— Так ты мне расскажешь, куда всех подевал? — сонно спросила она, укладывая голову мне на грудь.

— По дороге позвонил и сказал, чтоб в домик охраны свалили.

— А что так?

— Потому что твои крики предназначены только для меня.

— Ой, Басаргин, не преувеличивай. Я вела себя тихо как мышка.

— Если бы у мышек было такое понятие тишины, их популяция бы резко сократилась, — рассмеялся я. — Хотя, можем повторить, и я буду стараться лучше.

Угроза подействовала моментально. Маша вскинула на меня ошарашенный взгляд.

— Повторить? Ты серьёзно?

— А что тебя удивляет? Эти детские игры в душе вообще за подход не считаются.

— Да вы — маньяк, Демид Александрович, — с притворным испугом выдохнула она.

— Еще какой, Мария Алексеевна. Особенно, в отношении вас, — жарко прошептал, скользя ладонью по ее телу.

— Ну нет. Я спать хочу, — отрезала вредина.

— Да спи, кто тебе не дает, — я продолжил путешествие по шелковой коже, добравшись в итоге пальцами между ножек. — Кто-то сверху возмущается, а снизу уже все мокрая.

— Это после душа, — хриплый шепот.

— Врушка, — улыбнулся я, накрыв губы Маши и одновременно вводя пальцы в горячую дырочку.

— А-аах! — вскрикнула она.

— И правда, как мышка, — усмехнулся.

Что-то во взгляде этой женщины поменялось. В нем появился азарт, предвкушение, похоть.

Отодвинувшись, она уперлась мне в грудь руками, заставляя лечь на спину, а затем, целуя и лаская языком, медленно двинулась вниз по телу.

Добравшись туда, куда собиралась, Маша замерла в нескольких миллиметрах от подрагивающего члена, который был уже полностью готов к новым подвигам.

Перестав дразнить его своим дыханием, моя девочка нежно обрисовала головку язычком. Меня подбросило на кровати от нереального кайфа.

— Посмотрим, кто из нас еще будет кричать, — коварно сказала она, а затем обхватила мой ствол и вобрала его в рот.

Дальше творилось что-то нереальное. Маша сосала в бешеном темпе, но каждый раз замедлялась, когда я приближался к разрядке и переключалась на звенящие от напряжения яйца. Нежные поглаживания языка расслабляли и возбуждали одновременно. В какой-то момент мне действительно хотелось заорать во всю глотку, чтобы это мучение прекратилось.

Кажется, несносная стерва почувствовала мое отчаяние, и сделав пару глубоких движений, все же позволила мне кончить.

— Ты же понимаешь, что поплатишься? — довольно прорычал, заваливая Машку на спину.

Моя девочка была уже настолько возбуждена, что ничего не ответила, а лишь рвано дышала, пока я целовал ее живот и ножки. Каждый раз, подбираясь все ближе к сладкому, я в последний момент отдалялся и оставлял поцелуй где-нибудь совсем рядом.

Сначала вредина упорно пыталась не показывать разочарования, но скоро уже не могла сдерживать нетерпеливые стоны.

— Что такое, Маруша? Жалеешь, что мучала меня? — спросил голосом змея-искусителя. — Хочешь, чтобы я наконец прикоснулся к тебе?

— Да, — на выдохе. — Пожалуйста, я не вынесу больше.

Довольно улыбнувшись, исполнил ее желание. Заскользил языком по влажным складочкам, выводил узоры вокруг чувствительного бугорка, периодически толкаясь в него языком. Моя вкусная… Кажется, кто-то сегодня сорвет голос. Уж я все для этого сделаю.

Доведя Машу до исступления, резко отстранился, поймав протестующий стон губами.

— Хочешь кончить?

— Да.

— Обещай, что больше не будешь влезать в херню.

— Я влезу куда-угодно, если от этого будет зависеть твоя жизнь.

Чертова стерва опять ломала все мои ожидания. Как же невозможно бесит и дико возбуждает ее протест. Ради меня.

Не выдержав больше ни секунды, вошел до упора.

— Смотри на меня, — приказал, потому что хотел видеть безумие, отражавшееся в ее взгляде в этот момент.

Не отрывая глаз, ускорился. Поймал дерзко торчащий сосок губами, а второй стал перекатывать между пальцами.

— Да. Да. Да. Да, — шептала она, а затем взорвалась, сжимая меня изнутри и царапая спину ногтями.

— Умница, — довольно заключил я, затем перевернул Машу на бок, прижал спиной к себе и снова вошел.

На этот раз я сделал несколько мучительно медленных, но резких толчков, но совсем скоро потерял голову и перешел на дикий темп, срываясь в бездну.

Так мы и лежали: мокрые, уставшие, прижавшиеся друг к другу и нереально счастливые.

— Демид, это, наверное, ненормально, — несмело проговорила Маша.

— Что именно?

— Заниматься сексом, как ни в чем ни бывало.

— А чем нужно было заниматься? — усмехнулся я.

— Ну, насчет тебя не знаю. А я должна была сидеть в панике и раскачиваться из стороны в сторону.

— Глупость какая, — я рассмеялся. — Секс гораздо интереснее. И полезнее. И адреналин выплеснули, и напряжение сбросили, и спать сейчас будем без задних ног.

— Дурак, — услышал улыбку в ее голосе.

— Ведьма, — ответил тем же. — Спи, а то я решу, что у тебя еще остались силы…

— Все, я сплю! — поспешно выпалила Маша, снова вызвав желание смеяться.

Подскочила на кровати в панике.

Не знаю, с чего вдруг, сквозь сон стала пробираться адекватность, но в чувство меня привела резкая вспышка осознания…

— Басаргин, мы что не предохранялись?

Мой бандюган преспокойно продолжал спать, промычав что-то нечленораздельное.

Ни стыда, ни совести! Разве можно просто дрыхнуть, когда мы, оказывается, всю ночь делали новое поколение⁈

— Басаргин, — решила все же растолкать нахала.

— Твою мать, Рогозина, хрена ли тебе вечно не спится?

— Мы не предохранялись!

— Спасибо за ценную информацию, я в курсе, — проворчал он, не открывая глаз. — Вообще-то я там был.

— И?

— Что «и»? — обреченно вздохнул.

— Вдруг ты мне ребенка заделал⁈

— Надеюсь, — беззаботно парировал.

— Что? — кажется, я даже рот от удивления раскрыла.

— То. Чего ты паникуешь?

— Ну, — растерялась, — я не задумывалась о детях. Не знаю, готова ли.

— Я тоже не задумывался о детях пока один писклявый визг меня сегодня не разбудил.

— И почему ты спокоен? — заглянула в лениво распахнувшиеся глаза.

— А чего нервничать? Мы будем семьей. У нас будет ребенок. По-моему, все закономерно.

— Ты… хочешь?

— Скажем так, я буду совсем не против, если твоя мелкая копия будет звать меня папой и виснуть на шее.

— Я люблю тебя.

— Серьезно? — кажется, Демид действительно удивился моему признанию, а затем расплылся в довольной улыбке. — Если бы знал, что это так работает, уже давно бы поработал над лялькой.

— Дурак, — закатила глаза. — Я с тобой серьезно, а ты…

Отвернувшись, собралась резко встать с кровати, но вдруг вокруг талии обвилась наглая лапа, с силой потянув меня обратно. Кажется, я успела моргнуть раза два, а потом оказалась на спине, прижатая горячим телом своего мужчины.

— И я люблю. Тебя, — сказал Демид без намека на усмешку, глядя так глубоко в мои глаза, что душу наизнанку выворачивало. — И буду так же сильно любить твое продолжение. Наше продолжение. И если вчера у нас не получилось, то предлагаю исправить это немедленно.

Конечно же, после этих слов лицо моего будущего мужа превратилось в физиономию мартовского кота. Учитывая, что готовность Басаргина продолжать род я почувствовала уже давно, удивительно, как он нашел в себе силы на две минуты серьёзных объяснений.

— Маньяк, — не смогла сдержать улыбки.

— О, да, — протянул он, покрывая поцелуями мое тело и заставляя, уже привычно, плавиться от его ласк.

Нежные прикосновения заставляли трепетать. Чувственные поцелуи — сгорать и возрождаться вновь. Я не могла сопротивляться этому мужчине, да я и не хотела.

Не знаю, сколько времени мы провели в постели. Часы и минуты сливались и становились незначительным набором чисел, покоряясь силе Демида Басаргина так же, как и я.

Отпустив себя, я могла лишь чувствовать. Дрожь своего тела. Крепость его объятий. Потребность быть ближе. Еще. И еще.