Заметим, что в поисках возможностей мирного урегулирования советско-финских политических разногласий и территориальных споров Сталин активно привлекал внешнеполитическую разведку НКГБ – НКВД СССР. Формально международные вопросы и внешнеполитические отношения между СССР и Финляндией регулировались заключённым между ними ещё в 1932 году договором о ненападении, который спустя 2 года был продлён на 10 лет – до 1944 года включительно. Однако фактически финское руководство не прекращало поиски возможных союзников на случай военного конфликта с Советским Союзом, в связи с чем вело тайные переговоры с рядом европейских стран. В этой ситуации со стороны советского правительства в начале 1938 года был сделан первый шаг по началу мирных переговоров по установлению добрососедских отношений с северным соседом. Все встречи по соглашению сторон проводились в секретном порядке в целях защиты контактов от нежелательной огласки. Активное участие в советско-финских дипломатических контактах принимал в советском представительстве в Хельсинки резидент внешней разведки «Кин», работавший под прикрытием дипломатической должности консула. Резидент Б.А. Рыбкин был известен под фамилией Б.А. Ярцев. Его заместителем в резидентуре была опытная разведчица З.И. Воскресенская, которая приехала в финскую столицу на год раньше и работала по линии ИНО под псевдонимом «Ирина». Вскоре с согласия Центра они оформили свои супружеские отношения. К тому времени Зоя Ивановна уже считалась успешной разведчицей, умело поддерживавшей связь не только с нелегалами внешней разведки, но и с финской агентурой.

В начале апреля 1938 года Б.А. Ярцев, ставший вторым секретарём посольства СССР в Финляндии, был вызван в Москву. Здесь его ждала личная встреча со Сталиным, который поставил перед ним две непростые задачи: 1) склонить финское руководство к заключению договора с Советским Союзом, предусматривавшего на случай войны запрет на пребывание немецких войск на территории Финляндии, и 2) предложить разрешение давнего территориального спора путем обмена территориями. С этого времени резидент получил дополнительные полномочия и был повышен в дипломатическом ранге до должности Временного поверенного в делах СССР в Финляндии.

Однако финское руководство, рассчитывая на широкую международную поддержку вплоть до военной помощи в случае конфликта с СССР, на переговоры в интересах добрососедства не пошло. После начала военных действий резидент «Кин» и его заместитель «Ирина» были отозваны в Москву. Опытный разведчик Б.А. Рыбкин был назначен начальником одного из отделений 5-го отдела (разведка) ГУГБ НКВД СССР. В Центре нашлось место и для З.И. Рыбкиной-Воскресенской. Она стала одним из ключевых аналитиков внешней разведки, готовивших аналитические записки и обзоры для начальника разведки старшего майора госбезопасности П.М. Фитина. Кстати, благодаря его усилиям в предвоенные годы удалось восполнить кадровый состав разведки органов госбезопасности после массовых репрессий, а также во многом восстановить работу зарубежных резидентур разведки НКГБ. Примерно 40 резидентур были укомплектованы кадрами легальных и нелегальных разведчиков. Среди них было немало тех, кто, как и сам начальник разведки, пришёл с гражданской работы на службу в органы госбезопасности по партийному призыву. П.М. Фитин после краткого курса обучения в Школе особого назначения НКВД СССР (далее – ШОН) в числе других стажёров оказался в центральном аппарате внешней разведки. Так, вчерашний выпускник Сельхозакадемии имени К.А. Тимирязева по стечению обстоятельств и по рекомендации самого Л.П. Берии за год с небольшим сделал головокружительную карьеру и оказался в кресле начальника внешней разведки. По вполне понятным причинам он остро нуждался в том, чтобы рядом были опытные сотрудники, знавшие тонкости разведывательного дела и имевшие опыт оперативной работы за кордоном. В сложившихся обстоятельствах Фитин (оперативный псевдоним – «Старик») счёл необходимым усилить резидентуры в столицах стран, заявивших о своём нейтралитете в условиях начавшейся Второй мировой войны. Так в числе приоритетных легальных резидентур НКГБ-НКВД СССР оказалась столица нейтральной Швеции. В сентябре 1941 года в Стокгольм в качестве резидента под прикрытием должности советника миссии, а позже – посольства СССР был направлен Б.А. Рыбкин. Вместе с ним под прикрытием должности пресс-секретаря советского посольства в Швеции в Стокгольм прибыла «Ирина» – З.И. Рыбкина, состоявшая в должности заместителя резидента. Она быстро установила добрые отношения с А.М. Коллонтай, которая с 1930 по 1945 год являлась полномочным представителем и послом СССР в Швеции. Считается, что именно эта женщина-посол в период советско-финляндской войны 1939–1940 годов сумела убедить шведское руководство, вопреки настояниям английских советников, не отправлять в Финляндию уже сформированные два батальона шведских добровольцев для участия в боевых действиях против Красной армии. Нарком внутренних дел СССР Л.П. Берия в феврале 1940 года докладывал советскому руководству: «По сообщению одного из наших агентов, в Стокгольме говорят, что если бы в Швеции был полпред не Коллонтай, то русские уже давно бы воевали со шведами»[11]. Такую высокую оценку профессиональной деятельности в политических и дипломатических кругах шведской столицы получила советская женщина-посол, сумевшая предотвратить угрозу расширения военных действий на советско-финском фронте.

Военно-техническую помощь Финляндии оказывали почти полтора десятка западных стран, часть из которых либо уже разрешили участие своих граждан в качестве добровольцев, либо были готовы это сделать в ближайшее время. Считается, что на стороне финской армии воевало более 10 тысяч иностранных добровольцев, из которых свыше 7 тысяч были шведами. Были среди добровольцев и русские белоэмигранты. Поэтому в советских документах и публикациях тех лет наших противников на фронте часто называли белофиннами.

Безусловно, подтолкнули финское руководство к поискам мира и успехи Красной армии, осуществившей прорыв считавшейся неприступной линии Маннергейма. Именно тогда через А.М. Коллонтай министр иностранных дел Швеции Гюнтер 23 февраля 1940 года передал информацию о готовности Финляндии к мирным переговорам с СССР и то, что «финны согласны на удовлетворение всех условий Москвы»[12].

В 1944 году именно эти две женщины – чрезвычайный и полномочный посол СССР А.М. Коллонтай и заместитель резидента внешней разведки под прикрытием З.И. Рыбкина – совместными усилиями сумели добиться разрыва союзнических отношений финнов с немцами и выхода Финляндии из войны.

Советский Союз в той полузабытой «Зимней войне» понёс не только военные, но также и внешнеполитические и международные потери. Так, 14 декабря 1939 года СССР признали агрессором в войне с Финляндией и в этой связи исключили нашу страну из Лиги Наций. Даже решив окончательно вопрос о спорных территориях, Советский Союз не добился достижения главной цели – возвращения финского государства в сферу своего влияния. Неудавшаяся советизация Финляндии вскоре обернулась тем, что финны стали союзниками гитлеровской Германии в войне с СССР. Возможно, по этой причине советские военные историки редко обращались к событиям той войны. При этом многими признавалось, что допущенные военные промахи и понесённые тяжёлые потери Красной армии в ходе боевых действий лишь укрепили оценку Гитлера и германского генералитета в том, что Советский Союз в военном отношении является «колоссом на глиняных ногах». Впрочем, в этом не было ничего оригинального или нового. Именно так же прежде ошибочно оценивали военные возможности Российской империи в штабах армий ведущих европейских держав. Результаты этих стратегических просчётов в истории закреплены нашими победами на полях сражений.

О том, что был ли у Гитлера изначально план подготовки нападения на СССР или он возник после оценок реальной мощи Красной армии и военно-политических результатов советско-финляндской войны 1939–1940 годов – доподлинно неизвестно. На этот счёт имеются различные точки зрения военных историков и исследователей из разных стран. Однако известно, что первоначально стратегический план военных действий против СССР стал разрабатываться летом 1940 года, то есть где-то через 2–3 месяца после окончания войны Советского Союза с Финляндией. Уверовав в то, что СССР по-прежнему остаётся «колоссом на глиняных ногах», Гитлер поставил задачу подготовки полномасштабной скоротечной войны (блицкрига) с советской державой, с которой годом ранее был заключён договор о ненападении. В рамках пакта Молотова – Риббентропа осуществлялось возвращение СССР части прежних российских территорий в Восточной Европе, утраченных в результате заключения Брестского мира в 1918 году. Развивалась советско-германская внешняя торговля, расширялись контакты в индустриальной сфере и разных отраслях промышленности.