В этом плане я, прямо скажем, плохо подготовился к стройке века. Все мои войны проходили на территории моего же царства с моими же подданными. Те несколько тысяч рабов, что были захвачены в последних сражениях, оказались лишь жалкой каплей в море возникших потребностей.

Эти мысли заставляют меня грустно улыбнуться, и в памяти всплывает самый первый разговор с главным архитектором Демиартом. Тогда моя армия только-только вышла к побережью Средиземного моря и разбила лагерь в районе бухты Мармарис.

В большом шатре на походном столе лежала свежевычерченная карта бухты, а я рассказывал Демиарту о том, как вижу свою будущую столицу.

— Широкая мощёная набережная вдоль всей бухты, — я провёл пальцем кривую по линии побережья, — а сам город будет спускаться к ней по склону ступенями. Царский дворец и акрополь станут вершиной этой визуальной пирамиды. Главные улицы лягут поперёк склона, одна над другой, параллельно набережной, а несколько проспектов, идущих по склону сверху вниз, будут пересекать их под углом девяносто градусов. Эти же проспекты разделят весь город на кварталы.

Посмотрев ещё раз на карту, я ткнул в остров Кочи, перекрывающий вход в залив Мармарис.

— Здесь будет крепость, защищающая оба прохода в бухту — восточный и западный, а с северной стороны острова — гавань для боевого флота.

Выслушав и внимательно рассмотрев всё, что я нарисовал, Демиарт поднял на меня озабоченный взгляд.

— Может ли мой царь сказать мне, какими средствами он располагает для столь масштабного строительства?

Не чуя подвоха, я довольно небрежно бросил ему:

— Десять талантов золотом и ещё сто пятьдесят талантов серебром! Эту сумму казна готова отсчитать тебе прямо сейчас.

— А люди? — стрельнул в меня расчетливым взглядом архитектор. И я дал ему цифру:

— Тысяча рабов уже здесь, в лагере, ещё три тысячи будут на днях.

Покивав, тот поджал губу.

— На первое время, пожалуй, этого хватит. Но Великий царь понимает, что когда мы развернёмся по-настоящему, понадобится их в десять раз больше.

Аппетит архитектора меня огорчил.

«В десять раз больше, — мысленно подсчитал я, — это… двести пятьдесят талантов золотом или две тысячи пятьсот талантов серебром! К этому — ещё сорок тысяч рабов!»

Цифра выходила и правда астрономическая. Такое количество золота или серебра я ещё мог собрать, если бы вычистил все царские запасы по всему царству. А вот с рабами дело обстояло похуже. Ближайшим источником «живого товара» была война против Чандрагупты. Там можно было бы собрать и куда большее количество, но только в случае безоговорочной победы. А полной уверенности в этом у меня не было.

«Даже если Эвмен добьётся быстрого успеха, первый караван он отправит лишь к концу года, — прикинул я про себя. — Сюда этот караван придёт в лучшем случае через год. А где я буду брать рабочую силу до этого?»

Думая так, я вдруг разозлился на самого себя.

«Ну ладно этот, — я даже бросил раздражённый взгляд на грека, — он другой, не рабской формы труда на государственных работах никогда не видел. Но ты-то чего повелся⁈ Сорок тысяч рабов! Где их взять⁈ Нашёл тоже проблему! Вспомни то, что когда-то в школе изучал на уроках истории: наёмный труд намного производительней труда рабского. Нет достаточного количества рабов — так найми свободных людей. Думаю, от желающих заработать отбоя не будет».

Этот разыгравшийся полёт фантазии я сам же мгновенно и остудил.

«А деньги⁈ Рабочим-то платить надо!»

В голове сразу же закрутились цифры, и, быстро прикинув, что к чему, я пришёл к неожиданному выводу: работа наёмного подёнщика за день или за неделю, несомненно, обойдётся дороже рабского труда, а вот в расчёте за полгода или, ещё лучше, за год — выйдет уже дешевле.

Да, рабочему надо платить, а раб работает бесплатно. Но ведь раба надо кормить, поить, где-то содержать и охранять, а это тоже стоит немалых денег. Если ещё учесть, что гнать рабов надо будет аж из Гандары, и целый год, пока они будут шагать, как-то снабжать продовольствием и водой… А сколько ещё помрёт в дороге? Ежели всё это сложить, то наём людей где-нибудь здесь, поблизости, явно выйдет дешевле. Заплатил за работу — и всё, дальше голова не болит. Едят они что-нибудь или нет, спят под открытым небом или в хлеву со скотом — никого уже не волнует.

В тот день, после первого же разговора с архитектором, я осознал: моему глобальному проекту срочно нужен тот, кто будет тянуть этот тяжеленный воз — снабжать, руководить, организовывать и прочее, и прочее. В общем, нужен был генеральный директор, иначе эта стройка грозила меня сожрать. Ведь что получалось? Архитекторы — люди, конечно, умные и опытные, но им всё подай да принеси. Рабов дай, мастеров дай, мрамор, дерево и прочее доставь. Я тут кто — царь или решала⁈

На этот вопль души в голове сразу же всплыло имя моего, уже однажды опробованного, «кризисного менеджера» — Ишкура Хаддада!

«Ишкур Хаддад!» — мысленно воскликнул я, вспомнив, что последний раз слышал о нём два месяца назад, когда получил послание от спецпрокурора по Сузиане. Он сообщал, что отправил подследственного Хаддада с конвоем в Сарды.

«Где же он сейчас?» — задался я вопросом и тут же быстро прикинул в уме.

«Отсюда до Сузианы примерно три тысячи километров. Даже с учётом, что караван двигается не по целине, а по автобану этого времени — по знаменитой Царской дороге, проложенной ещё персидскими царями, — всё равно путешествие займёт полгода, не меньше».

Цифра поначалу огорчила, но, продолжив подсчёты, я пришёл к более обнадёживающему выводу.

«Два месяца назад прибыл гонец, а когда его отправляли — как писал прокурор — Хаддад был уже в пути. Гонец домчал месяца за три. Значит, с момента отправки Хаддада прошло более пяти месяцев. Стало быть, вскорости можно рассчитывать на „радостную встречу старых друзей“».

И действительно, прошло где-то около недели, когда Эней озадаченно спросил меня:

— Что делать с подследственным Хаддадом? — Он даже эмоционально возмутился: — Эти идиоты зачем-то притащили его в Гераклею⁈ Что, не могли в Сардах дознание провести⁈

Мой друг возмущённо бухтел, не зная, что всё сделано по моему приказу. Я не поделился с Энеем планами на Хаддада, потому что знал: тот моего подхода не одобрит. Грек, прям как Жеглов из знаменитого фильма, упрямо считал, что вор должен сидеть в тюрьме и никакие компромиссы в таком деле неприемлемы. Спорить с ним мне не хотелось, потому что где-то в глубине души я считал, что он прав. Но это никак не отменяло того факта, что другого такого человека, как Ишкур Хаддад, у меня нет.

В общем, не став открывать своему первому советнику своих же подковёрных интриг, я просто сказал ему:

— Что поделаешь, людская глупость безмерна. Не казнить же за неё! Ну а раз уж привезли, то пусть приведут ко мне. Ради справедливости дам ему возможность оправдаться.

Эней, наверняка, о чём-то догадался, но выводить на чистую воду царя посчитал излишним. Хаддада привели в мой шатёр в тот же день, и, зная скользкую натуру этого человека, я подготовился. Отчёт спецпрокурора лежал у меня на столе, и я даже успел просмотреть его ещё раз.

За полгода дороги Хаддад изрядно исхудал и осунулся, но не померкший огонь в его почти чёрных миндалевидных глазах подсказал мне, что дух этого человека не сломлен и он готов ещё побороться за свою жизнь.

«Отлично!» — Я даже обрадовался, ведь если бы в тот миг я увидел сломленного испытаниями, потухшего человека, пришлось бы срочно перекраивать все планы.

Сначала я дал ему выговориться и рассказать мне, как его оговорили и подставили, а на самом деле он чист передо мной аки агнец.

— Это всё подлый Мельхомир! — убеждал он, смотря на меня горящими неподдельной искренностью глазами. — Этот сын шакала каждый день писал на меня лживые доносы, а прямо скажем, недальновидный прокурор поверил тем паскудным кляузам.

Когда он устал нести всю эту чушь, я показал ему его же отчёты и доклад спецпрокурора, из которых выходило, что он спёр у меня не менее трёх талантов золотом.