© Ермаков С., подготовка текста, предисловие, 2025

© ООО «Издательство «Вече», 2025

А. И. Яковлев

Алексей Иванович Яковлев родился 18(30) декабря 1878 г. в Симбирске в семье известного просветителя И. Я. Яковлева – писателя, переводчика, фольклориста, создателя современного чувашского алфавита, букваря, учебников чувашского и русского языков, книг для чтения для чувашей, а по совместительству, кстати, друга семьи Ульяновых. В 1900 г. А. И. Яковлев окончил историко-филологический факультет Московского университета (1900), был учеником В. О. Ключевского. Получил медаль за сочинение «Вопрос о крепостных крестьянах в “Комиссии по составлению нового уложения”, и с тех пор тема зависимых людей на протяжении многих лет стала одной из основных в его научных изысканиях. Будучи оставлен для подготовки к получению профессорского звания, в 1906 г. стал приват-доцентом, работал помощником библиотекаря Румянцевского музея, а в 1916 г. появилась его магистерская диссертация, посвященной восстановлению Большой засечной черты Московского государства XVII в.

Уже в следующем, 1917-м, году А. И. Яковлев защитил докторскую диссертацию под названием «Приказ сбора ратных людей», став после этого сверхштатным экстраординарным, а с 1918 г. – ординарным профессором по кафедре русской истории историко-филологического факультета Московского университета.

В 1920 г. отец позвал Алексея Ивановича в Симбирск для помощи в организации национального образования в Чувашии. Здесь он работал в должности профессора истории и заведующего учебной частью в институте народного образования (ЧувИНО). Осенью 1921 года занял пост ректора Симбирского практического института народного образования.

Годом позже отец и сын Яковлевы вернулись в Москву. Здесь А. И. Яковлев стал преподавать на Высших литературных курсах университета и продолжил заниматься активной научной работой. В 1922–1930 гг. работал в Институте истории Российской ассоциации научно-исследовательских институтов общественных наук (РАНИОН), профессором этнологического факультета Московского университета, заведующим учебной частью и директором библиотеки ВСНХ СССР. В 1929 г. был избран членом-корреспондентом отделения гуманитарных наук АН СССР. Увы, ученого не миновала начавшаяся волна репрессий. В августе следующего года он был арестован как участник «заговора академиков» вместе С. Ф. Платоновым, Е. В. Тарле и пр., осуждён по «академическому делу» и отправлен в Минусинск – в ссылку, где работал помощником библиотекаря Мартьяновского музея. В 1933 г. судимость была снята и А. И. Яковлев вернулся в Москву, несколько работал заведующим Бюро транскрипции географических названий при Картографическом тресте Наркомтяжпрома. Вскоре он вернулся к научной и преподавательской деятельности. В сфере научных интересов А. И. Яковлева по-прежнему оставалась социально-экономическая, военно-политическая история и общественная мысль России XVII в. В 1943 г. исследование о холопстве «Холопство и холопы в Московском государстве XVII в. по архивным документам холопьего и посольского приказов, оружейной палаты и разряда» было отмечено Государственной премией СССР. С того же года вплоть до ухода из жизни 30 июля 1951 г. был профессором кафедры истории СССР исторического факультета МГУ. В настоящее время мнение А. И. Яковлева об истоках института российского холопства считается небесспорным. Историк полагал, что искать их следует в рабовладении, в княжеской челяди, которая, по его мнению, формировалась из обращенных в рабство иноплеменников. Действительно, едва ли не основным источником денег в Древней Руси была работорговля, а впоследствии на смену рабовладельцам приходят князья-хозяева, которые сажают на землю зависимых людей. Но сам А. И. Яковлев отмечал, что история Руси не знает собственно рабовладельческого периода.

Впрочем, исследование о Засечной черте посвящено другим вопросам нашего прошлого. К ним и следует перейти.

Можно сказать, что Большая засечная черта стала прообразом будущей государственной границы, а охранявшие ее силы – первой более или менее регулярной пограничной службой.

Так называли систему укреплений из деревянных засек, известную на Руси с X–XI вв., но подлинную масштабность она приобретает лишь во время правления Василия III и Ивана IV Грозного, когда и ее и начинают называть Большой. От брянских лесов и до Переяславля-Рязанского параллельно реке Оке протянулся оборонительный рубеж, образованный специально созданными лесными завалами, деревянными крепостями, валами, рвами, частоколами, надолбами (которые тогда называли надолобами). Была создана специальная засечная стража – особое земское ополчение. Строительство было закончено в 1566 году. Задачей Засечной черты была оборона от набегов крымских татар и ногайских орд. Однако пришло Смутное время, и Засечная черта пришла в запустение, почти полностью разрушившись до половины укреплений. В 1638 году началась масштабная реконструкция оборонительной линии общей протяженностью свыше 1000 километров. Ее ход, возникавшие проблемы и результаты работ и описывает в своем исследовании Александр Иванович Яковлев на основании огромного количества исторических документов.

Обо всем этом можно прочитать в его книге, которая и сегодня считается классической. Познакомиться с нею будет интересно не только жителям тех регионов, где когда-то стояли засеки, но и многим другим читателям, которые интересуются историей России и процессом становления единого государства после невзгод Смутного времени.

Особенно хочется обратить внимание, что в настоящее время в некоторых городах, которые входили в Засечную черту, ведутся работы по реконструкции ее укреплений, часть лесов признана охраняемыми территориями, поднимается и вопрос о том, чтобы признать сохранившиеся фрагменты Засечной памятниками истории. Иначе говоря, интерес к Засечной черте возрастает, что не может не радовать.

Защитный пояс засек, прикрывавший подступы к центру Московского государства с юго-востока, юга и юго-запада, был давно известен русской исторической литературе, но доселе не было чисто исторического обзора Засечной черты и изображения порядков ее охраны и поддержания. Несколько десятков изданных документов (преимущественно в А. М. Г.), относящихся к разным моментам истории черты и к разным ее участкам, не давали возможности составить о ней законченное представление.

Изучение некоторых финансовых операций московского правительства конца 1630-х годов навело автора настоящего труда на обильный архивный материал, относящийся к очень важному в истории Засечной черты моменту – лету 1638 г., когда были предприняты обширные работы по восстановлению ее укреплений. В составе документов московского Архива министерства юстиции сохранилась переписка за 146 (1639) год между Разрядом, находившимся на Туле кн. И. П. Черкасским и засечными и городовыми воеводами по вопросам, связанными с реставрацией черты. Свойства материала исключали возможность его частичной обработки и требовали полноты и законченности обзора. Перед этим материалом наблюдатель чувствовал себя как перед разорванными кусками большой и сложной картины, понять которую в целом можно было, только подобрав и соединив прихотливо разорванные, разбросанные и перепутанные части ее. Но зато сосредоточенность материала, относящегося в огромном большинстве своем именно к лету 1638 г., делала задачу такого целостного изучения особенно привлекательной: по удачному выражению одного историка, исследователь, изучающий подобный материал, как бы занимает возвышенное положение, с которого ему сразу открывается вся обозреваемая местность. Ценным дополнением к указанному материалу переписки о работах 1638 г. послужили отмеченные В. Н. Сторожевым в печати писцовые книги № 380, 390, 415, 416 и др.