— К победе над Крадущими и возвращению Светила в Эленайю, — торжественно ответила Эилун. — Иначе и быть не может.

Цветок Преломления раскрылся туманно-серым и вялым — лепестки шевелились еле-еле.

В самом Преломлении царил лютый холод — Вита мгновенно начала трястись так, что застучали зубы. Аэнгил внешне казался невозмутимым, но Вита ощутила, что и его пробирает дрожь.

Пять шагов сквозь толщу ослепительного холода — и Преломление, блёкло раскрывшись, выпустило путешественников на вершину холма.

В лицо ударил порыв холодного ветра — хотя и не настолько жгучего, каким был только что воздух в Преломлении.

Всё вокруг было одновременно знакомым и чужим — голая каменистая равнина, вдалеке такие же голые холмы и невысокие горы. В низине белел большой дом; его очертания казались неестественно чёткими, будто он был сложен из бумаги. Неподалёку от него растекалось серое матовое пятно — озеро. Вита помнила его ярко-синим, в окружении пышно цветущих деревьев; сейчас листва казалась чёрной, словно обуглившейся.

За два, от силы три часа Эленайя стала графитово-серой, нарисованной размашистыми штрихами. На ровном однотонном небе по-прежнему не было ни одного намёка на Светило. Все краски приглушили яркость.

Похоже на ретро-фильм.

Мирав смотал нить, убрал в карман, и путешественники друг за другом принялись спускаться с холма по еле заметной тропинке. Проезжая дорога к дому, пересекающая всю равнину, скорее угадывалась, чем была видна.

Ни забора, ни хоть какого-нибудь ограждения, но дом Бринка ни в чём подобном не нуждался — на земле лежала чисто-белая пограничная линия защитного магического купола, такая же, как в Ноктуре (с той разницей, что эту Вита разглядела самостоятельно).

Линия в Ноктуре была золотистой, но тоже стала белой — после того, как там объявились Крадущие Свет. А вдруг они уже здесь, поджидают нас?

— Даже в Храме теперь не безопасно. Как Видящие смогут защитить мальчика? — спросил Аэнгил, когда до защитной линии оставалось метров пятьдесят.

Вита догадалась, что он говорит о кронпринце Эленайи.

— Храм был и остаётся самым безопасным местом в свете, — невозмутимо ответил Мирав, не сбавляя шага. — Во-первых, в разные его помещения попасть, пройдя через Преломление, невозможно, кто бы там что ни думал, — судя по лицу Аэнгила, он и был тем самым человеком. — Во-вторых, покинуть Храм с любого открытого участка — да, можно, но трудно, сказывается избыток света. В-третьих, сами стены Храма наполнены защитной магией, реагирующей на малейший враждебный всплеск. Сегодня Крадущие продержались едва ли минуту до того, как им пришлось в спешке бежать, и куда они вышли из Преломления, остаётся только догадываться. Мы усвоили урок истории с первого раза, молодой мастер Римнай.

Говорил Мирав спокойным тоном, и было невозможно понять, почему он под конец речи обратился к Аэнгилу так официально. Не то сарказм, не то подчёркнутая важность сказанного.

— А у Блэймерка и вправду отняли магию? — поинтересовалась Вита, чтобы заполнить повисшую неловкую паузу.

Аэнгил коснулся амулета.

— Не отняли. Омрачение заставляет магию как бы… впасть в спячку. И его действие обратимо. До Крадущих иного способа блокировать внутреннюю магию не существовало. Я читал о случаях, когда могущественные маги сами просили применить к ним Омрачение, в целях научных исследований. Маги постоянно ищут способы не зависеть от Светил.

— Значит, Блэймерк сможет вернуть себе способности?

— Самостоятельно или с чьей-либо помощью — нет. Таково условие этого заклинания: снять его должна одна и та же рука, одним и тем же инструментом, — маг усмехнулся. — Касание Мрака сейчас хранится у господина Приама. Хочет Ларм Блэймерк того или нет, ему придётся оберегать регента от любых опасностей, иначе он никогда полноценно не вернёт себе магию.

— Контур не нарушен, — Эилун показала на линию.

— Это не означает, что в доме не устроена ловушка, — сказал Мирав. — Держитесь за мной.

Вита поёжилась. Аэнгил крепче сжал её руку.

Переживания были напрасны: защита легко пропустила новоприбывших.

Дом Бринка возвышался на три этажа, сияя гладко оштукатуренными стенами. Черепичная крыша, по воспоминаниям Виты — бирюзовая, в тусклом свете дня без Светила была едва ли серо-голубой. Среди кустов сирени тянулась дорожка, выложенная белыми камешками.

Мирав поднялся на крыльцо и выставил перед собой открытую левую ладонь; правую руку дозорный держал на рукояти меча.

— Всё хорошо, — произнесла Эилун. — Как теперь, так и после.

Она что-то видела.

Дверь сама собой медленно открылась, и из глубины темноватой прихожей нерешительно выступила невысокая симпатичная блондинка в тёмно-синем платье. В руках она держала не то жезл, не то причудливую трость. Магический посох.

— Вы пришли вовремя, Видящие, — прошелестела женщина, затравленно глядя на Мирава и Эилун. — Магия дома скоро угаснет.

— Здравствуй, Майя. Потому мы и здесь, — Эилун переступила порог и посторонилась, пропуская вперёд Виту.

Увидев её, Майя заметно даже в полумраке побледнела.

— Я… я рада приветствовать вас здесь, госпожа Бринк, — облизнув губы, сказала она и, кажется, собралась поклониться, но в последний момент передумала.

Вита растерялась, не зная, как на это реагировать.

— Майя, ради света, не пугайся так! — Эилун выступила вперёд, обняла женщину и ободряюще похлопала по спине. — Я тебе не единожды говорила, что никто не собирается тебя прогонять или арестовывать.

— Мы пришли по делу, и вы только что подтвердили, что у нас мало времени, — сказал Аэнгил.

— Да-да, конечно, мастер Римнай, — засуетилась Майя. — Должна вам сообщить, что Гильдия изъяла большую часть артефактов и материалов из лаборатории…

— По какому праву? — Вита сама от себя не ожидала, что у неё вырвется такой вопрос, да ещё и таким тоном.

— По праву королевского приказа и постановления Совета Гильдии, — прошептала Майя. Вита заметила, что её левое запястье охватывала всего одна узкая полоска металла. — Простите меня, госпожа Бринк, я не могла им помешать.

Гильдия явно обошлась с помощницей Александра Бринка без лишних церемоний.

— Пожалуйста, зовите меня Вита, — торопливо сказала девушка, устыдившись своей резкости. — Вам не за что извиняться.

— Вы, наверное, устали с дороги и проголодались? — спросила Майя.

— Да, — вдруг сказала Эилун, опередив всех. — Но обед подождёт. Есть дело, не требующее отлагательств.

— Мне нужно спуститься в подвал, к двери с узором белого огня, — выпалила Вита.

— Но там нет такой двери, — удивилась Майя.

Вита остановилась на полушаге.

— Нет?

— Двери нет. Белый огонь есть. Вернее, белое свечение на третьем уровне. Позвольте, я покажу вам…

— Благодарю, госпожа Майя, но не стоит. Я сама отлично найду дорогу, — решительно объявила Вита. — Провожать меня не нужно, — с нажимом сказала она, заметив, что Аэнгил собирается последовать за ней, и, не теряя более ни минуты, отправилась в подвал.

Майя что-то тихо сказала, ей ответил Мирав, — а дальше Вита уже не слышала, сосредоточившись на сумрачных ступеньках под ногами.

За ней никто не пошёл.

Дом её детства состоял из трёх этажей над землёй, и трёх — под. Вита, к своему удивлению, помнила о нём больше, чем ей казалось, хотя в подвал спускалась всего раз или два — Александр именно там занимался исследованиями и экспериментами и не подпускал дочь к потенциально опасным артефактам (то есть почти ко всем). Впрочем, сама Вита тоже не рвалась туда, где всё нагоняло на неё жуткую скуку.

Раньше в подвальных помещениях при чьём-либо приближении вспыхивал свет, постепенно набирающий яркость и гаснущий, когда человек уходил. Теперь освещения едва хватало, чтобы разглядеть что-либо в радиусе трёх метров. Вита на секунду пожалела, что отказалась от компании Аэнгила.

На первом уровне находились хозяйственные помещения; в прохладном воздухе витал слабый запах земли, овощей и каких-то пряностей. На втором, занимающем гораздо бо́льшую площадь, — собственно лаборатория Александра, её Вита тоже миновала. Третий уровень подвала, где она не бывала ни разу, отец отвёл под хранилище — короткий коридор и несколько закрытых дверей; белого огня не было и в помине.