Явно, что фараоны предпочитали не обращать на все это внимания, так как царь Амурру защищал их царство от хеттов. Впрочем, Азир с последними не только воевал, но и порой союзничал, так что в итоге своей хитрой политики прибрал к рукам почти всю Финикию, включая Сидон. А египетскому самодержцу он писал, строя из себя невинного агнца, начав вполне в стиле своего отца на плохом вавилонском языке:
«Царю великому, моему господину, моему богу, моему солнцу, так говорит Азиру, твой раб: семь и семь раз я падаю к ногам моего господина, моего бога, моего солнца. Господин мой! Я твой раб, и прибыв перед лицо царя, моего господина, и скажу все слова свои перед царем, моим господином. Господин, не слушай лжецов, которые клевещут на меня пред царем, моим господином. Я же раб твой навеки. А что до Хани, [о ком] говорит царь, господин мой, – я находился в Тунипе и не знал, когда он прибыл. Как только я услышал, я отправился вслед за ним, но не застал его. И если Хани прибудет благополучно, пусть царь, господин мой, спросит его, как я принимал его. Мой брат и Баттиэль находились при нем и давали ему рогатого скота, ослов (?), птиц, хлеба и секеру. Лошадей и ослов я дал ему на дорогу. А царь, господин мой, пусть выслушает мои слова: когда я прихожу к царю, моему господину, то Хани приходит ко мне и принимает меня, как мать, как отца. А теперь господин мой говорит – держался-де ты от Хани вдали (?). Твои боги и Шамаш воистину знают, не находился ли я в Тунипе. Далее, что до постройки Сумура, [о которой] повелел царь, господин мой: цари Нухашше (в северной Сирии. – Е.С.) враждуют со мной и берут мои города по повелению Хатиба, и я не мог его (т. е. Сумур) строить, а теперь в скором времени буду строить его. И господин мой знает, что половину утвари, которую дал царь, господин мой, забирает Хатиб, и все золото и серебро, которое царь, господин мой, дал мне, забирает Хатиб, и царь, господин мой, воистину знает [это]. Далее, господин мой сказал вдруг (?): зачем-де ты принимаешь гонца царя хеттов, а моего гонца не принимаешь? А это страна моего господина, и царь, господин мой, поставил меня среди градоправителей. Пусть придет гонец царя, моего господина, и все, что я сказал царю, моему господину, я дам: живых душ, кораблей, масла, бука (?) и [другого] леса (?) я дам».
Фрагменты стенной росписи царского дворца Зимри-Лима в Мари. XVIII в. до н.э.
Вместе с тем этническая картина сирийского населения продолжает формироваться почти параллельно двумя путями. Во-первых, в 1500–1200 гг. до н. э. с Аравийского полуострова проникает в Келесирию новое семитское племя – арамеи, давшее библейское название Древней Сирии – Арам; соответственно и язык – арамейский, ставший, если можно так выразиться, интернациональным языком обитателей Сирии на многие века – даже Иисус Христос, и тот говорил именно по-арамейски. Кстати, прибывшие вместе с арамеями евреи начинают занимать южную часть страны. Впервые арамеи упомянуты в анналах ассирийского царя Тиглатпаласара I (1114–1076 гг. до н. э.) ок. 1111 г. до н. э. В тот год во время своей западной кампании ассирийские войска столкнулись с «ахламу-арамеями» в районе между Хабуром и Евфратом – на северо-востоке нынешней Сирии, и позже ассирийцы переправились через реку, вступив в сирийские степи в районе Джабал Бишри – к северу от Пальмиры, бывшей тогда еще скромной деревенькой. Вскоре походы ассирийского царя против арамеев стали сезонным предприятием: «Противостоя арамеям-ахламу, я 28 раз пересекал Евфрат – это происходило дважды в год… Я привез их добычу и их добро в свой город Ашшур». А в 1094 г. он вообще провозгласил себя завоевателем всего Амурру, однако вскоре потерял большую часть завоеванных им сирийских земель, возвращать которые позже пришлось Ашшурнасирпалу (884–859 гг.). Пока же расселению арамеев в месопотамско-сирийском приграничье способствовало уничтожение хеттами месопотамского государства хурритов – Митанни (в египетской версии – Нахарин).
Впрочем, излагая «классическую» версию появления в Сирии арамеев[8], нельзя не отметить и альтернативную версию, представленную совершенно недавно, в 2017 г., французскими учеными Франсуазой Брикель Шатоннэ и Мюриэль Дебье в их работе «Сирийский мир. По дорогам игнорируемого христианства»[9]. Они полагают, что (пер. с франц. – Е.С.) «арамеи – потомки аморреев, обитавших в Сирии со II тысячелетия до н. э., а не новые поселенцы, как думали долгое время». Очевидно, что предмет исследования настолько темен и далек, что проблему возникновения арамейского народа можно толковать и так и эдак, «традиционалистски» и «новаторски»; разумеется, хотелось бы больше ясности в этом вопросе и более подробной аргументации со стороны француженок, ибо их утверждение выглядит, скорее, догматически – в стиле «Так говорит Заратустра»…
Но «арамейским вливанием», если таковое было, дело не ограничилось, поскольку приморским аморреям-хананеям добавляют свою кровь знаменитые «народы моря» греко-балканского и малоазийского происхождения, в XIII в. до н. э. буквально обрушившие свою экспансию на юг и восток Средиземноморья, включая Ливию, Египет и Палестину. Часть их позднее была известна на Святой земле, как филистимляне, откуда и пошло название «Палестина». Надо полагать, именно «народы моря» привнесли в финикийский этнос ту самую беспокойную жилку мореплавателей, которая и сделала из финикийцев знаменитейших по всему Древнему миру морских путешественников и купцов. Нынешние палестинцы, арабы по крови, не имеют с древними филистимлянами почти ничего, кроме названия – зато (правда, сложно сказать, насколько это мнение научно обоснованно) потомков филистимлян видят среди рыжеволосых евреев (многочисленные запреты разного времени на смешение с окрестными племенами, находимые в Библии, соблюдались весьма нетвердо, чему предостаточно доказательств в самой этой книге).
Так, мы видим новое смешение прасирийского этноса. С одной стороны, Палестину и большую часть современной Сирии населяют хананеи (отчего и вся страна называется Ханааном) – смесь аморреев с филистимлянами; в отрезанной от моря Келесирии (как и в соседней Месопотамии, куда они тоже проникли) арамеи создают свои государства – в первую очередь Дамаск, а также Арам-Совба (Сова, Сува), чьи цари позже воевали с Саулом (ок. 1025 г., см. I Цар. 14: 47) и его преемником Давидом (см. II Цар. 10: 6–19[10]); особняком стоят евреи, тем не менее, впитавшие в себя немало крови ханаанских народов (аморреев), о чем свидетельствует, например, запрет в начале 7-й главы книги Второзакония – если б не было нарушений, не потребовался бы и запрет: «Когда введет тебя Господь, Бог твой, в землю, в которую ты идешь, чтоб овладеть ею, и изгонит от лица твоего многочисленные народы, хеттеев, гергесеев, аморреев, хананеев, ферезеев, евеев и иевусеев, семь народов, которые многочисленнее и сильнее тебя, и предаст их тебе Господь, Бог твой, и поразишь их, тогда предай их заклятию, не вступай с ними в союз и не щади их; и не вступай с ними в родство: дочери твоей не отдавай за сына его, и дочери его не бери за сына твоего; ибо они отвратят сынов твоих от Меня, чтобы служить иным богам, и тогда воспламенится на вас гнев Господа, и Он скоро истребит тебя» (Втор. 7: 1–4). Достаточно вспомнить случай Финееса: «И вот, некто из сынов Израилевых пришел и привел к братьям своим мадианитянку, в глазах Моисея и в глазах всего общества сынов Израилевых, когда они плакали у входа скинии собрания. Финеес, сын Елеазара, сына Аарона-священника, увидев это, встал из среды общества и взял в руку свою копье, и вошел вслед за Израильтянином в спальню, и пронзил обоих их, Израильтянина и женщину в чрево ее» (Числ. 25: 6–8). Такие вот жестокие времена ветхозаветные[11].
