А предвоенная обстановка того времени была более чем тревожная. В книге «Сталин и разведка накануне войны», написанной в жанре исторического расследования историком спецслужб А. Б. Мартиросяном, отмечается: «… за последние полгода перед войной как минимум 22 сообщения резидентур ГРУ, одно – РУ ВМФ и 45—1-го управления НКГБ – НКВД СССР содержали указания на предполагаемые даты нападения»[53]. По нашему мнению, реально таких сообщений от советских разведок и агентурной сети было значительно больше. Например, военный атташе генерал-майор Тупиков сообщал 25 апреля 1941 года из Берлина начальнику Разведупра в своём обширном донесении на 9 листах, что за 3 месяца он отправил в Центр более 150 телеграмм и несколько десятков письменных сообщений. К донесению генерал приложил на четырех листах сведения о развертывании германских группировок вблизи границ СССР[54].

Важная оперативная информация к Сталину и другим высшим руководителям СССР поступала не только по каналам внешней и военной разведок страны. Существовала и советская военно-морская разведка, которая только к 1939 году с образованием Наркомата ВМФ стала полноценной спецслужбой. Разведывательное управление флота накануне Великой Отечественной войны имело в своём составе 5 разведотделов: стратегической, агентурной, войсковой, радиоразведки и дешифровальной разведслужбы. На флотах и флотилиях ВМФ СССР были созданы схожие по функционалу разведотделения, занимавшимися всеми видами разведдеятельности, кроме ведения стратегической разведки.

Разведка Наркомата ВМФ вела свою негласную работу, в основном, в зоне ответственности Краснознамённого Балтийского флота (далее – КБФ). Разведотдел Штаба флота с января 1935 года был выделен в самостоятельную структуру и подчинён непосредственно командующему флотом. За короткий срок были сменены несколько начальников отдела и проведены реорганизации военно-морской разведки. Такое было время больших перемен в спецслужбах СССР. К началу советско-финляндской войны в ноябре 1939 года разведотдел КБФ имел в своём составе: 1) информационное отделение; 2) агентурное отделение; 3) отделение специальной службы; 4) часть оперативной техники; 5) военную цензуру; 6) обслуживающий аппарат. Разведотделу КБФ подчинялись два морских погранично-разведывательных пункта, радиоузел особого назначения, курсы военных переводчиков и береговой радиоотряд[55]. Несмотря на, казалось бы, приличную общую штатную численность, составлявшую 391 человека, из которых 95 человек относились к командно-начальствующему составу, подготовленных разведчиков практически не было. Так, например, на важном участке работы по обеспечению командования флота сведениями о противнике в информационном отделении в наличии было лишь два молодых лейтенанта. Основными источниками данных о противнике служили результаты радиоразведки, зарубежная пресса и сводки Разведотдела Ленинградского военного округа.

Агентурное отделение состояло из новичков в разведывательном деле из числа выпускников училищ ВМФ, не имевших ни служебного, ни жизненного опыта. Из разведчиков только пятеро в какой-то степени владели иностранными языками. Своей агентурной сети в сопредельных странах разведотдел КБФ не имел. Агентурную работу приходилось налаживать заново наряду с вербовкой новых осведомителей[56]. При этом разработка разведывательных операций фактически не проводилась из-за недостатка подготовленных кадров разведки и отсутствия необходимых для этого сил и средств. Все упущения в организации разведки на море и береговой линии проявились в ходе боевых действий в войне с финнами.

Затем обновлённую разведслужбу возглавил капитан 2-го ранга А. М. Якимычев, служивший в то время помощником военно-морского атташе СССР в США. Позже эта разведывательная служба ВМФ в период с ноября 1937 по ноябрь 1938 года получила название 4-го (военно-морского) отдела.

В марте 1938 года начальником разведотдела Главного морского штаба стал капитан 2-го ранга М. А. Нефёдов, при котором было создано Разведывательное управление Наркомата ВМФ СССР. Затем с 1939 года по сентябрь 1941 года военно-морской разведкой руководил капитан 1-го ранга Н. И. Зуйков. В начале Великой Отечественной войны разведку Наркомата ВМФ СССР возглавил бывший военно-морской атташе при советском полпредстве в Берлине капитан 1-го ранга М. А. Воронцов. Он оставался на этом посту до апреля 1945 года. Затем после годичного перерыва он вновь вернулся в разведку и оставался на этом посту до апреля 1952 года. С его именем связана загадочная история о посещении в июне 1941 года посольства СССР в Берлине давним агентом российской военно-морской разведки Балтийского флота времён Первой мировой войны, известной под псевдонимом «Анна Ревельская». Попробуем в этом разобраться подробнее.

В настоящее время отсутствуют какие-либо документальные и фактические подтверждения встречи советского военно-морского атташе в Берлине капитана 1-го ранга М. А. Воронцова с таинственной посетительницей полпредства СССР, в ходе беседы назвавшейся Анной Ревельской. Существующие версии, излагаемые историками, писателями и журналистами, существенно различаются в описании подробностей как самой беседы бывшей русской разведчицы с советским военным дипломатом, так и его последующих действий как легального представителя военно-морской разведки СССР в предвоенном Берлине.

Согласно версии, изложенной в уже упоминавшейся нами книге «Сталин и разведка накануне войны», события развивались следующим образом. «В 10 часов утра 17 июня 1941 г., – как сообщает в своей книге известный писатель и бывший сотрудник одной из советских спецслужб, – Анна Ревельская посетила советского военно-морского атташе в Берлине М. А. Воронцова и сообщила ему, что в 3 часа ночи 22 июня 1941 г. германские войска вторгнутся в Советскую Россию (так Анна Ревельская назвала Советский Союз). Информация Анны Ревельской немедленно была сообщена в Москву и доложена наркомом ВМФ Н. Г. Кузнецовым Сталину. Именно из-за этой информации Воронцов был немедленно вызван в Москву, куда прибыл только 21-го июня. До этого Воронцов через другие источники смог установить, что срок нападения на СССР назначен на 21–24 июня»[57]. Заметим, что точная дата и время нападения на СССР, как отмечается в названной книге А. Б. Мартиросяна, уже были переданы в Разведупр 12 июня нелегальным резидентом Я. П. Черняком, возглавлявшем агентурную группу «Крона». К тому же писатель и ветеран спецслужб в своей книге особо подчеркнул, что «информация Яна Черняка и его агентурной группы всегда чрезвычайно высоко ценилась в ГРУ»[58].

Историк Л.А Безыменский в своей книге «Гитлер и Сталин перед схваткой» приводит данные о направленных в адрес Сталина разведсводок и агентурных сообщений за период с июня 1940 по июнь 1941 года о подготовке к войне против СССР. За этот период поступило 335 разведывательных сообщений, из них 60 непосредственно с 1 по 22 июня 1941 года[59].

Что же касается столь важного сообщения, полученного от незнакомой посетительницы, представившейся Анной Ревельской, то у опытного разведчика капитана 1-го ранга М. А. Воронцова, на наш взгляд, должны были возникнуть достаточно серьёзные вопросы. Во-первых, с высокой степенью вероятности можно предположить, что о существовании агента военно-морской разведки штаба царского Балтийского флота под псевдонимом «Анна Ревельская» Михаил Александрович просто ничего не знал. Это было немудрено, поскольку в момент её предыдущего обращения с агентурными сведениями в русское посольство в Швеции ему было всего около 20 лет. Да и в советскую морскую разведку он попал совсем недавно, когда в сентябре 1939 года был назначен военно-морским атташе при полпредстве СССР в Германии. Во-вторых, встреча проходила в столице готовой к войне нацистской Германии всего за 5 дней до нападения на СССР и вполне могла быть провокацией немецких спецслужб. В-третьих, несмотря на важность и возможную достоверность полученной информации, вряд ли офицер-разведчик мог бы самостоятельно признать ранее неизвестный ему источник информации надёжным и проверенным. А без такой уверенности, на наш взгляд, он точно не стал бы отправлять информацию из непроверенного источника срочным донесением в Москву, зная, что такие сообщения, как правило, сразу попадают на стол к Сталину. В такой ситуации он мог отправить шифровку в Разведывательный отдел Наркомата ВМФ с полученными сведениями и дальше действовать по указаниям своего руководства. Тем более что отправленная им в начале мая шифровка с датой начала войны не подтвердилась. Вот что по этому поводу написал маршал Жуков в своей книге «Воспоминания и размышления». «6 мая 1941 года И. В. Сталину направил записку народный комиссар Военно-морского флота адмирал Н. Г. Кузнецов: «Военно-морской атташе в Берлине капитан 1-го ранга Воронцов доносит:…что, со слов одного германского офицера из ставки Гитлера, немцы готовят к 14 мая вторжение в СССР через Финляндию, Прибалтику и Румынию. Одновременно намечены мощные налеты авиации на Москву, Ленинград и высадка парашютных десантов в приграничных центрах…»[60].