Отдел нераскрытых дел LAPD располагался в учебном центре «Аманссон» рядом с аэропортом. Стилвелл там никогда не бывал. С Каталины он отправился первым катером, везя походный рюкзак Энджелы Метье в кухонном мусорном пакете с затяжкой.

На долгосрочной стоянке у причала «Каталина-экспресс» у него стоял старенький «Бронко», но за две недели простоя пятидесятилетний мотор отказался запускаться. История превращалась в привычную. Стилвелл подозвал смотрителя; тот в конце концов притащил пусковое устройство и за двадцать долларов оживил машину.

До «Аманссона», где его ждали Рене Баллард и Том Лаффонт, Стилвелл добрался только к десяти утра.

Следователи занимали несколько сдвинутых столов посреди громадных стеллажей с папками — на их фоне рабочее место казалось крошечным. «Висяки» прибывали так густо, что стеллажи поставили на рельсы и сдвигали гармошкой, освобождая место для новых. Над входом кто-то маркером вывел: «Библиотека потерянных душ».

Баллард и Лаффонт уже ждали. Баллард оказалась темноволосой, дочерна загорелой женщиной чуть за сорок. Она походила на сёрфингистку и была одета по-простому: чёрное поло, штаны-карго.

Лаффонт же выглядел сухо и официально — в пиджаке и галстуке, со сложенными на груди руками. Он стоял рядом с Баллард, которая сидела во главе сдвинутых столов. Кроме них, в комнате не было ни души.

Когда рукопожатия закончились, Стилвелл приподнял пакет.

— Вот, — сказал он.

— Его обрабатывали? — спросила Баллард.

— Пока нет. Я перебрал содержимое, ещё не зная, что это. И наш дежурный администратор тоже заглядывала, когда рюкзак сдали.

— Хорошо, придётся провести экспертизу, — сказала Баллард, забирая пакет. — А ключи?

Стилвелл достал из кармана зип-пакет со связкой и протянул ей. Баллард приняла его и предложила сесть. Лаффонт тоже опустился на стул.

— Итак, — сказал Стилвелл. — На чём мы остановились?

— Я переговорила с капитаном. Мы готовы ввести вас в курс дела. Только давайте договоримся сразу: дело ведёт LAPD. Мы уже полтора года работаем по этому человеку.

— С моей стороны вопросов нет. На Каталине сделаю всё, что смогу. Если придётся работать где-то ещё — у моего капитана пойдёт крапивница. У него на мои отлучки с острова — аллергия.

— Как вас вообще занесло на Каталину? — спросил Лаффонт. — Опыт у вас солидный, а там, судя по всему, такой работы немного.

Вопрос лишний раз показал: его пробили, прежде чем впустить в круг. Стилвелл считал, что биография, особенно восемь лет в убойном, должна сыграть ему на руку.

— Длинная история, — сказал он. — Но раз меня уже проверили — версию вы наверняка слышали. На одном расследовании я кое-кого задел. Меня сослали на Каталину — остыть. А там случилось то, чего я не ждал: мне там понравилось. И я сказал начальству, что хочу остаться.

— Что ж, насколько эта история завязана на Каталину, мы пока не знаем, — сказала Баллард. — Но мы вам её изложим — а там, глядишь, что-нибудь да выскочит, сейчас или позже.

— Меня устраивает. И вот ещё, на всякий случай.

Он развернул распечатку со смазанным стоп-кадром: человек, оставивший рюкзак. Протянул Баллард.

— Чёрт, было бы идеально, если бы по этому снимку получилось его опознать, — сказала она. — Стоит передать запись нашим спецам по изображению? Вдруг вытянут?

— Камера была минимум метрах в сорока пяти.

— Тогда, пожалуй, не стоит, — заметил Лаффонт.

В режиме слаженного дуэта Баллард и Лаффонт принялись излагать суть расследования, которое вели уже полтора года.

— Всё началось в Гриффит-парке, — сказала Баллард. — Турист, чуть ниже обсерватории, наткнулся на кости, выкопанные зверьём.

— При раскопках подняли полный скелет молодой женщины, — продолжил Лаффонт. — Причина смерти, по всей вероятности, — удушение: подъязычная кость раздроблена. Дату гибели установить не удалось. Насколько мы смогли определить, в земле она пролежала лет восемь–десять, прежде чем её нашли животные.

— Так это и стало «висяком», — сказала Баллард. — И повисло на нас.

— Но лаборатория сумела извлечь ДНК из костного мозга, — подхватил Лаффонт. — И она совпала с заявлением о пропаже. Сейчас по делам, где не исключают криминал, всё чаще закладывают ДНК в базу.

Лаффонт перевёл дух.

— Жертву звали Кэндис Нири. Двадцать восемь лет, жила в Лос-Фелисе, обожала Гриффит-парк. Часто ходила одна. О её пропаже заявили в 2016-м. Поиски были, но ничего не дали. Кроме машины — она стояла у обсерватории. «Форд Мустанг». Заперт, без ключа.

— На разовый случай это не походило, — сказала Баллард. — Мы составили профиль Нири и стали искать похожие. Энджела Метье — одна из них.

— Мы искали женщин-туристок, около двадцати с лишним, тёмные волосы, спортивные, уверенные в себе, привыкшие ходить и ночевать в палатке в одиночку, — перечислял Лаффонт, загибая пальцы. — Когда таких объявляли в розыск, считалось, что они просто заблудились. Криминал поначалу не подозревали.

— Иногда — месяцами, а то и до года, — добавила Баллард. — Логика была такая: рано или поздно тело найдут в расщелине или под обрывом.

— Сколько в итоге набралось совпадающих с профилем Нири? — спросил Стилвелл.

— Четыре, — сказала Баллард. — Нири, Метье, женщина, пропавшая девять лет назад в национальном лесу Анджелес, и дело 2011 года — мать двоих маленьких детей, исчезла в каньоне Малибу.

— Но на связке пять ключей, — заметил Лаффонт. — Возможно, об одной мы ещё не знаем.

Повисла мрачная пауза. Первым её нарушил Стилвелл.

— Эти две последние. Каньон Малибу и национальный лес Анджелес. Это округ. Шерифа подключали?

— Это юрисдикция Службы национальных парков, — ответила Баллард. — Мы с ними работаем, но убойного отдела у них нет.

— А по подозреваемому? Хватает на профиль?

— Считали, что хватает, — пока не появился рюкзак. По нашей версии — он очень умён, скорее всего, какой-то профессионал. Планировщик. Сам ходит в горы. Жертв, вероятно, выслеживал неделями.

Баллард чуть помедлила.

— Могила, в которой он закопал Нири, была глубиной четыре фута — это около метра двадцати. Тут и труд, и расчёт. Он явно не хотел, чтобы её нашли. Обычно ниже метра животные уже не докапываются. Это о многом говорило — или мы так думали. Мы видели его «невидимкой»: убийца ниже радаров, чей психологический выигрыш — в охоте и убийстве, а не в публичном ужасе вокруг найденных жертв.

— И не в игре с полицией, — добавил Лаффонт. — Им безразлична вся эта «кошки-мышки», «я умнее вас».

— Но теперь весь профиль, похоже, мимо, — сказала Баллард. — Он явно хотел, чтобы рюкзак с ключами нашли. У него что-то сдвинулось. Думаю, он пытается завязать диалог. Хочет нашего внимания. Самолюбие у него немалое.

Стилвелл кивнул.

— И куда мы двигаемся дальше?

— До сих пор мы пытались связать жертв, — сказала Баллард. — Найти общее — помимо того, что все ходили в походы. Друг друга они, насколько удалось установить, не знали. Но где-то должна быть точка пересечения с нашим клиентом.

— Мы исходим из того, что ищем человека, который знает эти тропы и подходит к жертвам как такой же турист, — добавил Лаффонт.

— Вы не думали выйти на публику? — спросил Стилвелл. — Ну, вбросить и посмотреть — не отзовётся ли кто из туристов с какими-нибудь странными встречами на тропах?

— До сих пор — нет, — ответила Баллард. — Не хотели, чтобы он понял: мы у него на хвосте. Но после фокуса с рюкзаком, пожалуй, это и есть наш ход. Беда в том, что доказательной связки между делами у нас нет. Всё косвенное — на одних совпадениях профилей жертв. Поговорю с капитаном. Может, выкатим этот размытый кадр и посмотрим, что прилетит.

— Цирк, понятное дело, будет, — заметил Лаффонт.

— Будет, — согласилась Баллард.

— Что мне делать? — спросил Стилвелл.

— Возвращайтесь на Каталину. Копайте по Энджеле Метье — глубоко. Найдите то, что пропустили раньше.

— Её соседка по квартире рассказывала, что Энджела собиралась пройти что-то под названием «Транс-Каталинская тропа», — сказал Лаффонт. — Знаете её?