В ожидании ответа он набрал Таш — в кабинет начальника гавани в конце Грин-Плэжер-пирса.

— На сколько у вас хранится архив с портовых камер? — спросил он.

— Кажется, девяносто дней, — ответила Таш. — Три расчётных периода. Если кто-то начинает спорить, сколько простоял у нас, мы поднимаем видео и показываем.

По прежнему делу Стилвелл помнил, что у гавани Авалона несколько камер и они дают обзор с самых разных точек.

— А есть такая, в кадр которой попадают пляж и скамейки на Кресент?

— Есть, — сказала Таш. — Над первым киоском на пирсе. Она в основном смотрит на причал для шлюпок, но и Кресент в кадре прилично.

Стилвелл заглянул в свои записи.

— Хорошо. Мне нужен этот ракурс за девятое февраля. Сможешь подготовить?

— Конечно. Когда подъедешь?

— Минут через десять, если успеешь.

— Приезжай. Будет открыто и готово к просмотру. У нас сегодня тихо даже для вторника, хоть какое-то занятие.

Положив трубку, Стилвелл вышел из кабинета и пересёк дежурную, направляясь в туалет. Нужды у него не было — он просто хотел мелькнуть в кадре на случай, если Корум всё-таки приглядывает за ним по камерам.

Затем — громко, для камеры и для Мѐрси заодно, — он объявил, что будет звонить из кабинета и просит не беспокоить без крайней необходимости. Мѐрси кивнула; Стилвелл вернулся к себе, закрыл и запер дверь.

После этого подошёл к окну, открутил створку, снял москитную сетку, перелез через подоконник и спрыгнул за живую изгородь, тянувшуюся вдоль всего здания. Через минуту он уже шагал по Каталина-авеню к пирсу.

Когда он вошёл, у Таш на экране уже стоял заготовленный ракурс с видом на Кресент. Для первого просмотра Стилвелл пустил запись на ускоренной перемотке. По рапорту Мѐрси, рюкзак Unbound сдали в участок в 14:15.

Камера снимала скамейки метров с сорока пяти. Таш встала у него за плечом, и он ткнул пальцем в экран.

— Это самый удачный угол на эти скамейки?

— Да, извини. Я же говорила: камера смотрит на причал для шлюпок, а не на скамейки.

Просмотр получился муторным. Стилвелл останавливал запись всякий раз, как кто-нибудь садился на одну из четырёх скамеек, выстроившихся вдоль набережной у площади. Вид оттуда считался одним из лучших на острове, так что задерживать ползунок приходилось часто.

Только отмотав до 11:15, он заметил рюкзак Unbound. Стилвелл сбросил скорость до нормальной и стал смотреть, как на крайнюю скамейку садится мужчина и ставит рядом с собой характерную чёрно-белую сумку.

Стилвелл остановил кадр.

— Так, можем увеличить?

— Пусти меня, — сказала Таш.

Он уступил место, Таш растянула картинку. Пиксели поползли, изображение поплыло. И всё же видно было: на голове у мужчины бейсболка с каким-то нечитаемым логотипом, на лице — солнцезащитные очки и маска.

Со времён пандемии COVID прошло уже больше пяти лет, и хотя кое-кто по-прежнему ходил в масках, делали это уже немногие. Достаточно немногие, чтобы Стилвелл решил: человек просто прячет лицо.

— Распечатать?

— Да, пожалуйста. И пусти запись дальше.

Тэш отправила стоп-кадр на принтер и снова включила воспроизведение в реальном времени. Мужчина на скамейке как будто наслаждался видом гавани. Но через пять минут он спокойно поднялся и ушёл, оставив рюкзак.

Никто из находившихся на площади и на соседних скамейках, похоже, этого не заметил. Стилвелл проследил, как мужчина перешёл Кресент и зашагал вверх по Каталина-авеню. Скоро он исчез из кадра.

— Остановить?

— Нет, перемотай до половины второго. Рюкзак сдали к нам чуть позже двух.

Тэш сделала, как он попросил. На отметке 13:42 на скамейку подсела женщина с рожком мороженого и заметила рюкзак. Она завертела головой в поисках хозяина. Даже встала, повернулась к площади, подняла рюкзак повыше и, кажется, что-то крикнула туристам. Но никто не признал его своим.

— Прокрути ещё раз момент, когда он его оставил, — попросил Стилвелл.

Тэш отмотала к 11:10, и они снова смотрели, как человек в маске опускается на скамейку, потом встаёт и уходит, оставив рюкзак.

— Что он, по-твоему, делает? — спросила Таш.

— Не знаю. Но впечатление такое, будто он знал, что его снимают, и хотел, чтобы рюкзак нашли и сдали в участок.

— Избавляется от улики?

— Скорее наоборот — хочет, чтобы мы её нашли.

— Это, между прочим, жутковато.

— Да.

Стилвелл думал, что не просто жутковато. Тут было что-то похожее на игру. Человек заводил с ними диалог — и психология этого диалога настораживала. Четыре года спустя после исчезновения Энджелы Метье некто оставляет её рюкзак в таком месте, где он почти гарантированно всплывёт и приведёт к возобновлению дела. Зачем? Дразнит полицию?

— Скинешь мне ссылку на ролик? — спросил Стилвелл.

— Конечно. И сейчас принесу распечатку.

Тэш встала и пошла к принтеру. Вернувшись, спросила, готовят они сегодня дома или идут куда-нибудь поужинать.

— Я, вообще-то, думал съездить на материк. Навестить Илсу. Поедем вместе, если хочешь.

— Нет, спасибо. Как она?

— По последним сведениям — держится. Но она на ИВЛ и под седацией.

— Это нехорошо. Долго ей ещё так?

— Не знаю. Хочу быть рядом — поймёт она, что я там, или нет, неважно. Точно остаёшься?

— Точно. Не переживай.

— Спасибо, что понимаешь.

— Да брось.

Тэш железно избегала поездок на материк. Она была убеждена, что там не происходит ничего хорошего, и в её жизни хватало оснований так считать.

— Ладно, я пошёл работать, — сказал Стилвелл. — Дам знать, если решу ехать.

Тэш проводила его до двери и быстро поцеловала. Он зашагал по пирсу к Кресент. По дороге зазвонил телефон. Лайонел Маккей, репортёр из еженедельника «Каталина-Колл». Стилвелл ответил на его вопрос ещё до того, как тот успел его задать.

— Если это про стрельбу на лётном поле, я не имею права комментировать, Лайонел.

— Но вы же там были, когда всё случилось.

— Это ничего не меняет. Вам нужен капитан Корум.

— Он мне никогда не перезванивает.

— Доля репортёра.

— Да уж, не говорите.

Стилвелл промолчал.

— Я слышал, у вас в камере кто-то сидит. Это связано со вчерашним?

Маккея приходилось уважать: он держал руку на пульсе всего острова. Стилвеллу было бы любопытно узнать его источники — начиная с того, кто слил ему его мобильный. Но задать такой вопрос значило показать, что это его задевает, а доставлять Маккею такое удовольствие он не собирался.

— Без комментариев.

— Ну, Стил, ну же, — протянул Маккей.

В голосе у того отчётливо проскользнула просящая нотка, но Стилвеллу было всё равно.

— Звоните капитану. Мне пора.

Он сбросил вызов, подходя к открытому окну своего кабинета. Влез внутрь, поставил на место сетку, закрыл окно и вышел в дежурную — мелькнуть в кадре. Подошёл к столу Мѐрси.

— Меня кто-нибудь искал?

— В последнее время — нет, — ответила Мѐрси.

Телефон в кармане завибрировал. Стилвелл достал его, ожидая снова увидеть Маккея, но номер оказался знакомый — Брайс Кауфман из отдела пропавших без вести.

— Мне надо ответить.

Он направился к себе, уже на ходу принимая вызов.

— Сержант Стилвелл. Чем могу помочь?

— Кауфман, LAPD. Вы оставили мне сообщение по Энджеле Метье.

— Да, секунду.

Стилвелл закрыл за собой дверь и сел за стол.

— Я хотел узнать, что с этим делом.

— Знаете что, давайте начнём с того, что у вас, — сказал Кауфман. — Вы сказали, нашли её рюкзак. Где?

— Я на Каталине. Он лежал у нас в «бюро находок». Сегодня я начал разбирать всё это барахло, и попался походный рюкзак. В кармашке — связка ключей. Один из них, «Medeco», я отследил до Метье. Точнее, мастер сказал, что ключи её.

— И этот рюкзак у вас лежит уже четыре года?

— Нет, всего около двух месяцев. Сдали девятого февраля. Какая-то женщина нашла его на скамейке с видом на гавань.