Женя окинула всю компанию взглядом и замерла. Ребята стояли словно замороженные, не двигаясь, и не произнося и слова.

- Что ты сделал, Зорг? Верни их к жизни, тебе же будет хуже! И где Майкл? – парировала она.

- Майкл за тысячи километров отсюда. А всех остальных я заковал в ледяные оковы. Им не привыкать! – злостно рассмеялся Мустафа. – Мне нужен твой ответ! Я жду! – его тон стал жестче.

Он направил завораживающие лучи из своих глаз в ее зрачки, чтобы окончательно привести колдовское заклинание в действие. Женя вдруг поняла, как ее окутывает магическая нега. На какой-то момент ей показалось, что все вокруг до такой степени неважно, и что она хочет остаться здесь, среди могущественных пирамид и величественного Сфинкса, вечно омываемых охристым раскаленным песком безмолвной разгоряченной пустоши, невзирая на правила жизни их Ледяного мира.

Мустафа нежно взял ее руку в свою и поднес к губам. Он страстно поцеловал ее ладонь, развернув запястье со священным знаком. Знак пылал огнем, сквозь который пробивалась черная паутина сгоревшей золы. Вот-вот и костер погаснет, превращая артефакт в пепел.

- Сейчас я прочту магическое заклинание древнего Мага, и твой знак сойдет полностью, как у меня, - усмехнулся он, - мы последуем домой, ты будешь любить меня, и моя первая жена Лея будет любить меня, я обрету много жен, очень похожих на тебя, целый гарем. Все они также будут любить меня! Так мы и будем существовать вечно. Но здесь, на Земле. А остальных персон мира Измарелль и их покровителей из древнего ордена уничтожат ругряне. Они нам не смогут помешать…

- Но ты не учел главного, Зорг! - раздался грозный голос позади Мустафы, - Я прекрасно владею телепортацией! Забросив меня на другой континент планеты, ты явно это не учел!

Майкл грациозно стоял перед ним, с достоинством подняв голову. Его чуть удлиненные волосы развевал легкий ветер. Юноша был настроен воинственно. В руках он держал оружие, напоминающее клинок.

Женька не узнавала того застенчивого юношу, каким изначально показался ей Майкл. Сейчас он больше напоминал грозного льва, схожего с величественным Сфинксом.

- Я могу уничтожить тебя одним своим взглядом! - рассмеялся ему в лицо Мустафа. - И никакой клинок тебе не поможет!

- На самом деле ты обычный трус! - выдал Майкл. - Ты используешь запрещенные приемы! Хотя прекрасно знаешь правила! Мы можем сражаться только при равных условиях!

- Хочешь биться на мечах? - лицо Мустафы исказила кривая ухмылка. - Да, запросто! Но у меня одно условие: если победа окажется за мной, в чем я нисколько не сомневаюсь, ты уходишь с моего пути и все остальные тоже. А мы с графиней Жозефиной покидаем вашу группу. У нее великое будущее - она станет моей женой, вернее сказать, одной из жен. Но для меня она будет всегда главной.

- Ты лишился рассудка, Зорг! - рассвирепел Майкл, доставая свой клинок из ножен. - Видимо черная магия и колдовство несут в себе деструктивные свойства, действуя самым разрушительным образом на мозг.

Майкл бросил на Женьку быстрый, косой взгляд. Ее лицо в этот миг было непроницаемо, ни одна эмоция не промелькнула в глазах. В этом покорном, безразличном ко всему образе было что-то настолько чуждое, что у юноши невольно сжалось сердце. Он понял: Зорг, каким-то жутким методом, заколдовал ее, лишил воли. Но это открытие лишь разожгло в нем ярость. Кровь закипела в жилах, наполняя мышцы силой.

Остальные ребята и тайные агенты ордена оказались в не в лучшем положении. Они застыли, словно восковые фигуры, в тех позах, в которых их застали колдовские чары Мустафы.

Майкл осознавал: исход этой схватки с Зоргом решит все. Судьба его клана из Ледяного мира Измарелль висела на волоске. И пусть силы были неравны, это нисколько не пугало его. Он был готов к любому бою, даже самому жестокому. Собственная гибель не страшила его – лишь бы освободить Женю и всех остальных от магического плена этого негодяя.

- У меня тоже есть условие! - гордо заявил Майкл. - В случае моей победы ты снимешь свои чары с ребят и примешь участие в церемонии интеграции суперспособностей бессмертных Ледяного мира!

- Так и быть! - усмехнулся Мустафа. - Тебе все равно не победить меня! Так что это останется твоей предсмертной мечтой!

- Это еще не все! - Майкл поднял руку вверх. – Ты подвергнешься наказанию, о котором заявил капитан Морр, а именно тысячелетнему безмолвию!

Само имя капитана Морра заставило Мустафу содрогнуться. Его лицо исказила гримаса страха, смешанного с отчаянием. Идти против Лика Бессмертия, а тем более против самого императора Гаагса, было немыслимо. Наказание за такое неповиновение могло оказаться куда страшнее вечного забвения.

Воспоминание о планете Медис, где ему уже "посчастливилось" побывать за юношескую провинность, ударило как молния, обжигая электрическим разрядом. Мустафа стиснул зубы, ярость захлестнула его. Майкл уловил перемену в облике противника, но виду не подал, лишь внутренне ликуя. Злость и ярость – плохие советчики. В пылу гнева легко совершить роковую ошибку. Именно этого и добивался Майкл, стремясь одолеть врага.

- Держи! - выкрикнул Майкл, бросая Мустафе второй меч.

Оказалось, у него было два клинка наготове для такого случая. Мустафа ловко перехватил оружие, с виртуозностью вращая его в руках, демонстрируя свою сноровку. Но искусное владение мечом не произвело на Майкла никакого впечатления. Он никогда не поддавался на пустые показные трюки.

- Ну, что ж начнем? Не будем задерживать застывшую публику! - ехидно рассмеялся Мустафа.

- Пожалуй! - парировал Майкл. - Жаль, только арбитра нет!

- Как это нет? - раздался голос мистера Маккейна

Бойцы замерли, устремив изумленные взгляды на него. Господин Маккейн, словно очнувшись от оцепенения, оживленно отряхнул с себя песчинки, принесенные ветром.

- Вы думали, что я не смогу самостоятельно прийти в себя? - Маккейн победоносно посмотрел Зоргу прямо в глаза. - Но не забывайте про прибор, который оставил нам Морр.

Мустафа снова сморщился, но комментировать ситуацию не решился.

- Похоже, что прибор способен не только указывать путь! - рассмеялся Майкл.

- Как раз он и указывает путь – как выход из любой ситуации, - добавил Маккейн.

- Раз так, начнем! – Мустафа яростно сверкнул клинком, выбирая момент для атаки.

Он стремительно ринулся на Майкла, рассчитывая на внезапность. Но Майкл был готов. Молниеносно отбив первый удар, он тут же нанес свой. Мустафа отразил и его. Раздался неприятный лязг металла. Затем Мустафа снова пошел в наступление, нанеся сильнейший удар, который заставил Майкла потерять равновесие. Юноша упал на одно колено, но не сдался.

Маккейн, не сводя глаз с противников, что-то бормотал себе под нос, словно в молитве или заклинании. Его зрачки, полные тревоги и восторга, ловили каждое движение.

Майкл, тем временем, быстро поднялся и бросился в настоящий бой, размахивая мечом изо всех сил. Он отчетливо ощущал скрип песка на зубах и соленый пот, стекающий со лба. Времени на раздумья не было – каждая секунда могла стать фатальной. Собравшись с силами, он высоко поднял меч, готовясь отразить следующий удар.

- Ух! – выкрикнул Мустафа, пытаясь сбить Майкла с толку, отвлекая его внимание.

- Не поддавайся на хитрости Зорга! – крикнул Маккейн.

- Подсказывать арбитру не полагается! – злобно парировал Зорг и вновь ринулся в наступление, совершая один маневр за другим.

Майклу пришлось отступить. Мустафа яростно рассекал раскаленный воздух своим острым клинком. Смерть уже нависла над Майклом, но он не сдавался, лишь занял оборонительную позицию. Силы его таяли, мышцы ныли от неимоверного напряжения, но он не чувствовал боли. В душе бушевала буря. Он знал: на кону судьба всего клана и, главное, его любимой Женьки – графини Жозефины де Браско. Вспомнив о ней и ее незавидной участи в гареме Зорга в случае его поражения, Майкл стиснул зубы и ринулся в атаку, жаждая реванша.