Я даже не знал, что это было.

Я был слишком чертовски охвачен паникой.

– С мамой все в порядке, - продолжала уговаривать медсестра. – Не волнуйся. Она в лучших руках. С ней все будет хорошо. А теперь подойди и познакомься со своим сыном.

– Сынок, - повторил я, оцепенев, когда мое внимание переключилось обратно на Моллой. – Ифа?

Я больше не мог ее видеть.

Слишком много людей в медицинской форме заняли позицию вокруг нее, чтобы я мог видеть.

– Моллой?- Мое сердце разрывалось от моего удара. – Ифа?

– Держи, папа.

Мгновение спустя кричащий сверток был сунут мне в руки.

– Поздравляю, папа. Он красавец.

Ошарашенный, я уставился на ребенка у меня на руках.

Он ревел, как бык, сжимая свои крошечные ручки в кулаки, когда он извивался и тянулся в моих руках.

– Иисус, - выдохнул я, баюкая его в своих объятиях, когда мои эмоции взяли верх надо мной. – Ты здесь.

И затем он открыл глаза и посмотрел на меня.

И я закончил.

Мое сердце больше не бьется для меня.

До конца моих дней это было бы ради ребенка на моих руках.

Черт.

***

Все еще одетый в синее платье и сетку для волос, я был удален из операционной, в то время как моя девушка и ребенок остались внутри.

Мое сердце бешено колотилось.

У меня голова шла кругом.

Тяжело и быстро дыша, я прислонился к стене в соседнем коридоре, чувствуя, как мое сердце бешено колотится в груди.

Что, черт возьми, только что произошло?

Все произошло так быстро.

У меня в кармане зазвонил телефон, и мне пришлось взять себя в руки и заставить себя ответить.

– Джоуи.- Это была Триш. – Что происходит? Она в порядке?А ребенок?

– Я, ах, да, она в порядке, - прохрипел я, все еще не оправившись от того, как все это произошло. – Ребенок застрял. Им пришлось привести ее в операционную, чтобы достать.

– У нее было кесарево сечение?

– Нет.- Я покачал головой, чувствуя себя сбитым с толку. – Они вытащили его до этого.

Но то, что они должны были сделать с ней.

Кровь.

Боль на ее лице.

Я вздрогнул при воспоминании.

– Его?- Голос Триш дрогнул. – Это мальчик?

– Да.- Я прерывисто выдохнул, энергично кивая головой, пытаясь осознать только что произошедшие события, которые изменили мою жизнь. – Он огромный, Триш. Они сказали мне, что его рост 56 сантиметров, а весит он около 4,4 килограмма.

– Сколько это в фунтах и унциях?

– 9 фунтов 12 унций по словам акушерки.

– О, Иисус, бедная девочка.

– Да, я знаю.- Я снова вздрогнул. – Который час?

– Сейчас половина четвертого утра, - ответила она. – Во сколько родился ребенок?

– Чуть больше часа назад, - ответил я. – Сразу после двадцати минут третьего.

– Где ты сейчас? Ты с Ифой? Ты можешь дать ей трубку?

– Нет, я ах…-Я глубоко сглотнул и прижал тыльную сторону ладони к голове, борясь с паникой, пытающейся вырваться из меня. – У нее было, ах, у нее было кровотечение, и они не могли найти источник кровотечения. Я слышал, как они говорили что-то о возможном разрыве матки.-Тяжело вздохнув, я выдавил: – Она все еще там.

– Нет.- Крик, вырвавшийся из горла матери моей девушки, вселил в меня страх Божий.– О, Иисус, нет. Она там одна?

– Они не позволили бы мне остаться, - выдавил я, грудь вздымалась, когда осознание того, насколько это серьезно, дошло до меня. – Я пытался, Триш, но они выгнали меня.

Сказала, что я не могу быть там, когда она была под общим наркозом.

– О, Джоуи, не паникуй, - выдавила она. – Я уверена, что с ней все будет в порядке.

– Да.- Я сморгнул слезы. – Я тоже.

Часть двенадцатая

Глава 129.Мама-боец

Джоуи

После того, как Моллой пустили в палату, через девяносто минут его отвезли в послеоперационную палату, подключенного к большему количеству проводов и капельниц, чем я когда-либо видел в своей жизни.Когда меня взяли, чтобы я был с ней, я почувствовал слабость.

Она была серого цвета.

Гребаный серый.

Все совершенно нормально, меня постоянно успокаивали медсестры и врачи, все еще собиравшиеся вокруг нее, контролируя ее жизненные показатели, пока я оставался рядом с ней. Мое внимание переключалось между девочкой, спящей на кровати, и ребенком, которого вернули мне вместе с его матерью.

Малыш Моллой.

Дата рождения: 30.08.05

Время рождения: 02:22

Его данные были нацарапаны на именных бирках на его маленькой руке и лодыжке, но я не думал, что ему нужно что-то из этого, чтобы его узнали.

Он был сыном своей матери до мозга костей, с копной окровавленных светлых кудрей, прилипших к его маленькой голове, и парой легких, которые он явно унаследовал со стороны матери.

Несмотря на то, что Моллой потеряла много крови после родов, команде удалось остановить послеродовое кровотечение без операции, но при мысли о том, как им это удалось, у меня по спине пробежали мурашки. Я был благодарен, что они нокаутировали ее, потому что никто не заслуживал такого физического обращения.

Пытки.

Это было единственное подходящее слово для этого.

За то, что я видел, как они сделали, чтобы спасти ее и жизни ребенка.

– Ты потрясающая, - прошептал я, наклоняясь над кроватью, когда поцеловал ее в липкий лоб. – Ты боец, детка.

Подавляя желание притянуть ее спящее тело в свои объятия и прижаться к ней, я продолжал тревожно парить. Когда наш сын был у меня на руках, мне нужно было, чтобы она проснулась и продолжала спать на одном дыхании.

– Я так горжусь тобой, - прошептал я, одной рукой поправляя одеяло, накинутое на ее безвольное тело. – Ты королева.

– Мы скоро переведем ее обратно в родильное отделение, - сказал мне один из медсестер, регулируя поток того, что, черт возьми, у них было, капало из пакета в капельницу на ее руке. – Она будет входить и выходить из этого еще несколько часов, - добавил он. – Все нормально, так что беспокоиться не о чем. Ее тело прошло через это, и ей нужно время, чтобы отдохнуть и восстановиться. У нее установлен катетер, так что не нужно ее будить, папа.

– С ней все будет в порядке, не так ли?

– Абсолютно, - заверил он меня, улыбаясь ребенку у меня на руках. – Этот малыш чертовски хорошо борется за маму.

***

Вернувшись в палату рано утром во вторник, когда Моллой спала после лекарств, которые они ей дали, я сидел у ее кровати, баюкая крошечный сверток в своих руках.

Во второй раз в моей жизни я был отцом.

Впервые в моей жизни у меня появился собственный ребенок.

Теперь это ощущалось иначе, чем с Олли, Шоном и Тадхгом.

Это было глубже.

Что-то было внутри меня, своего рода невидимый шнур, который шел от моей груди к его. Я чувствовал это каждый раз, когда видел его.

Ощущение его крошечного тела, прижатого к моей груди, когда я кормил его, было проверкой реальности, в которой я нуждалась. Я был ответственен за этого крошечного человека и его спящую мать.

Беспокойство пробежало по моему телу, когда мое внимание переключилось между моим сыном и его матерью.

Два человека, которые создали меня, уничтожили друг друга.

Мой отец убил мою мать.

Он пытался взять с собой всю гребаную кучу из нас.

И теперь мы были здесь.

Я, Ифа и этот крошечный малыш.

Он зависел от меня точно так же, как я зависел от своего старика.

Я просто продолжал смотреть на него, задаваясь вопросом, как он мог так поступить с нами, когда каждый инстинкт внутри меня требовал, чтобы я защищал младенца у меня на руках и девушку, которая его родила.

Они говорили, что он был огромным, но мне он казался крошечным.

У него был милый маленький носик пуговкой, который напомнил мне Шэн, и пухлые губы, как у всех нас.

Мамины губы.

Они были у всех нас.

Все шестеро из нас.

Его пальцы были причудливо длинными, чтобы соответствовать остальному телу, но Иисус действительно был похож на свою мать.