Потом завёлся Мак Фэннинг — её начальник в «Никеле» и, судя по всему, человек, у которого Миддлтон позаимствовал одну из своих фамилий. Уикенд предстоял жаркий, а ведущая барменша выбыла из строя — благодаря новостям, которые принёс Стилвелл. Сначала Фэннинг наотрез отказался пускать Бассетт в комнаты для сезонников, но в итоге смягчился, и её оставили.

После этой стычки Стилвелл поднялся в Бёрд-Парк, крест-накрест заклеил дверь квартиры Миддлтона и Бассетт жёлтой лентой и повесил табличку «ВХОД ВОСПРЕЩЁН». Дон Стабиле, дежурившую во вторую смену, он оставил у дома — пока её не дёрнет на вызов диспетчер.

В доме было темно, но из спальни доносился звук телевизора. Потом он услышал, как Дорис Дэй поёт «Que Sera, Sera» дуэтом с Артуром Годфри, и понял, что Таш смотрит «Лодку со стеклянным дном».

Для Таш эта романтическая комедия была чем-то вроде душевной еды. Она выросла в семье, где гордились островом и обожали узнавать его в кино и в сериалах. За годы Таш собрала целую коллекцию DVD — фильмы и сериалы, в которых остров либо был частью сюжета, либо снимался под видом какого-то другого места.

Здесь было всё — от «Капитана Блада» до «Спасателей Малибу». Самым неочевидным экспонатом числились «Челюсти»: подводные кадры жуткой первой сцены, где молодую купальщицу-голышом подстерегает большая белая акула, снимали именно в прозрачной воде у Каталины.

Тэш настаивала на «киновечере» раз в месяц: они открывали бутылку вина и обсуждали, какую роль остров играет в очередной картине. Таш предпочитала лёгкие комедии вроде «Лодки со стеклянным дном» и «Каталинской аферы», а Стилвелл по-настоящему включался только в саспенс — «Челюсти» или «Китайский квартал», где один из местных клубов послужил декорацией к тёмному «Альбакор-клубу».

Тэш услышала, как он вошёл, и окликнула его.

— Сейчас приду, — отозвался он.

Тревожный рюкзак, который Стилвелл держал в «Бронко», он бросил у двери, чтобы не забыть переложить туда чистую одежду. Зашёл на кухню, кинул в стакан кубик льда, щедро залил бурбоном «Блэнтонс» и направился в спальню.

— Que sera, sera, — произнёс он.

— Ты, наверное, выжатый, — заметила Таш.

— Не то слово. Прошлую ночь провёл в дешёвом мотеле на Сепульведе, в Долине. Не сомкнул глаз — там народ занимается своими делами, если ты понимаешь, о чём я.

— Понимаю. А получше ничего не нашёл?

— Подъём был в пять, я знал, что усну от силы часа на два. А сейчас всё, что мне надо, — горячий душ и в постель.

— Хорошо. Я досмотрю, пока ты приводишь себя в порядок.

Он обогнул кровать с её стороны, наклонился и поцеловал её.

— Сколько раз ты уже смотрела этот замшелый фарс? — спросил он.

— Не сосчитать, — ответила Таш. — Но я его люблю. Где ещё ты увидишь Пола Линда и Дома Делуиза в одном кадре?

— Эм… больше нигде?

— Совершенно верно, сэр.

— Я бы всё равно предпочёл «На берег!» с Микки Руни любой Дорис.

— Очень смешно. Тогда в следующий киновечер пересмотрим «На берег!».

— Ой, слушай, я только что вспомнил, что в тот вечер дежурю.

— Уже не так смешно. Как у тебя сегодня прошло?

— Похоже, мы взяли нашего парня.

— Что? И ты только сейчас об этом говоришь?

— Только что и говорю.

— Это по делу с костями?

— Да. Арестовали одного. Завтра ещё кое-что доделать.

— Кто?

— Парень Гвен Бассетт.

— Рейнджер? Господи, с ума сойти.

— Ну да, он сам с ума сошёл.

— Она в курсе?

— В курсе. Я как раз от «Никеля». Восприняла не очень.

— Тогда, наверное, поздравляю. Хотя про убийство так говорить всегда странно.

— Понимаю.

— Иди в душ, а потом расскажешь всё в подробностях.

— Эм… да я тебе, в общем-то, всё рассказал, что могу. Мы пока стараемся не светить.

— Это как?

— Не хотим лишнего болтать, пока обвинения официально не предъявили.

— Ты по-прежнему считаешь, что я — источник Лайонела, да?

В усталости Стилвелл угодил в единственное больное место между ними.

— Нет, Таш, не считаю. Мы это давно обсудили, и я правда так не думаю. Просто устал и ляпнул не то. В этом я тебе полностью доверяю.

— А в остальном — нет?

— Господи, ну конечно, доверяю. Я сегодня просто не попадаю в слова. Сейчас приму душ, и начнём сначала. Хорошо?

— Хорошо, ладно.

Стилвелл взял стакан с бурбоном в душ и поставил на полку для шампуня. Подставил голову под струю, сделал глоток. Скоро жжение виски стало разглаживать стянутый узел между лопатками и тревогу в голове.

Когда он вернулся в спальню, фильм уже кончился, а Таш спала. Его это устраивало. Так даже к лучшему — он сегодня ухитрился сказать не то. Сейчас хотелось тишины, чтобы подумать.

По делу Миддлтона работы ещё хватало, но мыслями он уже отстранялся — готовился взяться за то, что, возможно, было опаснее любого маньяка.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. ГОЛУБОЙ ДЫМ

ГЛАВА 42

Стилвелл сидел за столом и готовился к семичасовой планёрке, когда пришло известие. Планёрки он проводил только по пятницам — потому что именно в этот день на смену выходили от четырёх до шести помощников, чтобы встретить начало уикенда. Сезон ещё не открылся, так что на этот раз было четверо. Стилвелл прикидывал, как их расставить и при этом удержать хотя бы одного на посту у Бёрд-Парка — пока не решится, когда и кто будет проводить обыск в квартире Кента Миддлтона.

Всё изменилось, когда зажужжал телефон. Звонила Баллард.

— Доброе утро, Рене.

— Его больше нет, Стил.

— Кого?

— Миддлтона. Час назад нашли в камере. Мёртв.

У Стилвелла отвисла челюсть. Он подался вперёд, упёрся локтями в стол, одной рукой зажал ухо, другой прижал трубку.

— Как? — спросил он.

— Сам, — ответила Баллард. — Говорят, вытащил ватный тампон из носа, содрал пластырь с лица и скатал из всего этого что-то вроде шарика. Проглотил и задохнулся.

Стилвелл закрыл глаза. Повисла долгая тишина.

— Стил?

— Он отвертелся.

— Нет, мы…

— Одну ночь в камере. За пятерых женщин. Может, больше. Не обманывай себя — он отвертелся.

Снова пауза, прежде чем Баллард заговорила:

— По крайней мере, мы его остановили. Без нас было бы больше пяти.

Лучше Стилвеллу от этого почему-то не стало.

— Куда его оформили? — спросил он. — Его что, не держали под суицидным надзором?

— В Метро-Сити, и говорят, что держали, — ответила Баллард. — Одеяло на разрыв, без шнурков, круглосуточное наблюдение, свет в камере — всё как положено. И всё равно проглядели. Решили, накрылся одеялом, потому что свет мешал. Чтобы поспать. А он всё сделал под одеялом.

— Должны были предвидеть.

— Не уверена. Ты был на допросе. По-моему, поначалу он думал, что выкрутится.

— Нет, я заметил. На одно мгновение, когда я выложил блокнот, я увидел это в его глазах. Он понял. Понял, какое у него будущее, и оно — мрак. До конца дней в тюрьме. Взгляд был — «игра окончена».

Баллард ответила не сразу, и Стилвелл ждал.

— Знаешь, я тоже должна была заметить, — наконец произнесла она.

— Ты вела допрос, — сказал Стилвелл. — Тебе надо было сосредоточиться на этом.

— Нет, я про потом, когда мы везли его в Метро. Он сказал кое-что — почти признание.

— Что именно?

— Я сидела с ним на заднем сиденье. За рулём был Лаффонт, Пол — спереди. Сначала я просто пыталась его раскрутить. Напомнила, что он шёл ниже всех радаров, пока сам не начал с нами играть. Поддевать. Я спросила, в чём дело, и он ответил — осторожно. Сказал: «Человек, с которым вы меня путаете, вероятно, понял, что нужно повысить ставки, что нужно сделать игру опаснее».

— На самоубийцу не похоже.

— Да, но потом он опять вспомнил тот фильм, «Семь», и сказал, что его будут помнить вечно, а меня — быстро забудут.