— Почему ты не сказала мне, что это происходит, Алира? — его голос меняется, звучит не грубо, но с явной тревогой.

— Чтобы тебе не пришлось марать руки об такое ничтожество, как он, — я глажу его морду.

— И в итоге твой план не особо сработал, — сокрушается он.

— Поделишься тем, что у тебя на уме? Мне нужно знать, чтобы помочь прогнать любые мысли, которые тебя терзают.

— Я не хотел, чтобы ты видела мою худшую сторону. Я разорвал человека пополам и копал так глубоко, как только мог, чтобы похоронить его, а потом оседлал тебя прямо на его могиле, — он тяжело и подавленно вздыхает. — Самец не должен так поступать со своей самкой: подвергать ее опасности или делать уязвимой.

— Я не чувствовала себя уязвимой, я чувствовала себя защищенной, любимой, желанной. Я чувствовала, что только я могу успокоить зверя внутри тебя, сдержать эти бурлящие чувства.

— Тебе удается быть моей гаванью спокойствия, Алира Мун. Твой запах помогает мне оставаться в здравом уме, — меня затягивает в его объятия.

— Тогда почему бы тебе не забыть о том, что произошло, если даже меня не волнует то, что я видела? — я спокойно и нежно целую его в губы.

— Потому что я всегда буду винить себя за то, что заставил тебя увидеть подобное зверство.

— Ты спасал меня, Руатан, пусть и не в прямом смысле. Если бы Уилкер увидел меня, и я была бы одна, он бы причинил мне боль. Низкий рык вырывается из его горла.

— Я бы убил его, — это твердое утверждение, не оставляющее места для сомнений, хотя я в нем никогда и не сомневаюсь.

— Ты уже это сделал, нам больше не нужно о нем думать, — он издает согласный стон.

— Я проведу остаток нашего существования, виня себя за то, что не могу забрать тебя прямо сейчас, Алира, за то, что не могу держать тебя в безопасности в моей обители.

— В нужное время всё случится, здоровяк. Важно лишь то, что мы вместе, здесь и сейчас, и больше ничего не имеет значения, — после того как он подтверждает это кивком, я забираюсь на него и ложусь сверху.

Положив голову на его мускулистую грудь, я слушаю свою любимую мелодию: мощный стук его сердца.

— Это мой самый любимый звук в мире, — его пальцы перебирают мои волосы в невероятно приятных ласках.

— Каждый из этих ударов кричит «я люблю тебя» только для моей Али.

Я улыбаюсь его романтичности.

— Здоровяк, ты меня слишком балуешь, — признаюсь я, хотя и знаю, что это вовсе не жалоба.

— Всё для моей богини, — он целует меня в макушку, обхватывая мое тело руками.

— Спасибо за кофе, который ты приготовил, — когда я увидела накрытый стол, даже несмотря на всё то безумие, что творилось вокруг, я не могла не полюбить его еще сильнее.

— Я хотел бы, чтобы ты что-нибудь съела.

— Я потеряла аппетит, здоровяк. Мне просто нужно быть рядом с тобой, как сейчас.

— Ты хотя бы выпила чашку кофе с молоком.

— И этого было достаточно.

Я улыбаюсь, потому что после того, как я уложила его в постель, я пошла убирать на кухне, пряча всё, что он приготовил, и в итоге выпила кофе с молоком. Это было единственное, что пролезло мне в горло — мой желудок всё еще протестовал.

Здесь, на нем, ничто не приносит мне большего умиротворения, чем его тепло рядом с моим. Руатану принадлежит моя душа, моя кровь, мое сердце, и мысль о том, что что-то сделанное им ради меня может причинить ему боль, ранит и меня. Наша связь стала уникальной и мощной, и ничто из того, что мы делаем, не может ослабить это чистое и сильное чувство, которое только растет. Я бы сделала для него всё, что угодно, если бы потребовалось.

Я просыпаюсь одна, и я уверена, что он был бы здесь, если бы мог. Я встаю с постели, мечтая о чашке кофе, и когда мои ноги касаются пола на нижнем этаже, звонит в дверь — что кажется мне странным. В конце концов, кто это может быть в такой час?

С опаской я подхожу к окну и никого не вижу снаружи. Я открываю дверь и нахожу черный конверт с золотыми деталями. Беру его, тут же запираю дверь и иду на кухню, вскрывая его на ходу.

Я сажусь за барную стойку, благодаря богов за то, что Руатан сварил кофе перед уходом.

— Люблю тебя, здоровяк, — я наполняю кружку почти до краев, желая, чтобы, где бы он ни был, он почувствовал любовь, которая течет от меня прямо к нему.

Выпив обжигающий напиток большими глотками, я отставляю кружку и открываю конверт. Я пугаюсь, узнав почерк, и чувствую, как учащенно бьется сердце. Каким бы ни было содержание этого письма, я уверена, что новости не из лучших.

…письмо от организации, и всё, о чем я могу думать, это то, что я даже не успела попрощаться с Мирандой.

Глава 32

Письмо

АЛИРА МУН

Рим, 25 ноября 2025 года

Моя дорогая Алира,

Если это письмо дошло до тебя, с сожалением сообщаю, что меня больше нет.

Всё слишком запутано, и нам следовало бы объяснить всё гораздо яснее, когда мы еще были вместе, все мы. Много было догадок о том, как и когда наступит этот день, но смерть твоих родителей и мой уход не напрасны — принцип «жизнь за жизнь» еще никогда не имел такого глубокого смысла.

С течением веков этот секрет должен был храниться в тайне и забвении, и это единственный способ сохранить тебе жизнь. Очень древнее пророчество предсказало перемены в твоем будущем, и ты была еще младенцем, когда мы получили это откровение. Честь получить такое благословение, несомненно, должна была достаться кому-то с таким чистым и преданным сердцем, как у тебя.

Семья Мун хранила секреты и прятала их все в одном месте, и, хотя открывать их тебе слишком опасно, я больше не могу притворяться, что принадлежу к организации экстрасенсов, ведьм или магов стихий. Мы не только это, Алира, мы никогда ими не были. В твоей родословной кроется гораздо больше, чем ты смеешь даже мечтать.

Ты никогда не задавалась вопросом, почему никогда не выезжала за пределы Салема? Что такого опасного в мире, что ограничило тебя этим маленьким клочком земли?

Твой отъезд изменил бы ход наших жизней, принес бы месть тому, кто обрек нас, кто охотился на нас и почти уничтожил. Жестокость одного из-за зависти к другому — вот в чем всегда заключался весь его план. Но, так как мы не могли противостоять ему, мы прятались, как крысы в глубоко вырытых под землей туннелях.

Мы не рассчитывали на последствия каждого нового рождения или каждой новой любви. Проклятие семьи Мун проникало под нашу кожу, как иглы для инъекций, которые почти невозможно почувствовать. Мы учили тебя заклинаниям и магии — и всё это было лишь дымовой завесой. Мы называли себя экстрасенсами, магами, ведьмами, чтобы нас не называли тем, кем мы являемся на самом деле:

Златокровными.

Именно благодаря этой крови ты спасла генерала Анубиса. Не пугайся — он встретился на твоем пути и сделал именно то, что должен был. Он — ключ, открывающий двери истины, даже если жизнь опасно поведет тебя по путям, которые откроют тебе эту самую истину. И в самом конце мы сможем сказать, что всё, что мы сделали, чтобы оказаться здесь, того стоило.

Мы держали тебя взаперти по необходимости. Границы — твой единственный источник защиты. Выход из Салема приведет смерть прямо к твоему порогу; только портал может скрыть тебя от убийственных глаз того, кто чует Златокровных на расстоянии.

Вот почему твои родители никогда не покидали этого места. Вот почему твоя мать всегда пичкала тебя новыми знаниями.

Они не погибли в аварии — их нашли и убили, поглощенные яростью, — но они сделали это, чтобы скрыть от него твое существование, когда из-за энергетического спада рухнул защитный барьер. Я чувствую, что когда разразилась буря, принесшая к тебе Анубиса, это случилось снова, и теперь ты в опасности, больше ты не в безопасности.