Даже если последует наказание

РУАТАН

Страх, который Алира выдаёт взглядом, разрастается и пускает корни в моей груди, словно сорняк. Но даже если за это последует наказание, я без колебаний поплачусь за всё.

Я не хочу её тревожить, но искренне верю, что мои силы вернулись. С момента моего появления здесь прошло много времени, и это могло вызвать в Дуате масштабный, неконтролируемый хаос. Но ничто из того, что я сделаю, уже ничего не изменит, поэтому мне остаётся только ждать.

Единственное, в чем я уверен: мы не расстанемся. Иной вариант даже не рассматривается.

Сосредоточившись на толстом меховом шаре, который вваливается в спальню с таким мяуканьем, будто мир рушится ему на голову, Алира вскакивает с кровати, кутается в простыни и выпроваживает его за дверь.

— Давай, иди, иди отсюда, пушистый нахал, — как только кот, недовольно ворча, уходит, она поворачивается ко мне с улыбкой. — Мне нужно спуститься и покормить этого страдальца.

Я поднимаюсь с матраса и встаю на ноги.

— Сначала ванна, а потом уже займёшься им, — предупреждаю я, подходя ближе и забирая ткань из её рук.

— Но…

— Никаких «но», моя богиня. Сначала ты, потом он.

Я подхватываю её на руки и несу в ванную. Осторожно усаживаю на каменный бортик.

— Скажи, как с этим управляться? — я указываю на небольшой бассейн, который сейчас пуст.

— Я сама всё сделаю, — она пытается встать, но я не даю ей этого сделать.

— Я позабочусь о тебе, Алира Мун, — мой тон тверд и не терпит возражений.

— Хорошо.

Она объясняет, а я следую её указаниям с максимальным вниманием. Пока вода наполняет ванну, я возвращаюсь к ней.

— Какова история этого пушистого?

Улыбнувшись, она начинает собирать волосы на макушке.

— Я нашла его в городской ливневке, когда возвращалась домой. После дождливой ночи он был весь в грязи. Я забрала его домой, выходила, а потом отвезла к ветеринару. Оказалось, это породистый кот — чёрный перс, причём очень нетерпеливый.

— Я уже заметил, что всё должно быть только так, как он хочет.

Ее смех разносится по комнате, заставляя меня улыбнуться в ответ.

— Думаю, в этом есть и моя вина, я слишком его избаловала, — внезапно лёгкость на её лице исчезает, и вскоре я узнаю причину. — За несколько месяцев до этого погибли мои родители. Вся жизнь перевернулась с ног на голову, я не знала, как жить и что делать. Словно сама вселенная послала мне утешение в виде кота, чтобы помочь справиться.

— Мне очень жаль, — я ласково провожу пальцами по ее лицу.

— Всё в порядке, прошло уже два года. Иногда кажется, что это было вчера, но уже не так больно, как раньше.

— У тебя нет семьи? Друзей? — шум льющейся позади воды действует успокаивающе.

— Нет, мои родители вели довольно замкнутый образ жизни. Люди не любят того, чего не понимают, — она опускает взгляд, словно смутившись.

— Тебе не обязательно рассказывать, но, если захочешь — я рядом, — говорю я, показывая, что она всегда может на меня рассчитывать.

Кивнув, она просто обнимает меня, положив голову мне на грудь. Я должен защитить свою пару, даже от её собственных дурных мыслей. Я буду тем, кто обеспечит ей свободу и безопасность.

Какое-то время мы стоим так, пока она не вырывает меня из раздумий, сказав, что ванна наполнилась. Молча я снова беру её на руки и погружаюсь вместе с ней в тёплую воду. Сладостный стон, вырвавшийся из её горла, заставляет меня расслабиться в ответ. Мы устраиваемся с некоторым трудом, но вскоре находим удобную позу, чтобы не расплескать воду через край.

Она сидит лицом ко мне, раздвинув ноги так, что ее киска прижимается к моему обмякшему члену. Я мягко тру её спину нежной губкой с жидким мылом, которую она попросила положить поближе.

Я не слежу за временем. Я здесь ради неё.

Ее рука играет в воде, медленно поглаживая мою кожу. Проведя с ней совсем немного времени, я понял, насколько она одинока.

Дождь за окном не стихает ни на секунду. Как будто Мортиус обрушил всю бушующую ярость своей натуры даже сюда, хотя я знаю, что это невозможно.

— Закрой глаза.

Сначала я не понимаю ее просьбы, но вижу, как она гасит верхний свет и меняет освещение: теперь лишь пол мерцает точечными огоньками, источник которых мне неизвестен. Еще одно движение — и по ее команде перед нами открываются огромные окна.

Ветер и ливень хлещут по всему вокруг, молнии и гром, кажется, разрывают небеса снаружи, но здесь царит покой. И тогда я закрываю глаза, как она велела, и просто чувствую.

— Позволь тишине, которая нас окружает, проникнуть в твой разум. Неважно, что там, снаружи, льёт дождь, сверкают молнии и бушует гром. Мы сотканы из мира и покоя, и только мы задаём ритм здесь, внутри.

— Мне нравится, как это звучит, мисс Мун, — шепчу я ей на ухо.

— Когда эмоции переполняют меня, я прихожу сюда и делаю так. И непостижимым образом твоё присутствие делает всё ещё более волшебным и идеальным.

— Тогда чувствуй себя в безопасности и расслабься, моя богиня. Я здесь для того, чтобы тебе было хорошо.

Прижавшись ко мне плотнее, она тихонько вздыхает.

— Пожалуйста, не оставляй меня, — бормочет она почти неслышно, но мой острый слух улавливает эти слова.

— Даже у смерти нет власти разлучить меня с тобой, Алира Мун, — заявляю я со всей искренностью, на которую способно моё сердце.

Когда-то я жаждал того, что позволили мне пережить боги. Я не знаю, какая кара ждёт меня за связь с человеком, но я точно знаю, что не откажусь от своей пары. Я умру в бою, истекая кровью на поле брани, я пропитаю кровью пески Северного Дуата, но не приму никакого приговора, кроме одного — быть рядом с той, кому принадлежат моя душа и моё сердце.

Глава 14

Болезненные воспоминания

АЛИРА МУН

Я позволяю всем тревогам и страхам исчезнуть, опускаю свои защитные стены и извлекаю на свет воспоминания, слишком болезненные, чтобы встречаться с ними в одиночку. Но с Руатаном всё становится проще, и его присутствие делает меня сильной и бесстрашной.

— Мои родители познакомились на магической конвенции здесь, в Салеме, много лет назад. Они были молоды и влюбились друг в друга безвозвратно, так что расстаться для них стало невозможно. Моя мать, единственная дочь из старинной салемской семьи, никогда не покидала этих мест. Как и меня, ее считали странной девушкой, но это никогда не мешало ей иметь нескольких близких друзей, в отличие от меня — у меня друзей практически нет.

Я замолкаю, чтобы выстроить в голове хронологический порядок событий.

— Они поженились, отец обосновался здесь, и дни потекли так, как и должны были. Мои бабушка с дедушкой умерли, оставив их одних, родилась я, и жизнь продолжилась. Как и мама, я уродилась рыжей, с зелеными глазами — почти сверхъестественного зеленого оттенка, что отпугивало других детей. Прибавь к этому прошлое моей семьи, и получишь идеальную мишень для издевательств. Из-за отсутствия друзей — только парочка одноклассников, которые никогда не звали меня никуда, кроме как для работы над школьными проектами, — я всё больше интересовалась заклинаниями, магией и стихиями. Я стала сенситивом. Моя семья происходит из древнего рода поклонников бога Сета, — в этот момент я сажусь и смотрю ему в глаза. — Возможно, поэтому я не испугалась тебя, когда нашла, и захотела помочь.

— Да, это возможно, раз уж ты была полностью погружена во вселенную египетских богов.

Я снова ложусь ему на грудь.

— Я узнала обо всем и ни о чем. Магическая организация с годами редела, дети не хотели сохранять знания, и я стала кем-то вроде хранительницы секретов. Старейшины были слишком стары или уже умерли, и я просто заперла себя здесь, в Салеме, управляя природными стихиями, изучая травы и заклинания, которые теперь могу творить с закрытыми глазами, даже не заглядывая в старинные фолианты из своей библиотеки, потому что знаю их все вдоль и поперек. За исключением книги, содержащей магию связи. Ее я прочла лишь однажды, потому что боялась последствий этих заклинаний.