— И как только вы её активировали, оно тоже пришло в действие, — дополнил Аэнгил. — И вы… ничего не почувствовали?

— Представьте себе, мастер Римнай, — ничего, абсолютно ничего чужеродного, — с мрачной усмешкой ответил Роман. — Мальчик отлично поработал. Несколько месяцев филигранно составлял заклинание и вливал в него энергию.

— И в нужный момент Светило исчезло. Вся эта схема планировалась столько времени… Но ради чего?

— На основании того, что удалось узнать от Лекса, я построил несколько догадок, однако все они остаются неподтверждёнными. Вне всякого сомнения, Крадущим потребовалось Светило Эленайи. Они могли бы, как когда-то дормирейцы, отыскать нежилой освещённый мир и забрать Светило у него, или вообще переселиться туда и проводить свои эксперименты сколько угодно, не боясь ни власть имущих, ни Гильдий. Но почему-то вцепились в нашу Эленайю.

— А весь Ноктур им зачем? Его жители понадобились Крадущим в качестве заложников?

— Лекс сказал, что когда Крадущие переместили Светило в Рефлект, оно с силой «потянулось» обратно. Нечто подобное и предполагалось в их расчётах, поэтому они и подготовили перемещение Ноктура, — чтобы превратить город в «якорь» для Светила.

— Почему же тогда так темно? — подала голос Вита. — Для ночи вроде рановато.

— Сейчас по нашему времени три часа пополудни, — Роман кивнул на большие круглые часы на стене. — Наше Светило оказалось в этом мирке с другой стороны. Крадущие пытаются цеплять на него и другие Рефлекты, чтобы не допустить к нам его энергию, но затея со столь крупной кражей провалилась насквозь. Нам остаётся только ждать, когда начнётся здешнее утро. Как только Светило достигнет зенита над нами, оно и Ноктур вернутся в Эленайю. Осталось потерпеть несколько часов, и мы будем дома. И никакие Крадущие нас не удержат.

— Даже жертва? — тихо спросил Аэнгил. — Вы намерены просто ждать, и всё?

— Я знаю, о чём ты говоришь, мастер Римнай, — устало сказал Роман. — Думаешь, мне легко отсиживаться здесь, зная, что там над моими друзьями и моей семьёй верховодят эти аверзиты? Как бы то ни было, Ноктур — немаленький город. У нас не так много сил — большая часть Звёздных фонарей осталась там, всё уходит на поддержание границ и лечение раненых. Если мы ввяжемся в ещё одно прямое столкновение с Крадущими Свет, нам придётся снять защиту, и неизвестно, кто выйдет победителем. Сейчас нам нужно выстоять, — после короткого молчания командир проговорил: — Всякая ночь когда-нибудь заканчивается. И в самой тёмной ночи́ можно увидеть свет…

Убеждал он скорее себя, чем кого-либо ещё.

Глава 38

Догонять и ждать тяжелее всего на свете. И вдвое хуже — ждать во мраке противоестественной ночи, да ещё и в мире, который и миром-то не назвать.

Несмотря на убедительные речи о рассвете, что обязательно должен наступить, и о скором возвращении домой, атмосфера в «Ушастом еже» царила удручающая — как и в городе снаружи. Хмурые целители и дозорные переговаривались тихими голосами и только при необходимости, поглощённые работой. В уголке булькающе кашлял старик, изредка сплевывая мокроту в платок. Потом принесли ещё одного пострадавшего, бессознательного, всего в крови; его носильщиков сразу перенаправили в задние комнаты, туда же ушла с подносом одна из целительниц. Пришла полноватая понурая женщина с ведром воды и тряпкой и принялась подтирать следы крови на полу.

Паники нет, и то хорошо. Но это ненадолго. Если ожидание слишком затянется…

Духота совершенно не способствовала мыслительным процессам, направляя их в не то русло. От тяжёлого липкого воздуха изнывал весь Ноктур; дождь мог бы привнести прохладу и свежесть, но никто сейчас не стал бы тратить на его вызывание драгоценную энергию.

Вита провела по лбу влажной салфеткой — третьей по счёту, вторая досталась Аэнгилу. Ещё одну девушка предлагала командиру, но тот отказался, проверил свою повязку, одним глотком осушил пробирку с каким-то зельем несъедобного ярко-голубого цвета и, прихрамывая, удалился. Перед уходом Роман что-то сказал одному из дозорных, высокому смуглому парню с рукой на перевязи; дозорный кивнул и подошёл к Аэнгилу и Вите.

— Меня зовут Вирджил. Командир Бельтин поручил мне помогать вам, пока вы находитесь здесь, — сипло сообщил он. — Если желаете отдохнуть, на третьем этаже есть свободные комнаты. Или сначала перекусить? В кладовой есть хлеб, сыр и ветчина…

От перекуса Вита и Аэнгил единодушно отказались — едкие запахи в главном зале напрочь отбивали аппетит. Вита подозревала, что в остальных помещениях пахнет ничуть не лучше. Спать, при всей усталости, тоже не хотелось.

— А мы… я могу чем-нибудь помочь? — спросила Вита.

Она поспешно скорректировала вопрос, не желая говорить за Аэнгила — откуда ей знать, сколько энергии из резерва он потратил. Может, держится на последнем издыхании?

Он же внезапно поддержал её, объявив, что они не станут сидеть без дела, когда все вокруг трудятся.

Вирджил, кажется, немного удивился рвению гостей.

— Насколько я знаю, вы не магесса, госпожа Бринк, — осторожно заметил он.

— Нет, не магесса, — ответила Вита, впервые чувствуя себя спокойно при поднятии этой темы. — Но я могу работать руками. Что-то принести, подать, подержать… И я прошла курсы по оказанию первой помощи! — добавила она с уверенностью, которой не чувствовала, подозревая, что методы медицины Зе-Ро не очень пригодны для Эленайи.

Вирджил растерянно моргнул.

— Ты уверена, что справишься? — спросил Аэнгил. — В Эле… в Ноктуре практически все инструменты созданы на магической основе. Не-маги тоже могут их использовать, но нужно обладать определённой сноровкой. И ты не разбираешься в магической алхимии.

Он выдал это легко и просто, без малейшего намёка на насмешку, но Виту всё равно задело.

Ну коне-е-ечно, без магии в эленайском быту никуда.

— И что ты предлагаешь? — девушка сложила руки на груди.

— Какая у тебя профессия в Зе-Ро? — задал встречный вопрос Аэнгил.

— Ассистент в Доме Творчества.

Аэнгил нетерпеливо махнул рукой, показывая, что ему это ничего не говорит.

— Чем ты занималась?

— Всем, что перечислила — принести, подать, подержать, — не скрывая иронии, ответила Вита. — Я ассистирую… ассистировала преподавателям на занятиях. Помогала, то есть.

Она не считала себя художницей (или вправе самостоятельно преподавать), но при необходимости могла сделать набросок, что-нибудь изобразить или вылепить. Или показать, как это делается.

— Вы работаете с детьми? — оживился Вирджил.

— Не с маленькими. В Доме Творчества занимаются дети с семи лет, уже посещающие общеобразовательную школу, — уточнила Вита.

— Прекрасно. Пожалуй, у меня найдётся подходящее дело для вас, госпожа Бринк, — со слабой улыбкой сказал Вирджил. — В этой части города жители сидят по своим домам, но есть и те, чьи дома там, с другой стороны границы. Этим людям некуда идти. Сейчас они в комнатах наверху. Взрослые сражаются со страхом неизвестности, чего нельзя сказать о детях… Вы не могли бы помочь им, как-нибудь отвлечь, хотя бы на время?

— Чем же я их отвлеку? — растерялась Вита.

— Рисованием, — Аэнгил похлопал её по плечу. — Рисовальные принадлежности и бумагу мы принесём.

Пока маги занимались поисками всего необходимого, Вита сначала подумала о том, чтобы переодеться, но решила, что не имеет смысла. Чтобы не таскаться с рюкзаком туда-сюда, она бережно переложила из него в маленькую сумочку своё эленайское свидетельство о рождении и кое-какие мелочи и повесила её через плечо. Все остальные вещи, случись что, были заменяемы. Готовность к побегу в любой момент придавала девушке немного уверенности.

Ещё бы знать, куда бежать… когда… с кем… и от чего.

Номер состоял из прямоугольной, ярко освещённой гостиной, которую заставили дополнительной мебелью, и ещё пары помещений за закрытыми дверями — вероятно, спальня и санузел. Детей было десятка два — все они, тесно прижавшись друг к другу, восседали на диванах и креслах как птички на жердочке и во все глазёнки уставились на новоприбывшую. Мамы стояли у окон — одна молодая женщина и две заметно старше; ещё одна, молоденькая, ровесница Виты, сидела в кресле, укачивая младенца, и дрожащим голосом напевала колыбельную.