— Ну, какая есть, — пожала я плечами. Было и неловко, и неприятно.

— Все в дом, — приказал Деалинор. — Мы ненадолго — до решения дедушки.

Спорить никто не стал, но я уже жалела о том, что сумела распутать защиту Стены и прийти в этот город. Здесь прошла целая жизнь — пять или шесть человеческих поколений, а для меня — одна неделя. И в доме всё знакомо, и даже комнату мне выделили ту же самую, в которой я когда-то провела ночь в доме родителей. Я устроилась в ней после ужина, внимательно осмотрев обстановку — ни капли не изменилась, словно родители решили оставить здесь всё так, как было во время нашей встречи.

Это было и больно, и приятно.

Стук в дверь заставил отвлечься от воспоминаний. В коридоре неловко переминалась с ноги на ногу Аммидела.

— Можно к тебе, тётя? — смущённо спросила она.

— Я пошире распахнула дверь пропуская эльфийку внутрь.

— Прости, у меня никогда не было ни тёти, ни дяди — только бабушка с дедушкой и прадедушка, но ему совсем некогда со мной играть, — тараторила она, с ногами влезая в кресло у окна. — А ещё и бабушка с дедушкой уехали и не вернулись, и дома стало совсем тоскливо. Отец после их отъезда заявил, что должен жить за стеной и кого-то ждать. Я просилась тоже наружу, но среди людей очень опасно — они могут раскрыть нас и заточить ради нашей силы. А ты не боялась жить с людьми? Как ты скрывала, что ты эльфийка. И если ты моя тётя, значит, бабушка и дедушка — твои родители, значит, ты знаешь, где они и что с ними случилось? И почему они никак не вернутся?

Она болтала и болтала, а я улыбалась всё шире, хотя улыбка была горькой. Со мной никто никогда так не делился своими секретами. Я и сама никогда такой не была. Ведь Аммидела намного старше меня по годам, а по поведению кажется едва вышедшей из детства. Она перескакивала с одного на другое, а мне было и завидно, и грустно, что в моей жизни не было возможности расти также легко и беззаботно.

— Аммидела, — прервала я её.

— Амми, — быстро перебила она меня. — Называй меня Амми — мы же родня.

— Хорошо, Амми. Я не боялась жить с людьми, потому что и сама считала себя человеком, а о том, что во мне течёт эльфийская кровь, узнала всего несколько месяцев назад. До сих пор воспринимаю себя человеком.

— А как же ты прятала свою магию?

— Мама постаралась. Она создала для меня амулет, который скрывал эльфийскую сущность.

— Мама, то есть бабушка… А где она сейчас?

— Её больше нет. Она пожертвовала собой, чтобы я могла выжить.

Амми нахмурилась, а потом я заметила, как по её щеке скользнула одинокая слеза.

— Знаешь, как-то давно я почувствовала, что бабушка рядом, хотя на самом деле это было не так. Она словно погладила меня по голове — попрощалась, а потом ушла, — глухо проговорила девушка. — Наверное, это была её душа.

Я пожала плечами. Пусть племянница считает меня чёрствой или бесчувственной, сейчас я не готова была раскрывать душу и опять погружаться в болезненные воспоминания.

— А дедушка? Твой папа — где он?

— Я не видела его в детстве, — постаралась ответить так, чтобы слова не были ложью.

— И прощаться ко мне он не приходил. — Амми подмигнула, заметив моё удивление. — Маме это не нравится, но я могу чувствовать тех, кто умер. И если дедушку я не почувствовала, значит, он жив.

— Мне бы очень этого хотелось, — улыбнулась я ей. — Наверное, нужно отправиться по следам их с мамой путешествия, но — и ты тут права — я слишком юна по меркам Повелителя, чтобы мне позволили путешествовать в одиночку.

— А меня с тобой не отпустят, потому что скоро должен вернуться мой жених, — грустно проговорила Амми.

— Жених?! — удивилась я.

— Конечно. У меня уже подходящий возраст для замужества, а значит скоро моя свадьба.

— А ты знакома с ним?

— Никогда не виделась! Дедушка лет сорок тому назад написал, что встретил подходящего эльфа. С тех пор мы обменивались с моим женихом посланиями, и так узнавали друг о друге. — Эльфийка вдруг рассмеялась. — Чему ты так удивлена? Это нормальное положение дел. Старшие подбирают нам подходящую партию — чтобы был достойный эльф, не родственник и не из семьи кровных врагов. И мама, и бабушка вышли замуж таким же образом. А мой жених вообще прибудет с Затерянных островов — это огромная удача, потому что со времени возвращения в Седэанелию здесь редко появлялся кто-то оттуда.

Мне странно было слышать подобные рассуждения, ведь и женщины из дома господина Дея, и деревенские девицы сами выбирали, кого любить и с кем создавать семью. Но я решила не вмешиваться и не высказывать своего мнения. Эльфы привыкли жить так, и для них, наверное, это было правильным. А люди живут по-своему — и тоже привыкли к собственным традициям. Я же оказалась не с первыми и не со вторыми, а сама по себе.

Амми продолжала болтать что-то о подготовке к свадьбе, потом о жизни за стеной, о своих детских воспоминаниях. Остановилась она, только заметив, что я стала зевать.

— Прости, тётя, — тут же подскочила она на ноги. — У нас очень редко появляется кто-то новенький, вот я и поторопилась к тебе. Увидимся завтра. Тётя!

Она весёлой птичкой выпорхнула из моей комнаты. Я уже почти засыпала, поэтому нашла спальное платье, переоделась и уже даже легла, как взгляд остановился на окне. На память пришли слова Лиры:

«За всю свою жизнь я создала сотни тысяч артефактов, но ни об одном своём открытии или изобретении не написала ни слова. Однако немало написал человек, который создавал живые артефакты. Его записи я спрятала в твоей комнате под подоконником. Время придёт — поймёшь и откроешь схрон. Там же будет информация о том, где и что ты ещё сможешь найти интересного. Такое небольшое наследство для тебя».

В моей комнате…

Но только в этот дом могла попасть наставница в прошлом, а значит…

Я быстро встала и подошла к окну. Ощупала подоконник, потом осмотрела его магическим зрением — и увидела небольшой магический удел, своеобразный замок. На ум пришла одна-единственная вещь, которая идеально подходила к этому замку. Мой тренировочный артефакт-хрусталик — один из тех трёх камешков, с которыми я никогда не расставалась. Нащупав нужный, активировала встроенное в него заклинание — и не ошиблась.

Подоконник растаял, словно его и не было, а в открывшемся тайнике обнаружилась потрёпанная толстая тетрадь в серой обложке. «Артефакты мастера Юдейля» — гласила надпись на обложке.

Я посокрее схватила в руки найденную драгоценность — тот самый обещанный учебник по артефактам! Может, не совсем учебник, но из этой тетради я точно смогу узнать что-то новое. Так, а ещё одна подсказка?

Подоконник медленно стал проявляться, скрывая тайник, и почему-то я была уверена, что второй раз открыть его не получится. Я быстро сунула руку в наполовину открытый проём и пошарила по дну. Под пальцы попался клочок бумаги. Отлично! Вот и подсказка!

«В моём доме, который никогда не был мне домом».

И как это понимать?

Впрочем, глаза слипаются всё сильнее, и на ум ничего толкового не приходит. Вот вернусь в Седэанелию — и спрошу саму Лиру.

Глава 4

Задать Лире вопросы удалось только спустя неделю. Сначала Повелитель, который настойчиво требовал, чтобы я называла его дедушкой, наблюдал за моим взаимодействием с Источником. Я могла призвать его силу, успокоить или устроить всплеск, но это — по его словам — было всё не то. Управлять магией пока не получалось, а значит покидать эльфийский город пока нельзя.

Потом Деалинор заявил, что я просто обязана познакомиться с женихом Аммиделы, который вот-вот прибудет в Седэанелию. Конечно, ни с кем знакомиться я не желала, но брат прямо заявил, что одну меня всё равно не отпустит, куда бы я ни собиралась на поиски отца и артефактов. Так что лучше подружиться с будущим зятем, если хочу ненадолго уехать из Седэанелии.

А ещё в честь моего появления на эльфийских территориях был устроен торжественный приём. От бала я с трудом отбилась, заверив, что танцевать меня вообще никогда не учили, а деревенские пляски эльфийское общество вряд ли оценит по достоинству. Но торжественный обед, который почему-то начался в то время, когда приличные люди садятся ужинать, и закончившийся за полночь, пришлось выдержать.