В рядах финских войск против Красной армии сражались свыше 10 тысяч добровольцев из Швеции, Италии, Венгрии, Франции, Норвегии, США, Эстонии, Дании, Великобритании и некоторых других стран. Западные страны поставляли финнам оружие, боеприпасы и военную технику. Кстати, и Германия также неофициально направила в Финляндию партию трофейного оружия, захваченного на складах разгромленной вермахтом польской армии. Советские войска в составе Северо-Западного фронта вели боевые действия с переменным успехом. В прифронтовой полосе, пользуясь наступившим в конце декабря 1939 года относительным затишьем в позиционных военных действиях сторон, активизировалась советская войсковая разведка, пополнившая свой состав отдельными группами лыжников и снайперов.

В ходе февральских боёв 1940 года была прорвана оборонительная полоса так называемой линии Маннергейма. После нескольких кровопролитных сражений финское военно-политическое руководство направило Сталину предложения о начале мирных переговоров. Они прошли в короткий срок, и 12 марта в Москве был подписан мирный договор. При этом, несмотря на ряд военных неудач Красной армии, все официально заявленные Советским Союзом территориальные претензии были финской стороной полностью удовлетворены.

На мартовском (1940) пленуме ЦК ВКП(б) с докладом об уроках войны с Финляндией выступил нарком обороны Маршал Советского Союза К.Е. Ворошилов. Он признал, что в начале войны в высшем командовании РККА не было представления об особенностях и предстоящих трудностях военных действий советских войск против агрессивно настроенного и несговорчивого северного соседа. Нарком объяснил это тем, что военное ведомство не имело «хорошо организованной разведки, а, следовательно, и необходимых данных о противнике…»[1]. При этом маршал, видимо, запамятовал, что в период с августа 1934 по июль 1940 года военная разведка находилась в его прямом подчинении, как наркома обороны. Иными словами, военные разведчики, состоявшие в штатах 5-го управления Наркомата обороны СССР, действовали в соответствии с приказами и указаниями самого маршала Ворошилова. А начальник этого управления комдив И.И. Проскуров одновременно с руководством военной разведкой, являлся заместителем наркома обороны маршала Ворошилова.

Признал маршал и серьёзные промахи, допущенные военным командованием в подготовке к войне и при ведении военных действий на финской территории. Справедливости ради отметим, что далеко не все промахи и просчёты можно было списать на слабую военную разведку. Например, то, что войска оказались в суровых зимних условиях на фронте в летнем обмундировании. Или то, что на вооружении не было автоматического стрелкового оружия, которое руководство РККА считало полицейским оружием, вряд ли можно списать на плохую работу военных разведчиков. Как и отсутствие в советской Карелии приграничной дорожной сети.

Нарком самокритично признал, что во всех оперативных планах предполагаемых военных действий Красной армии Финляндия всегда рассматривалась как второстепенное направление, поэтому выделяемые силы и средства были рассчитаны лишь на ведение оборонительных действий. Этим объясняется недостаточно серьёзное внимание к финляндскому театру военных действий и слабое знание его особенностей. Видимо, по этой причине наркомом обороны перед Разведупром не ставились задачи по глубокому изучению финской армии и военного потенциала Финляндии в качестве вероятного противника. Разведка не сама выбирает направления своей деятельности и сферы разведывательной активности. Являясь одним из важнейших управлений Наркомата обороны СССР, она строго выполняла все поступавшие указания по изучению вероятного противника. Ставились ли перед Разведупром такие задачи относительно Финляндии маршалом Ворошиловым до начала «Зимней войны» – неизвестно. Во всяком случае об этом в своём докладе на мартовском пленуме ЦК ВКП(б) маршал не упоминал.

И, тем не менее, в выводах и предложениях в конце своего доклада он указал: «Разведки как органа, обслуживающего и снабжающего Генеральный штаб всеми нужными данными о наших соседях и вероятных противниках, их армиях, вооружениях, планах, а во время войны исполняющего роль глаз и ушей нашей армии, у нас нет или почти нет. Военную разведку, достойную нашей страны и армии, мы обязаны создать во что бы то ни стало и в возможно короткий срок. Необходимо ЦК выделить достаточно квалифицированную группу работников для этой цели»[2]. Заметим, что здесь маршал Ворошилов упомянул о том, что военная разведка должна выполнять задачи в интересах Генштаба. Отсюда вытекало, что и подчиняться она должна напрямую начальнику ГШ РККА. Это предложение наркома было реализовано в июле 1940 года. Военная разведка была реорганизована в 5-е управление Красной армии и передана в штат Генштаба. Проскурову в июне 1940 года присвоили звание генерал-лейтенанта авиации, а через месяц он был освобождён от должностей заместителя наркома обороны и начальника военной разведки. Конечно, это стало жестоким ударом судьбы в карьере прославленного воздушного аса испанского неба, Героя Советского Союза Ивана Иосифовича Проскурова. Во главе военной разведки он пробыл всего 15 месяцев. Безусловно, это был недостаточный срок для того, чтобы не имевшему опыта разведывательной работы лётчику разобраться в тонкостях и специфике ведения военной разведки. Тем более в военное время.

При этом не стоит забывать, что военная разведка Красной армии с момента создания в ноябре 1918 года и до начала Великой Отечественной войны пережила 9 реорганизаций и масштабных реформ. За это время сменилось 14 начальников военной разведки (Я.К. Берзин дважды назначался руководителем разведки). Такая оргштатная и кадровая чехарда, безусловно, сказывалась на общей результативности военной разведки. Особенно пострадали кадры разведки и зарубежная агентура в период репрессий 1930-х годов. Эта горькая чаша не миновала и генерала Проскурова. В июне 1941 года его обвинили в участии в военном заговоре и арестовали. Вину свою он не признал. По приказу Берии бывший начальник военной разведки без судебного разбирательства был расстрелян 28 октября 1941 года вместе с группой других генералов. И.И. Проскуров был реабилитирован 11 мая 1954 года.

Международная оценка и внутриполитическая ситуация вокруг «Зимней войны» оставалась непростой. Причины и итоги войны в нашей стране и за рубежом воспринимались неоднозначно. В этой связи руководством СССР было принято решение провести в период с 14 по 17 апреля 1940 года с участием ЦК ВКП(б) расширенное совещание командно-начальствующего состава Красной армии по обобщению опыта боевых действий против Финляндии. В выступлениях командующего 7-й армией командарма 2-го ранга К.А. Мерецкова, корпусного комиссара начальника снабжения Красной армии А.В. Хрулёва, начальника Генштаба командарма 1-го ранга Б.М. Шапошникова и начальника 5-го управления РККА комдива И.И. Проскурова речь шла о конкретных делах и допущенных просчётах в ходе подготовки и ведения боевых действий в течение 105 дней советско-финляндской войны.

На наш взгляд, корни будущих неудач начальника военной разведки относятся к событиям «Зимней войны» с Финляндией. В ходе разбора вскрывшихся при ведении военных действий недостатков и оценок просчётов, допущенных разными должностными лицами командно-начальствующего состава Красной армии, Проскурова прямо обвинили в отсутствии войсковой разведки на театре военных действий. Так, например, в своём выступлении командарм 2-го ранга К.А. Мерецков, командовавший в ходе «Зимней войны» 7-й армией, отметил: «Нет у нас настоящей войсковой разведки так же, как, к сожалению, и агентурной»[3].

В своём выступлении в ответ на обвинения в плохой работе войсковой разведки Проскуров сообщил, что ещё в июне [1939] на заседании Главного военного совета с участием Сталина было принято решение о передаче войсковой разведки в ведение Оперативного управления ГШ РККА и соответствующих штабов военных округов и армий. «Сейчас разведка не имеет хозяина, – доложил Проскуров. – Войсковой разведкой никто не занимается»[4].