Если не владеть всей ситуацией целиком, то могло бы показаться, что царь вошел в ареопаг подвластного или, на худой конец, союзного города, где все безмерно счастливы его видеть. В этом чувствовалась какая-то чудовищная фальшь, но в тот момент я еще не понимал, в чем дело.

Едва ажиотаж с приветствием утих и архонты расселись по местам, как я потребовал объяснений:

— Может быть, кто-нибудь из вас расскажет мне, что у вас происходит? — Я обвел жестким взглядом зал. — Какого черта вы творите⁈

Мой гневный вопрос встретила гробовая тишина, но уже через пару мгновений со второго ряда поднялся седой архонт с завитой бородкой на ухоженном бледном лице.

— Великий царь! Я, председатель сего почтенного собрания, архонт города Сарды Анастасис, хочу принести тебе наши общие, — тут он обвел рукой всех присутствующих, — и глубокие извинения. К нашему глубочайшему сожалению, ситуация в городе вышла из-под контроля. Всю власть захватили крикуны и популисты, что завладели умами вооруженной толпы. У нас в наличии лишь несколько десятков верной стражи под командованием стратега Полиодора, а всем остальным обезумевшим народом крутит бывший владелец капелеи (трактира) Власий и его сообщники.

Новость, прямо скажу, меня ошарашила. К такому повороту я был не готов. Ситуация мне представлялась сильно иначе. Я думал, что верхушка города чутка заигралась и, разумно поторговавшись, мы найдем общий язык. А тут прямо-таки пугачевщина какая-то! Впервые с того момента, как я вошел в ворота города, я по-настоящему осознал, насколько рискованным был мой поступок.

Словно бы подтверждая мою мысль, Анастасис обреченно вздохнул:

— Это ведь еще хорошо, что тебя, Великий царь, встретил Полиодор, а не подручные этого негодяя Власия.

«Нн-да! Действительно хорошо. — Я осуждающе взглянул на самого себя и попробовал оправдаться. — Ну кто ж знал, что у них тут такой бедлам!»

Злость глупа, а злиться на самого себя еще глупее, поэтому я тут же перенес раздражение на архонтов:

— Как же вы могли допустить такое? Почему не арестуете мятежников прямо сейчас?

На это Анастасис виновато опустил глаза:

— Да простит нас Великий царь, но действительность сейчас такова, что заведенный до предела демос разорвет нас на части, прежде чем мы даже попытаемся арестовать Власия.

Это восклицание дополнил кто-то из сидящих архонтов:

— Скорее уж он нас всех отправит в подземелье, чем мы его.

Словно в подтверждение этих слов, шум толпы с площади значительно усилился и в нём зазвучала не слышная ранее угроза. Под этот нарастающий рев послышались гулкие шаги, и в зал вошел стратег Полиодор:

— Великий царь! — Он склонил голову в мою сторону. — Глубокоуважаемые архонты! — Поклон в сторону зала. — На площадь прибыл Власий, и он требует, чтобы царь Геракл вышел на суд народа.

Стратег помолчал и бесстрастно добавил:

— Иначе он грозит войти в здание ареопага и вытащить из него всех изменников вместе с царем.

Полиодор еще склонил голову, извиняясь за чудовищность сказанного.

Скамьи амфитеатра мгновенно заполнились встревоженным шумом, и я явственно осознал, что если сейчас же не взять ситуацию в свои руки, то эти милейшие люди отдадут меня на растерзание толпе.

В голове лихорадочно закрутились хаотичные мысли, в итоге сводящиеся к одной:

«Весь предыдущий опыт человеческой истории говорит: надо избавиться от вожаков мятежа как можно быстрее и любой ценой».

«Любой ценой! — повторил я про себя и, не щадя собственных нравственно-моральных ценностей, дополнил. — Это значит обмануть, заманить в ловушку и, нарушив свое слово, убить предательским ударом в спину!»

Даже в мыслях это звучало отвратительно, но альтернативой был лишь выход к толпе, явно не настроенной на конструктивный разговор.

Долго думать в той обстановке показалось мне непозволительной роскошью, и, нарушая сковывающую тишину, я обратился к стратегу:

— Полиодор, пойди к мятежникам и объяви, что Великий царь Геракл непременно обратится к жителям Сард, но прежде архонты хотят обговорить с Власием некоторые условия.

Сказав это, я обвел взглядом застывших от страха архонтов:

— Такой выход вы находите приемлемым?

Уважаемые граждане города по большей части отводили глаза, но Анастасис прятаться не стал. Встретив мой взгляд, он подтверждающе кивнул Полиодору:

— Действуй, как приказывает наш царь.

С одной стороны, председатель малодушно соглашался сдать меня, а с другой, говоря «наш царь», он подсказывал, что готов поддержать любые мои разумные действия, если они приведут к победе, разумеется.

Стратег уже шагнул было к выходу, но я остановил его:

— Прежде чем ты уйдешь, — произнес я негромко, так чтобы меня слышал только он, — хочу дать тебе совет. Говоря с Власием, упирай на то, что архонты хотят обсудить те гарантии безопасности, при которых они согласятся на убийство царя.

— Это же неправда! — мотнул головой стратег, и я снисходительно усмехнулся.

— Что правда, а что нет, будет решать тот, кто сумеет выйти из этой заварухи победителем!

Стратег не стал со мной спорить и, гремя подкованными сандалиями, вышел из зала. Я же, найдя глазами Арету, многозначительно кивнул ей: мол, готовься. Девушка ответила мне таким же безмолвным кивком и тут же отошла к входному проему, чтобы с первой же минуты оказаться за спиной у входящих.

Через несколько минут из коридора послышался шум громких шагов, и сразу вслед за Полиодором в зал вошел высокий мужчина с орлиным носом на худом скуластом лице.

«Вот значит какой ты, Власий!» — окинув взглядом незнакомца, я непроизвольно оценил кожаный панцирь на нём, перевязь с мечом и толстую золотую цепь на шее.

«Наш радетель за народное благо не чужд маленьким земным радостям!» — иронично отметил я про себя, четко фиксируя еще трех человек за его спиной.

Двое из них сжимали в руках обычные хозяйственные топоры, а третий, с растрепанной рыжей шевелюрой, стоял с большим тесаком, что мясники используют на рынке. Ни шлемов, ни брони ни у кого не было, лишь рыжий прикрывался небольшим круглым щитом.

«Не профессионалы! — мгновенно отметил я манеру держать оружие у подручных Власия. — В топоры вцепились так, словно собрались коровью тушу разделывать».

Все четверо остановились в нескольких шагах от входа, оставив без внимания вжавшуюся в стену «испуганную» девушку.

Не тратя слов на приветствие, Власий резко ткнул в меня пальцем:

— Ты, царь, пойдешь с нами!

«Грубо, но по существу», — хмыкнув про себя, я обратился к предводителю мятежников с вопросом:

— Что вы хотите сделать со мной? — Я специально вложил в голос немного дрожи, имитируя приступ еле сдерживаемого страха.

Как я и ожидал, это сразу же расслабило Власия и его компанию. На лице горбоносого даже появилась презрительная усмешка.

— Не мы, а народ города Сарды будет решать твою участь. — Он перевел взгляд с меня на старейшин. — Вы, господа архонты, тоже выходите. Хватит прятаться тут за стенами ареопага, народ хочет слышать ваш приговор врагу нашего города.

Понурив голову и весьма достоверно изображая полную покорность судьбе, я шел на сближение с Власием, пока не услышал его окрик:

— Твой меч, царь!

Подняв глаза, я увидел его протянутую руку и уничижительное презрение, написанное на лице. Едва наши глаза встретились, как оно тут же сменилось на растерянность. В это мгновение он понял, что сдаваться я не намерен, и наши руки практически одновременно рванулись к рукоятям мечей.

К сожалению для Власия, его ножны висели на перевязи, а мои были жестко закреплены у пояса. Ему, чтобы вытащить меч, нужна была вторая рука, а мне — нет. Мой клинок вылетел на долю секунды раньше, и в тот же миг правая рука Власия повисла кровавой безжизненной культей.

— Аааааа! — Согнувшись от боли, взвыл бывший трактирщик. Его шея блеснула голой кожей над кромкой панциря, и я вложился в удар, целя точно туда.

Хрустнули шейные позвонки, и мой меч буквально сложил Власия пополам. Его мертвое тело с глухим стуком рухнуло на пол, и в тот же миг где-то справа раздался яростный рев: