойдет с ума, когда увидит это, — засмеялась я, когда он продолжил рисовать маленькие облачка дыма вокруг лица. — Ты же знаешь, она ненавидит, когда ты куришь.

— Это искусство, — парировал он. — Искусство – это … как это называется?

— Субъективно? — Предложила я, нахмурившись.

— Вот так, Мозг, — похвалил он, опасно балансируя на движущемся стуле. — А теперь давай, помоги мне. Поставь свою собственную печать на моем потолке.

Как печать, которую ты наложил на мое сердце?

— Если ты хоть на минуту подумаешь, что я сломаю лодыжку, участвуя в твоих дурацких выходках – ах!

— Надувательство, — усмехнулся он, просовывая голову между моих бедер сзади и сажая меня к себе на плечи, даже не вспотев. — И ты называешь меня странным.

— Ты становишься смехотворно сильным, — восхитилась я, обхватив его щетинистый подбородок свободной рукой, когда он встал со мной на плечах и поднял меня к потолку.

Кисть все еще в руке, я склонила голову набок, изучая его работы, прежде чем рассмотреть первый мазок своей кисти. — Он выглядит одиноким.

— Кто?

— Мистер Смайлик.

— Я это вижу, — согласился он, положив руки мне на икры.

— Ему нужна миссис Смайлик.

— Определенно нужна.

Именно так я провела остаток вечера, сидя на плечах Джерарда Гибсона, раскрашивая его мир чуть ярче.

СПЯЩИЕ ДЕВОЧКИ И БЬЮЩИЕСЯ СЕРДЦА

Гибси

— Эй, Джерард?

— Да, Медвежонок-Клэр?

— Что это значит?

— Хм?

— Любовь? — Перевернувшись на живот, она оперлась подбородком на руку и лучезарно посмотрела на меня. — Что это значит?

Ухмыляясь, я скопировал ее движения и перевернулся на живот, лицом к ней. — Это то, что делают взрослые, когда женятся.

— Хм. — Ее светлые брови сошлись на переносице, и она слизнула мороженое с подбородка, прежде чем сказать: — Эй, Джерард?

— Хм?

— Почему взрослые женятся?

— Потому что они влюбляются друг в друга, — объяснил я, облизывая свое мороженое, прежде чем протянуть его ей.

— Но почему они влюбляются друг в друга? — спросила она, облизывая мой конус. — Это весело?

— Это когда ты живешь в одном доме со своим лучшим другом, и у тебя есть дети и кошка, — я сделал паузу, чтобы облизать свое мороженое, прежде чем продолжить, — и большая кровать, и…

— А бои подушками?

— Ага. — Я кивнул. — И ты будешь есть торт в постели с одним и тем же человеком во веки веков.

Ее глаза стали по-настоящему большими. — Но я не хочу ни за кого выходить замуж. — Наклонившись ближе, она лизнула мое мороженое и улыбнулась. — Кроме тебя…

Лежа на боку, обнимая Клэр, я отвлекся от прошлого и сосредоточился на настоящем.

Красивая.

Она была так чертовски красива, что у меня заболела грудь. Честное слово, слишком долгий взгляд на эту девушку вызвал физическую боль в моей грудной клетке. Даже в затылке. Это было все, что я мог видеть со своей нынешней точки зрения, и все же мое сердце дико забилось в ответ.

Даже когда она спала, она доминировала в моем мыслительном процессе до такой степени, что я не мог удержаться от желания потрясти ее за руку и разбудить, просто чтобы услышать ее голос.

— Медвежонок-Клэр? — Прошептал я в темноте, чувствуя, как внутри меня нарастает знакомая волна тревожной энергии. — Ты не спишь? — Конечно, она не спала. Было половина пятого утра, она явно спала, как любой другой нормальный человек, но я был эгоистичным и нуждающимся. — Детка?

— Шшш, Джерард, — наполовину простонала, наполовину промурлыкала она. — Мм. — Повернувшись, она прижалась ко мне задницей и глубже зарылась в матрас. — Еще пять минут. — Протянув руку, она схватила меня за предплечье, впившись ногтями в мою плоть, а затем убрала, как маленького котенка. — Я просто даю глазам отдохнуть.

Я усмехнулся в темноте, зная, что она скорее бодрствует, чем спит.

— Шш. — Повернувшись ко мне лицом, она обхватила бедром мои ноги и прижалась ко мне сбоку, прижимаясь щекой к моей обнаженной груди. — Я очень устала.

Я улыбнулась в темноте. — Скажи это снова.

— Мм, что сказать?

— «Супер».

— Шшш.

— Давай, Медвежонок Клэр.

— Нет.

— Ну же, всего один раз.

— Нет.

— Просто скажи это.

— Почему?

— Потому что это чертовски восхитительно.

— Прекрасно, — фыркнула она, протягивая руку, чтобы ущипнуть меня за сосок. — Супер.

— Черт. — Я не смог сдержать смех, который сорвался с моих губ. — Ты супер милая, ты знаешь это?

— Мне было пять, — проворчала она, уже полностью проснувшись. — Я думала, что веду себя утонченно, постоянно используя слово «супер».

— Эй, твоя версия пятилетней давности все еще более утонченна, чем моя нынешняя версия. — Ухмыльнувшись, я добавил: — Ты все еще издаешь этот тихий свистящий звук, когда произносишь это.

— Нет, не хочу, — фыркнула Клэр. — Этот свист был досадным временным побочным эффектом выпадения моих молочных зубов. — Приподнявшись на локте, она улыбнулась мне сверху вниз. — Смотри, теперь взрослые зубы идеально сформированы, никакого свиста.

— Ты такая красивая, — признался я, потому что, во-первых, у меня были проблемы с тем, чтобы держать рот на замке, а во-вторых, это была правда. Я никогда не видел ничего подобного. — Клянусь, ты сияешь даже в темноте.