Вирджил фальшивым тоном постарался уверить всех, что всё в порядке, и представил Виту — по имени, без фамилии.

— Госпожа Вита — художница, и научит вас… — Вирджил замешкался.

— Рисовать котёнка, — подсказала Вита.

Домики и деревья — банальность, в данный момент ещё и опасная, способная напомнить о том, что вокруг неприветливая тёмная чужбина и родной дом захвачен злыми магами. А вот маленьких зверушек любят почти все дети (причём любой возрастной категории).

Сквозь настороженность в выражениях маленьких лиц проявилось любопытство.

— Я уже умею рисовать котят, — приосанившись, сказала темноволосая девочка лет десяти.

— Замечательно! — бодро отозвалась Вита. — Тогда обменяемся. Ты покажешь мне, как ты рисуешь, а я покажу, как я рисую.

— Странная художница, — резко высказалась одна из женщин постарше. — Мастер Вирджил, она точно не побродяжка?

Вита подавила желание закатить глаза. Ох уж это эленайское предубеждение к дырявым джинсам!

Пока Вирджил подыскивал слова для достойного ответа, белокурый мальчик спросил, показывая на очки Виты:

— Госпожа, а что это такое?

— Специальные стёкла, чтобы лучше видеть.

По комнате прокатился вздох. Аэнгил улыбнулся уголком рта и, пользуясь мгновением замешательства, принялся ловко раздавать листы бумаги и найденные карандаши. Хватило на всех, и ещё немного осталось.

Однако далее возникло небольшое затруднение: отсутствовали подходящие поверхности. Решение нашлось быстро — Аэнгил, Вирджил и Вита сдвинули мебель к стенам, и через несколько минут пол был устлан белыми прямоугольниками. Дети неуклюже пытались сесть рядом с ними, поджав под себя ноги или на корточки.

Вита показала, как надо, — села на пол, скрестив ноги. Аэнгил наклонился к ней.

— Ты не будешь возражать, если я схожу в патрулирование? — полушёпотом выдохнул он ей в ухо. Вита ощутила тепло его щеки.

По спине промчалось стадо мурашек, и девушка подавила желание втянуть голову в плечи.

— Не буду, — ответила она, хотя у неё в голове так и крутились слова Эилун «…Чуть только согласишься с его доводами, и он радостно ринется в самую гущу».

— Благодарю, — отозвался Аэнгил, выпрямился и стремительно вышел из комнаты.

— У него Аристеро! И Звёздный фонарь! Он маг из Гильдии, да? — восторженно воскликнул тот самый белокурый мальчик.

— Да, маг из Гильдии. А теперь давайте начнём. Как вас зовут? — Вита поспешила привлечь внимание детей к себе (и отвлечься самой). — Только не все сразу, пожалуйста, по очереди!

Глава 39

Учить эленайских детей оказалось не труднее, чем детей Зе-Ро, — а в чём-то, пожалуй, и легче. Темноволосая девочка, назвавшаяся Кларой, и в самом деле очень хорошо рисовала — очевидный талант, приумноженный упорным трудом. Она не скрывала, что гордится приобретёнными умениями, но в меру, без заносчивости; больше же всего Вите понравилось то, что Клара с охотой взялась изучать что-то новое и несколько раз ассистировала ей, помогая младшим ребятам правильно держать карандаш и проводить линии.

Все ученики одинаково сосредоточились на деле, одинаково старались, пусть и с разным результатом. Воспринимали они происходящее скорее как игру, нежели настоящий урок; Вита не собиралась их разубеждать.

Самая молодая мамочка прилегла на освободившийся диван и, похоже, задремала вместе со своим малышом; даже голоса их не беспокоили, хотя Вита и не позволяла детям слишком сильно шуметь. Более взрослые мамы продолжали бдительно поглядывать в окна, изредка с подозрением косясь в её сторону; девушка не внушала им доверия, и присутствие Вирджила их не очень-то успокаивало. Зато вторая молодая женщина (она оказалась мамой того белокурого мальчика) с интересом присоединилась к занятию и всячески поддерживала учительницу.

На усталых лицах расцвели несмелые улыбки, в глазах, устремлённых на Виту и ловящих каждое её движение, появился блеск. Она заработала желаемую награду — на короткое время дети позабыли обо всём, что происходило вне комнаты…

Вита улыбалась в ответ, уделяя внимание каждому ребёнку, обстоятельно отвечала на вопросы, иногда глупые и немного бестактные, но где-то на задворках её разума назойливо ворочалась гадкая кусачая мыслишка.

Несмотря на все повеления, Аэнгил оставил тебя одну при первой же законной возможности. Пойми уже, что ты для него — не более чем обуза, балласт, ребёнок, с которым надо нянчиться. В одиночку он бы давно всех спас, ведь ему не пришлось бы тащиться за тобой в Зе-Ро, а потом «блохой» скакать по мирам, растрачивая энергию на бессмысленные прыжки…

По истечении часа гостиную заполонили самые разные котики: пятнистые, пушистые, толстые, с кисточками на ушах, спящие, на прогулке… Изобразив положенного по заданию одного, ребёнок начинал жалеть, что хвостатик одинок, и добавлял ему компанию, а некоторые ученики ещё и брали дополнительный лист; хорошо, что маги добыли бумаги с запасом.

Затем Вирджил объявил, что пора немного перекусить. Дети с энтузиазмом восприняли эту идею. Мамы тут же взволновались и засуетились.

Кухню отвели под алхимическую лабораторию, и приготовить горячий обед без риска превратить его в зелье не было возможности. На площади перед зданием гостиницы горел большой костёр, однако никто и не предложил что-нибудь поджарить на открытом огне (Вита об этом подумала, но озвучить не решилась, — да и хлопот, как она подозревала, получилось бы больше, чем толку). После краткого обсуждения в кладовой, где царил постоянный магический холод, взяли хлеб, сыр и ветчину, сделали бутерброды, на десерт нашлись яблоки и апельсины.

Дети подкрепились довольно быстро и разделились на группы. Некоторые, особенно те, что помладше, начали клевать носом, и их уложили подремать. Постарше доделывали рисунки и подумывали изобразить что-нибудь ещё на обратной стороне.

Вита кое-как заставила себя сжевать бутерброд и пару апельсиновых долек и уселась на полу, привалившись спиной к стене и вытянув ноги.

Одна из мам принялась рассказывать сказку, начало которой напоминало смесь «Спящей красавицы» и мифа о Нарциссе: злой маг заколдовал маленькую принцессу тем, что она, достигнув шестнадцатилетия, увидела бы своё отражение и ослепла от собственной красоты.

Вита невольно заслушалась.

Сколько ни прятали по всему королевству зеркала, а принцесса нашла маленькое чистое озеро — и заклятие сбылось. Родителям пришлось запереть её в башне, чтобы девушка не навредила себе, и приставить к ней слуг для заботы и охраны. Один из них, добрый и ласковый юноша, стал поводырём принцессы, и она со временем полюбила его, не зная, что он некрасив. И однажды вслепую поцеловала…

Поцелуй любви разрушил злые чары. Принцесса увидела облик своего возлюбленного, вскрикнула и лишилась чувств. Страдающий юноша покинул башню и отправился на поиски того, что могло бы сделать его красивым и достойным принцессы. Он не мог знать, что девушка, очнувшись, последовала за ним. Им обоим пришлось преодолеть множество опасностей, пережить множество приключений, но они всё-таки нашли друг друга, вместе вернулись домой и больше никогда не расставались.

Вита снова подумала об Аэнгиле.

Надо рассказать ему о записях Александра, и как можно скорее. Вдруг в них зашифровано что-то, что он сможет понять?..

Аэнгил вскоре вернулся — помятый и такой пыльный, словно туда и обратно перемещался ползком, зато с улыбкой до ушей и горящими глазами. Такой счастливый, что у Виты перехватило дыхание.

— Наступает рассвет! — объявил маг громким шёпотом, стараясь не потревожить спящих детей. — На краю неба появилась алая полоса.

— А это точно Солнце? — робко спросила Вита.

— Да! Пойдём, там сразу почувствуешь! — Аэнгил схватил её за руку и потащил в коридор.

«Там» оказалось на крыше. Вита не успела опомниться, как они миновали третий этаж и чердак, вылезли наружу через квадратный люк и ступили на гладкую черепицу. Девушка тут же поскользнулась и, вскрикнув, едва не сверзилась вниз. Аэнгил ловко подхватил её под мышки и усадил на конёк крыши, сам уселся рядом, почти плечом к плечу.