— Не бойся, я не дам тебе упасть, — пообещал он. — А теперь посмотри во-он туда.

Справа от оранжевого свечения магической границы виднелась дымчато-красная растущая полоса. От неё волнами исходила энергия, ещё далёкая, но уже ощутимая — как круги, разбегающиеся по воде от брошенного камня; как вибрации в горячем воздухе, отзывающиеся глубоко внутри тела.

Небо перестало быть плоским; Светило, ещё не показавшись из-за горизонта, уже преобразило его. Монолитная чернота отступала под натиском света, окрашиваясь в неравномерные графитовые тона.

Сердце Виты забилось быстрее. Аэнгил был прав: она почувствовала.

— Этот Рефлект повис между Эленайей и её Светилом, — проговорил Аэнгил. — Он слаб. Эленайя вернёт своё.

— Но Рефлект поддерживают Крадущие.

— Мы справимся с ними.

— Они тоже получают энергию от Светила, разве нет? — Вита не могла избавиться от жгучего чувства страха — и не из-за неудавшегося падения. — И у них появился дополнительный источник…

— Им придётся вывернуть уши, чтобы одновременно удерживать Светило и давать нам отпор, — в голосе Аэнгила промелькнула самоуверенность.

— Вам виднее, — пробормотала Вита.

Красный край неба медленно светлел, становясь всё более розовым.

— Не нам, а Видящим. Кстати говоря, — Аэнгил посерьёзнел. — Думаю, Мирав и Эилун видели предательство Майи, потому и вызвались проводить нас до самого дома Бринка.

— Об этом нетрудно догадаться.

— Они видели не только это. Ты знаешь, о каком чуде говорил Мирав?

Вита, помедлив, ответила:

— Знаю. И как раз хотела об этом поговорить.

По мере её рассказа о содержимом достопамятной шкатулки выражение лица Аэнгила менялось от недоверия к потрясению.

— Но ведь это всего лишь теория, высказанная в шутку, — прошептал он. — На практике Александр этого не проверял — при мне уж точно… А какие там были символы?

— Пойдём обратно, и я тебе их нарисую… — Вита не договорила, а Аэнгил уже протянул ей листок бумаги и карандаш. — Откуда ты это взял?

— Это иллюзии. Слепки с настоящих предметов, минут через пятнадцать развеются. Тебе хватит столько времени?

— Лишь бы тебе хватило, — проворчала Вита.

Света было уже вполне достаточно, и девушка (буквально на коленке) постаралась как можно более точно скопировать из памяти символы.

Аэнгил пристально наблюдал за движениями карандаша, нависнув над плечом Виты.

— Частично похоже на заклинание передачи энергии… а вот здесь явный намёк на «Поцелуй грёзы», — маг провёл пальцем вдоль линии, закручивающейся в спираль. — И «Ясная душа»… Как только ему пришло в голову их сочетать? И как можно использовать это знание в качестве защиты от оружия Крадущих?

— Я думала, ты знаешь или догадаешься, — призналась Вита. — Александр хотел передать мне свою магию, о чём и написал. Наверное, в том, первом, письме он подготавливал почву для создания «доверия». В записях он указал твоё имя — как человека, которого следует расспрашивать об Омрачении.

— Всё, что мне о нём известно, я уже рассказал. Надо было спрашивать Видящих… хотя нет, там могла подслушать Майя, — Аэнгил запустил пятерню в волосы. — О, а что если попробовать применить это заклинание?..

— Не надо! — непроизвольно вырвалось у Виты.

Аэнгил с любопытством глянул на неё, но ничего не сказал.

Глава 40

Через минуту-другую карандашик и бумага с цепочкой нарисованных символов растаяли в воздухе, будто никогда и не существовали (а по сути, именно так и было).

— Я запомнил заклинание, — сделав глубокий вдох, сказал Аэнгил. Взгляд у него стал отсутствующий, словно маг мысленно проверял сам себя. — Надеюсь, что оно не пригодится.

Вита тоже на это надеялась.

— Крадущие устроят какую-нибудь подлость, — проговорила она, щурясь на разгорающийся рассвет.

— Ты это видишь? — мгновенно заинтересовался Аэнгил.

— Что? Нет! — спохватилась Вита. — Ты наслушался Эилун. Посмотри сам, у меня зрачки круглые?

— Круглые, — удивлённо подтвердил Аэнгил.

— Вот. Я не Видящая, и это не видение. Скорее… плохое предчувствие. И мне очень хочется, чтобы предчувствием оно и оставалось.

Она встала и медленно, чтобы снова не соскользнуть, на полусогнутых начала спускаться к люку на чердак.

— Подожди, я сейчас тебе помогу, — Аэнгил тоже поднялся с конька крыши, шагнул на черепицу и поднял левую руку с раскрытой ладонью.

Вита ощутила, как её мягко и бережно обволокла магическая энергия, и слегка расслабилась; ботинки перестали елозить, словно подошвы отрастили шипы.

Спустившись на три шага, девушка охнула и схватилась за голову — внезапно заломило в висках. Одновременно над крышами, там, где находилась магическая граница, ярко полыхнуло, плеснув оранжевым в полнеба. Тёмно-серый цвет вмиг «обуглился»; рассвет на его фоне налился пронзительно-алым. Из ниоткуда дохнул порыв горячего ветра, принесший с собой запах металла и отчётливый отзвук свиста.

Мир вздрогнул и накренился. Над городом разнёсся скрежет лопающихся камней, грохот, треск, крики, с крыш поехала плохо закреплённая черепица. Аэнгил пошатнулся, и его заклинание рассыпалось.

Вита, потеряв равновесие, сорвалась вниз; падая, пребольно ударилась бедром о водосток, отчаянно зажмурилась, не желая видеть, как стремительно приближается последний страшный удар о брусчатку…

Её крепко схватило за плечи и под колени, вокруг свистнул воздух, сквозь веки сверкнуло зелёным. Девушка, рискнув открыть глаза, обнаружила, что Аэнгил держит её на руках, а сам твёрдо обеими ногами стоит на земле.

— К-как ты… — пролепетала Вита.

— Я же говорил, что не дам тебе упасть, — с почти неуловимым самодовольством отозвался маг и аккуратно поставил её, придерживая за талию. — Крадущие не стали дожидаться полудня, — Аэнгил одними губами добавил какое-то слово — не то заклинание, не то особо забористое эленайское ругательство.

Над крышами снова взметнулось оранжевое сияние, земля вздрогнула, — хоть и гораздо слабее, чем в первый раз, но всё же весьма ощутимо. Вита вцепилась в плащ Аэнгила.

Одно из окон второго этажа от подземного толчка распахнулось, и рама брызнула осколками, ударившись о стену. Аэнгил, помянув «верзу́», магией распылил стёкла и, продолжая прижимать к себе Виту, повёл её вокруг здания.

На улицах за считанные секунды возникла жуткая неразбериха. Люди выбегали из домов, кричали, метались, толкались, падали, хватались друг за друга; завидя дозорных, опрометью бросались к ним. Из гостиницы доносились женские возгласы и многоголосый детский рёв. У стены соседнего дома неподвижно лежал мужчина, из раны у него на лбу обильно сочилась кровь. Дозорные пытались навести порядок, что удавалось с переменным успехом; некоторые из них, напряжённые и сосредоточенные, творили заклинания в попытках уберечь город от разрушения. Многокрасочные завитки и всполохи магии смешивались и расцвечивали Ноктур сиянием новогодней гирлянды — но такой, от которой ждёшь, что она вот-вот заискрит и взорвётся.

Когда Аэнгил и Вита вышли из-за угла, произошёл третий толчок, и они еле удержались на ногах; многим повезло меньше. Сквозь новую волну ругани и воплей было слышно, как дребезжит и бьётся стекло, затем что-то громко бабахнуло, и под аккомпанемент визга из распахнутых дверей гостиницы вылетело облако зеленоватого дыма.

— Что нам делать⁈ — Вита изо всех сил старалась не поддаваться повальной панике. Ноги дрожали и подкашивались.

— Найти Романа, — коротко ответил Аэнгил. — Доувер! Где командир?

— Он должен быть у границы, — севшим голосом ответил дозорный, левой рукой утирая пот. В правой руке Доувер держал раскрытую книгу, над которой роем кружили серебристые «светлячки» — сгустки магической энергии.

— Держись за меня, — сказал Аэнгил Вите и тоже достал книгу. Девушка послушно обхватила мага за пояс обеими руками.

Над страницами вспыхнули зелёные символы. Некоторые Вита узнала — ведь каких-то десять минут назад самолично переносила в точности такие же на иллюзорную бумагу.